На днях в литовском Каунасе гремели выстрелы и не смолкала чужеземная речь. Как и двести лет назад, город был полон иностранцев – более тысячи любителей истории из Литвы, России, Франции, Польши, Украины, Белоруссии, Латвии и Чехии пытались реконструировать события двухвековой давности.

Двести лет назад, 24 (12) июня 1812 года, в 6 часов утра представители более чем двадцати национальностей, составлявшие Великую армию императора Наполеона, вошли в российский Ковно, ныне – литовский Каунас.

Событие, которое в России было отмечено многочисленными литургиями в память о русских солдатах и офицерах, погибших в годы Отечественной войны и последующего Заграничного похода русской армии (на полях сражений остались около 200 тысяч человек), у властей Литвы вызвало совершенно иную реакцию.

«Чем для нас являются события 1812 года? С одной стороны, это война и кровь, но с другой – это была надежда вернуть государственность, которую у нас отняли», – считает замдиректора военного музея Витаутаса Великого и участник реконструкции Арвидас Поцюнас.

Участников реконструкции приветствовала министр обороны Литвы Раса Юкнявичене. Она подчеркнула, что армия Наполеона стала для литовцев реальной, осязаемой надеждой на восстановление независимости, которая была утеряна в результате разделов Речи Посполитой. «Однако Каунас также был свидетелем неудачи отступающей наполеоновской армии – проиграв бой в России, император спешил назад во Францию и унёс с собой несбывшиеся надежды литовцев – с помощью Франции вернуть утраченную независимость», – отметила министр.

Население Вильны радостно встретило Наполеона. К тому времени в составе Российской империи литовцы находились недолго: в 1795 году после раздела Речи Посполитой Вильна стала административным центром Виленской губернии, а к началу войны – Литовско-Виленской губернии. И несмотря на то, что история Литвы насчитывала столетия независимого Великого Княжества Литовского, своё будущее местное население связывало исключительно с польско-литовским союзом.

В какой-то мере надежды населения края были оправданны. 14 июля в виленском католическом кафедральном соборе был провозглашён акт, которым объявлялось «доблестное намерение соединить в одно политическое целое расторгнутые части Польши и Великого Княжества Литовского и возвратить древнему отечеству нашему свободу и владения». Кроме того, Наполеоном была создана Временная комиссия, которую возглавил французский дипломат Луи-Пьер-Эдуард Биньон.

На первых порах местное население восприняло это как прообраз независимого правительства. Однако деятельность комиссии свелась к созданию литовских вооружённых сил под командованием Наполеона. Кроме почётной литовской гвардии, составленной из молодёжи знатных богатых фамилий, предполагалось сформировать и народную гвардию из двух батальонов. Но к середине октября 1812 года народная гвардия так и не была сформирована, а из аристократов набралось всего... 33 человека.

Зато литовцы доблестно сражались в русской армии. Вот что доносил генерал-лейтенант Коновницын главнокомандующему светлейшему князю Кутузову: «Декабря 20-го 1812 года Вашей светлости известно, какою неоспоримою славою полки лейб-гвардии Измайловский и Литовский покрыли себя ввиду всей армии; твёрдость рядовых не могли расторгнуть ни шестичасный град картечей, коим они были осыпаемы, ни три отчаянные кавалерийские атаки летучих неприятельских полков, дорого заплативших за тщетныя свои покушения. Столь беспримерная храбрость, изумившая неприятеля, и по справедливости свойственная одним отличным воинам, имеющим щастие сохранять священную особу Его Императорскаго Величества, увенчана была наилучшим успехом, и полки сии удержанием своего места без уступки однаго шагу – решили дело на левом фланге».

Именно им, литовцам, воевавшим на стороне России, в 1912 году на Семёновской высоте в районе Багратионовых флешей был установлен памятник из красного песчаника. В самой же Литве нет монументов героям Отечественной войны 1812 года. А ведь могли бы быть... Например, генералу-фельдмаршалу Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли, автору стратегического плана «заманивания» Наполеона вглубь России. Будущий полководец родился 16 (27) декабря 1761 года в поместье Памушис, что под нынешним Шауляем.

Известно, что в 1835 году Николай I распорядился установить 16 типовых чугунных монументов в местах важнейших сражений Отечественной войны. Первыми были установлены памятники в Бородине, Смоленске и Ковно. Но памятник в Ковно исчез уже в 1915 году. Во время Первой мировой войны он был отправлен в переплавку оккупировавшими город немцами.

Казалось, к юбилею войны 1812 года можно было бы и восстановить монумент. Но нет. Вместо этого 25 июня на Антакальском кладбище в Вильнюсе, где покоятся советские воины, освобождавшие Литву от немецко-фашистских захватчиков, появилась мемориальная доска в память о... павших солдатах наполеоновской армии.

Ещё один памятный знак присутствия французской Великой армии в Литве – мемориальная доска в центре Вильнюса. На ней значится, что в декабре 1812 года, во время отступления армии Наполеона, в доме останавливался французский писатель Стендаль.

Для литовских историков 200-летие наполеоновской переправы через Неман важно с точки зрения упоминания Литвы в столь значимом событии. Ставшая волею судьбы приграничной территорией Российской империи, республика теперь может претендовать на упоминание в каждой статье или книге, посвящённой войне 1812 года. Удивительно лишь то, что русская диаспора Литвы не отмечает этот юбилей столь же масштабно, как в России. Проходят лишь камерные мероприятия. В частности, Русский культурный центр в столице Литвы провёл круглый стол «Вильнюс в 1812 году: Александр I, Наполеон, Кутузов». Впрочем, подождём – до юбилея победы над Наполеоном время ещё остаётся.

Антон Станкевич

Газета «Культура»