В последние годы во Франции снова начал расти интерес к России и русской культуре. Неслучайно 2010 год объявлен во Франции годом России, в рамках которого намечено более 350 различных мероприятий, связанных с русской историей и культурой: выставки, гастроли на лучших театральных площадках и многое другое. Празднование Года России наверняка позитивно отразится на преподавании русского языка, которое переживает сегодня во Франции не самые лучшие времена. Хотя кризисной ситуацию всё же не назовёшь: в сравнении со многими другими странами, особенно Восточной Европой, мест, где можно выучить русский, здесь всё ещё достаточно.

Для преподавателей русского языка, работавших во Франции, лучшим временем были послевоенные десятилетия, когда русский изучали десятки тысяч французов. Одни – потому что коммунистическая партия пользовалась в стране огромным влиянием, особенно среди интеллигенции, и каждый уважающий себя коммунист считал своим долгом выучить русский язык только за то, что на нём разговаривал Ленин, другие – чисто из прагматических соображений, поскольку русский наравне с немецким считался сложным языком, который полезно учить для развития логического мышления. А поскольку спрос рождает предложение, кафедры русского языка или славистики открылись в те годы во многих вузах, как столичных, так и провинциальных. Причём, несмотря на обилие этих кафедр, недостатка в хороших преподавателях не ощущалось во многом благодаря многочисленным эмигрантам первой и второй волны, осевшим в стране.

По вполне понятным причинам в последние десятилетия русский язык во Франции стал значительно менее востребованным. Многие родители не понимают, зачем их детям тратить время и силы на непонятный и сложный язык, поэтому только за последние 8 лет количество школьников, изучающих русский, сократилось втрое. Однако часть прежней инфраструктуры действует и сегодня. Кафедры русского языка или славистики есть в двух десятках университетах, русский преподаётся в так называемых «высших школах» – Ecole Normale Supérieure, инженерных вузах, институтах политических наук, экономических вузах и др. Кроме того, русский язык по-прежнему учат во многих школах.

Разумеется, уровень обучения сильно варьируется от места к месту. В некоторых университетах можно получить полноценный бакалаврский или магистерский диплом, и даже, если повезёт, защитить докторскую диссертацию по русскому или славистике. В этих случаях от абитуриента обычно требуется предварительное знание языка, но некоторые факультеты предлагают начать учиться с нуля – правда, в таком случае обучение длится дольше. В других русский можно «взять» как дополнительный иностранный язык, на изучение которого в обязательном порядке отводится 4 часа в неделю. Большинство студентов, естественно, выбирают английский или испанский, но некоторые, желая соригинальничать, учат китайский, арабский или русский. Правда, большинство из них через несколько месяцев скисает, утомившись изучением склонений, но самые настойчивые доживают до третьего курса и даже умудряются что-то выучить.

Среди студентов, оказавшихся на кафедрах русского языка, попадаются самые разные люди. Некоторые приходят сюда совершенно случайно – при бесплатном образовании это, видимо, судьба всех гуманитарных факультетов. Довольно много выходцев из бывшего Союза, причём если одни просто надеются получить французский диплом ценой наименьших усилий, другие приходят с парадоксальной целью улучшить свой французский. Однако среди абитуриентов хватает и тех, кто точно знает, что и зачем он хочет учить. Правда, у этой группы мотивы тоже бывают самые разные: одни полагают, что знание русского понадобится им по работе (если у семьи, к примеру, есть деловые контакты с Россией); другие прочитали Достоевского (Толстого, Булгакова, Солженицына...) и поняли, что влюблены в русскую культуру; у третьих есть какие-то русские корни, и так далее. Естественно, такие студенты в большинстве своём учатся, не жалея ни сил, ни времени. Ради них преподавателям порой даже приходится работать «сверхурочно»: к примеру, в Ренне группа старшекурсников решила, что для изучения русского им жизненно необходимо поставить какой-нибудь спектакль, и преподавательнице, бывшей москвичке Белле Остромоуховой, пришлось, вспомнив опыт школьной самодеятельности, репетировать после уроков «Дракона» Евгения Шварца.

Изучению русского языка, несомненно, способствуют программы студенческого обмена между некоторыми российскими и французскими вузами – российские студенты приезжают на год во Францию, получая стипендию и общежитие, французские на тех же условиях едут в Россию. Разумеется, не каждому из них удаётся акклиматизироваться в России, но многие вживаются, обзаводятся друзьями и знакомыми. Для некоторых же стажировка в России становится началом собственного дела, как, к примеру, для Луиз Морин, которая, познакомившись в Воронеже с местными художниками, создала вместе с одним из них франко-русскую ассоциацию по обмену опытом и поощрению деятельности молодых художников обеих стран.

Случаются и забавные истории. Одна студентка, приехав в Россию, с удивлением обнаружила, что в комнате, где ей предстоит жить, ещё не закончили ремонт. Не зная, что делать, она позвонила своему предшественнику, недавно вернувшемуся во Францию. Тот хмыкнул, попросил её не беспокоиться – и через полчаса перед ошеломлённой француженкой предстало несколько местных неформалов, с которыми француз, оказывается, успел подружиться за время стажировки. В результате ремонт был закончен за час, а девушка, скорее всего, узнала много новых русских слов.

Естественно, французских выпускников кафедр русского языка и славистики не может не волновать вопрос о дальнейшем трудоустройстве. Нельзя сказать, что перспективы здесь безоблачные. Преподавание русского в университетах постепенно сокращается, и новых вакансий появляется очень немного. Правда, с каждым годом растёт число фирм, сотрудничающих с Россией или даже имеющих российские филиалы, однако им обычно выгоднее использовать местные кадры, поэтому французу, даже с идеальным русским языком, устроится туда очень непросто. Тем не менее работа по специальности пока есть. Русский язык по-прежнему изучают в 350 государственных и 30 частных школах, а также в большинстве крупных лицеев – это, повторим, считается полезным для развития логического мышления. Востребованы переводчики, особенно технические (хотя конкуренция в этой области очень велика), знание русского может пригодиться работающим в туристическом бизнесе (благо, русских туристов во Франции с каждым годом становится всё больше), дипломатам, работающим в бывшем Союзе... Довольно неплохие перспективы имеются и у тех, кто хочет заняться наукой – во Франции гуманитарные исследования в принципе финансируются весьма неплохо, и русские штудии – не исключение. Причём если двадцать-тридцать лет в моде были преимущественно лингвистические темы, сегодня, в связи с произошедшими изменениями (открывшиеся архивы, свободный въезд в Россию и т.п.), появляется всё больше исторических и социальных исследований.

В общем, положение французских русистов сегодня, безусловно, сложнее, чем двадцать и тридцать лет назад. Однако русский во Франции всё ещё достаточно востребован и популярен. Так что если не произойдёт глобального катаклизма, массовая безработица преподавателям русского в ближайшее время не грозит.

Евгений Левин