RUS
EN
 / Главная / Публикации / Анн Колдефи-Фокар: Я думаю, что Солженицына ещё «переоткроют»

Анн Колдефи-Фокар: Я думаю, что Солженицына ещё «переоткроют»

Светлана Сметанина11.12.2018

А. И. Солженицын. Пенза, 1995 г. Фото: Семья Солженицына

11 декабря исполняется 100 лет со дня рождения писателя, публициста, общественного деятеля Александра Солженицына. Известная французская переводчица с русскими корнями Анн Колдефи-Фокар более 30 лет своей жизни посвятила переводу его романа «Красное колесо». И сегодня у неё есть надежда, что и к роману, и к самому писателю ещё вернутся.

– В сентябре Вы получили премию Read Russia за перевод книги «Апрель семнадцатого» Александра Солженицына и всего «Красного колеса». Как в Вашей жизни возник этот глобальный во всех смыслах роман?

– Во-первых, я не одна получила эту премию – нас было двое. А вообще, история перевода романа «Красное колесо» началась ещё 30 лет назад, если не больше. У меня были знакомые – супружеская пара, профессора из университета – и они мне позвонили, чтобы предложить участвовать в переводе «Красного колеса». Уже был переведён первый том – «Август четырнадцатого». После чего я стала работать с ними над переводом. «Апрель семнадцатого» – это уже конец «Красного колеса». Это, наверное, и хотели отметить, вручая нам премию за этот том.

– Когда возникла идея перевода этого романа, к Солженицыну уже было другое отношение на Западе. Уже была произнесена знаменитая Гарвардская речь с критикой капиталистической системы. К тому же он не скрывал своего убеждения, что Запад борется не с коммунизмом, а именно с Россией, за что его стали называть радикальным русским националистом. Как к нему тогда относились во Франции?

– Во Франции к нему было и сейчас остаётся двойственное отношение. Есть люди, которые его не очень любят, мягко говоря. И есть люди, которые считают, что его дань – миру, европейской и вообще мировой культуре – очень велика.

Он очень любил Францию и несколько раз об этом говорил, но отношение всё же разное. Хотя интересно заметить, что Франция – первая страна, которая в конце концов перевела и опубликовала всё «Красное колесо». Это было сделано благодаря тому, что есть люди, которые его очень уважают. И ещё у него был очень хороший издатель, которого уже нет в живых – Клод Дюран, который сделал буквально всё, чтобы даже после его смерти работа над переводом «Красного колеса» продолжалась. Клод Дюран вообще был очень известной личностью во Франции, так что его отношение к Солженицыну также сыграло огромную роль в выходе его книг на французском языке.

– Предстоящий столетний юбилей Александра Солженицына будет как-то отмечаться во Франции?

– Первый этап уже состоялся в марте, когда в Париже проходил книжный салон. В декабре также пройдут праздничные мероприятия, например, в штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже. И вообще, насколько я знаю, у Натальи Дмитриевны Солженицыной этот год был тяжёлым, потому что проходило очень много торжественных мероприятий – не только во Франции, но и в других странах.

Мне кажется, что после 1991 года произошёл спад интереса к Солженицыну. Но, я надеюсь – есть определённые знаки, его переоткроют. Пока я говорю только о Франции. Может быть, французы не будут интересоваться им только лишь в политическом контексте – как политиком, великим диссидентом. Они откроют его как великого писателя.

– Вы судите по продажам его книг?

– Нет, я это вижу по тому, что критики не говорят о нём так, как раньше – зло, агрессивно, а иногда даже с ненавистью. И это уже хорошо. Понятно, что молодые критики его просто не знают. Но я думаю, что мало-помалу они начнут его читать.

Сегодня молодые люди во Франции – как и везде, кроме России, по-моему, хотя я тоже не уверена – читают всё меньше и меньше. Когда они видят огромное количество томов «Красного колеса», это их пугает. Но я думаю, что о Солженицыне не забудут.

Анн Колдефи-Фокар  Фото: portal-kultura.ru


– В каком-то смысле Солженицын равен своему веку, который был и драматическим, и кровавым. И судьба писателя тоже сложилась очень драматически – были в ней и лагерь, и болезнь, и эмиграция, и возвращение в Россию. И при этом такая творчески насыщенная плодотворная жизнь. Как все сложные исторические события лучше оценивать спустя какое-то время, так, наверное, и творчество Солженицына…

– Это точно. Я думаю, что люди к нему вернутся, чтобы понять, что происходило в XX веке. А потом действительно – это не политический писатель. У нас во Франции его называли и консерватором, и реакционером. Но это просто великий писатель.

– Вы же общались с Александром Исаевичем лично?

– Да-да, хотя я видела его только два раза, когда он был в Париже. Но мы переписывались с ним. В начале нашей работы не было электронной почты, зато были факсы. И французский издатель всё устроил так, что, когда у нас возникали трудности с пониманием текста, мы по факсу писали вопросы и оставляли место для ответа. И Солженицын моментально – максимум за сутки – нам отвечал. Его ответы всегда были короткими, но ясными и точными. И что меня особенно поразило как молодую переводчицу – в конце он всегда добавлял какие-то тёплые слова. Первый раз, когда я получила его ответы на мои вопросы, это меня действительно впечатлило.

Впервые, когда меня пригласили на личную встречу с ним, я ужасно робела. Но, как ни странно, он очень тепло встречал людей, потому что все его представляли мрачным и угрюмым человеком – так его показывали СМИ.

На этой встрече произошёл такой интересный эпизод. Дело в том, что мы с моими коллегами разделяли каждый том «Колеса» на различные линии и темы, что было легче переводить. Кто-то хотел переводить всё, что касается царя Николая Второго, кто-то – о царице. А я взяла Колчака, Корнилова, все уличные сцены, потому что я считаю, что они гениальны. Там очень чувствуется влияние литературы 20-х годов и кинематографа.

И вот однажды издатель пригласил переводчиков на обед с Александром Солженицыным. В конце обеда он нас спросил, кто из нас что переводит. А у него есть персонаж – такая немножко поверхностная актрисочка. Главки с ней очень короткие, но жутко трудные. Эта актрисочка меня сильно раздражала. Я даже собиралась сказать писателю, что есть персонажи, которые никому не нравятся – эта ваша актрисочка, извините… И я ему говорю, что перевожу ещё и эту актрису. А он мне: как я рад, что именно Вы её переводите! Ну я и замолчала со своей критикой.

А потом при другой встрече я ему говорю: знаете, всё-таки я на Вас обижена. Я живу уже столько лет с вашими персонажами, потому что всё-таки это, знаете, влияет на жизнь, даже если я занималась не только «Красным колесом». Но всё-таки есть какая-то привязанность… А Вы решили всё прекратить, и мне обидно, потому что я привыкла к этим персонажам и не знаю, что с ними будет дальше. Он меня спросил: а о ком бы Вы хотели узнать? Я ответила – о главном герое Воротынцеве. Солженицын мне тогда говорит: я сейчас Вам расскажу.

И он мне рассказал судьбу Воротынцева. Это было очень интересно. Я поняла, что у него всё есть в голове, всё продумано, и он может ответить на все вопросы. Я была очень тронута, что он нашёл время, чтобы рассказать мне о моём любимом персонаже. Хотя, может, и не надо было спрашивать, потому что судьба у него трагическая.

На русских «Книжных сезонах» в Париже. Фото: Лада Весна / «Русский очевидец»

– Удивительно, что именно после Вашего перевода на французский в прошлом году был начат перевод романа «Красное колесо» на английский. Ранее такого перевода не было. Совпадение?

– Я знаю, что в Германии был просто замечательный переводчик, который перевёл несколько томов «Колеса». Александр Исаевич читал по-немецки и лично следил за работой. И по мнению Натальи Дмитриевны, это был просто блестящий перевод. К сожалению, переводчик умер и его работа осталась неоконченной – вышло лишь несколько первых томов.

А в Англии действительно до недавнего времени не было перевода «Красного колеса». И то, что такая работа всё же началась, для меня ещё один знак, что к Солженицыну вернутся. Это всё-таки личный взгляд на те события, его размышления. Мне кажется, что это очень важно. И к его точке зрения люди придут. И не только как к документу эпохи, но и как к хорошей литературе.

– На Ваш взгляд как переводчика русской литературы – в чём её особенность? И существует ли она?

– На днях у нас прошла презентация книги, где я как раз об этом говорила. Во-первых, что отличает русскую литературу, например, от французской? Это то, что есть связь между эпохами, что очень важно. Сегодня есть русские писатели, которые спорят с предыдущими поколениями.

Потом, русская литература всегда занималась «не своими» делами – я шучу, конечно. Она занималась политикой, философией. Во Франции не совсем так. Есть, конечно, литература, которая критикует или просто пишет о каких-либо недостатках в обществе или политике. Но это не совсем то. Мне кажется, что литература всегда играла и продолжает играть в России гораздо большую роль, чем во Франции.

А в-третьих, в русской литературе огромную роль играет пространство. Это понятно, потому что Россия – это не Франция. Интересно, что после «смерти» истории и идеологии литературоведы – и в Европе, и во всём мире – интересуются пространством больше, чем временем. И тут русская литература, как мне кажется, служит образцом.

Сколько в русской литературе метелей! Я в своей мини-лекции цитировала пять. В XIX веке – Пушкин, Толстой. XX век – Блок, Борис Пильняк. XXI век – Сорокин. И каждый раз в этих метелях человек теряется. А если он выживает, то всё для него меняется. То же самое для страны. И в этом я вижу продолжение размышлений о судьбе России, о судьбе русского человека, о том, что значит быть русским. 

Также по теме

Новые публикации

Десять туристических проектов наградили премиями Правительства России за 2018 год, авторы каждого получили по миллиону рублей. В список вошли туристические центры, комплексы и целые кластеры из разных регионов России – от Сочи и Крыма до Твери, от Карелии до Хабаровского края.
11 января украинский «почётный патриарх» Филарет обратился к Верховной раде Украины с просьбой принять законопроект 4128, благодаря которому государственная власть даёт неисчерпаемый кредит полномасштабных действий и прав на силовой перевод церковных общин под власть националистически-ориентированной ПЦУ.
Почему нынешний виток противостояния России и Запада вновь поднимает на поверхность застарелые европейские фобии в адрес России и каково место в этом процессе людей, которых мы на языке российской дипломатии называем «российскими соотечественниками за рубежом»?
17 января состоялось первое заседание рабочей группы Российского исторического общества (РИО) под председательством Сергея Нарышкина по подготовке мероприятий, посвящённых 75-летию освобождения Восточной Европы от фашизма.
Мы продолжаем серию публикаций о Русском мире современных среднеазиатских республик. В октябре 2018 года члены экспедиции «Современный этномир (Средняя Азия)», которая изучает культуру, быт и традиции русскоязычного населения, побывала в Самарканде. Здесь члены Пензенского областного отделения Русского географического общества провели серию интервью с русскими старожилами города и прихожанами православных храмов.
Ассоциация «Меридиан» (Русский дом в Льеже) в своё время начиналась с создания русской школы для детей соотечественников. Сегодня связи организации с Россией стали более тесными и разносторонними: это и восстановление исторической памяти, и развитие побратимских связей, и воспитание молодёжи. О том, как к голосу русскоязычной диаспоры начинают прислушиваться местные власти, рассказывает президент ассоциации Элла Бондарева.
Пикеты в защиту литовского политического узника прошли накануне в нескольких странах мира. Рига, Вильнюс, Таллинн, Кишинёв, Минск… По призыву латвийских антифашистов в этих столичных городах состоялись акции солидарности с известным литовским общественным деятелем, участником антинацистского движения Альгирдасом Палецкисом.
Российское общество преподавателей русского языка и литературы (РОПРЯЛ) выпустило сборник материалов, составленный по итогам проекта «Vox populi: мониторинг речевого поведения русскоязычных журналистов в России, странах ближнего и дальнего зарубежья». Сборник вышел под редакцией доктора филологических наук, профессора, академика Российской академии образования Л. А. Вербицкой.