RUS
EN
 / Главная / Публикации / Много ли тюркизмов в русском языке?

Много ли тюркизмов в русском языке?

29.10.2013

Андрей БоголюбскийРеконструкция М. М. ГерасимоваМатерью князя былаполовецкая княжна

Вопрос о создании единого учебника истории буквально витает в воздухе. То члены комиссии по его разработке с подачи коллег из Татарстана предложат отказаться от понятия «татаро-монгольское иго», то забеспокоятся чеченские историки, подвергнув критике столичных «учёных-кавказофобов». «На местах» единый учебник истории обсуждают давно и горячо. Не обойдётся без дискуссий и на VII Ассамблее Русского мира в Петербурге — этой теме будет посвящён один из круглых столов. «Лента.ру» предлагает разобраться в одном из самых спорных и неудобных вопросов, который, конечно, выходит за рамки споров об учебнике: насколько сильному татарскому, точнее, тюркскому влиянию подвергся русский язык? Иными словами, много ли тюркизмов в русском языке и как они появились?

Для начала стоит оговориться, кто же были эти татары. Так называли древнее загадочное племя, по всей видимости, монголоязычное, существовавшее во второй половине первого тысячелетия нашей эры. Оно впоследствии было практически истреблено лидером другого монгольского племени Темуджином, он же Чингисхан; великий полководец мстил татарам за родных. Тех татар, которые не были уничтожены сразу, Чингисхан ставил в авангарде своего войска — на самые опасные места. Таким образом племя, погибнув, дало своё имя и воинам-смертникам, и в целом тюркской армии Чингисхана. С современными татарами эти древние не имеют этнически ничего общего.

Лингвистический термин тюркизм достаточно широк. Во-первых, им называют простейшие и самые распространённые случаи: заимствования тюркских слов из тюркских языков. Однако также лингвисты говорят о тюркизмах, если слово из других языков (персидского или арабского, например) пришло в наш посредством тюркского. Наконец, если этимологически тюркское слово появилось в русском через голову другого языка, его тоже можно объявить тюркизмом.

История тюркских заимствований в русский делится на три периода: до Орды, при ней и после. В домонгольский период в русский проникли считанные слова. Их место в лексической системе удобно оценить на примере «Слова о полку Игореве». Всего в главном памятнике древнерусской словесности, созданном в конце 1180-х, около 45 тюркизмов; практически все они относятся к половцам, о походе Игоря на которых идёт речь. В современном русском представлены лишь редкие из них: это слова телега, жемчуг, болван, челка (возведение последнего слова к русскому челу, судя по всему, ошибочно). Среди ярких домонгольских тюркизмов, например, слово бусый, значащее оттенки серого: бусый волк — это волк с серо-беловатой, после весенней линьки, летней шерстью. Название реки Каяла  происходит от тюркского «река, поросшая осокой» (по другой версии, от тюркского слова, означающего «скалистая»).

Важно, что тюркские заимствования — один из способов решить вопрос об аутентичности памятника. Скептики и конспирологи утверждают, что «Слово» — подлог и было сочинено в XVIII веке на основе Задонщины (конец XIV — начало XV века), сказания о победе Дмитрия Донского над войсками Мамая. Сходство между двумя памятниками несомненное, и очевидно, что автор более позднего текста отталкивался от более раннего. Так вот, скептики предполагают, что фальсифицированное сказание о походе Игоря было основано на рассказе о Куликовской битве, а не наоборот. Однако если бы это было так, то предполагаемый автор «Слова» должен был бы уметь отличать тюркские заимствования домонгольского периода от тех, что попали в русский язык с Ордой и позже: ему пришлось бы, переделывая Задонщину, поздние тюркизмы выбросить, а ранние оставить. Более того, фальсификатору пришлось бы отыскать в древнерусских рукописях ещё больше древнейших заимствований, чтобы испещрить ими «Слово»: у двух памятников всего семь общих тюркизмов, а в сказании о походе Игоря их в шесть с лишним раз больше. Таким образом, фальсификатору необходимо было обладать лингвистическими данными XIX–XX веков, а «Слово» было найдено в конце XVIII века.

Среди других ярких домонгольских тюркизмов — слова боярин, лошадь, ватага. Русский богатырь тоже совсем не русский: слово, означающее былинного героя, отличающегося умом и силой, взялось из тюркских языков, где оно значит «смелый, военачальник, герой»; ему родственно киргизское батыр. Появление «о» в первом слоге тут объясняют влиянием русского слова богатый. Действительно, например, в Смоленской и Курской областях слово богатырь значило «богач», что зафиксировано региональным словарём; это же значит и белорусское багатыр.
Да и саму Орду «ордой» на Руси назвали ещё до Орды: это слово тюркского происхождения было взято не у татар, а скорее всего, у половцев. Оно обозначает союз нескольких кочевых племён, в переносном значении — беспорядочную большую толпу или даже банду. В древнерусском слово орда значило лишь «стан, кочевье»; то, что у этого слова не было связанного второго значения «армия», указывает на ранний срок заимствования.

Но по-настоящему много тюркизмов в русском языке появляется именно в период монголо-татарского ига. Многие из них относятся к торговой сфере, отражая приспособленческий характер отношений Москвы с ханами. Типичный пример — это слово деньги. Деньгой называли мелкую серебряную монету-«чешуйку», которая со второй половины XIV века чеканилась в Москве, Новгороде, Рязани и других центрах. Оно происходит от тюркского слова, означавшего серебряную монету разной стоимости, в том числе и рубль; название казахстанской валюты — тенге — этимологически родственно российским деньгам. Корень слова, от которого произошла деньга, в ряде тюркских языков (татарском, казахском, киргизском, узбекском) означал одновременно и белку, и копейку, отражая факт использования пушнины в качестве денежной единицы.

Позднее за деньгой окончательно закрепляется московское значение — одна двухсотая часть рубля, то есть полкопейки. Меж тем и сама копейка вполне может оказаться заимствованием. Название денежной единицы традиционно возводят к слову копьё, так говорят уже летописи, например, в Софийском временнике под 1535 годом написано: «А при великом князе Василье Ивановиче бысть знамя на денгах: князь великий на коне. А имея мечь в руце; а князь великии Иван Васильевич учини знамя на денгах: князь великий на коне, а имея копье въ руце и оттоле прозваша денги копеиныя». Однако, скорее всего, это лишь народная этимология: в слове копейка писалась буква ять, что делало невозможным её происхождение от копья; кроме того, будь это происхождение верным, монета скорее называлась бы копейко, копьецо или копейце. Поэтому вероятным кажется восточное заимствование: в персидских исторических текстах упоминается монета копек. Из современных тюркских языков это старинное название сохранилось в туркменском языке (правда, некоторые туркменские языковеды склонны видеть в нём русизм). Сторонники тюркской этимологии доводят её до слова, значившего «собака»: монеты могли назвать собаками как в честь изображенного на них животного, так и просто в шутку.

Прежде чем связать деньгу, о которой уже шла речь, с татарским названием монеты, учёные обсуждали ещё одну — как выяснилось, неверную — тюркскую этимологию: от слова тамга. Сейчас оно значит родовой фамильный знак у абхазов, башкир, казахов, киргизов, осетин, марийцев и других народов. В исходном монгольском оно означало «тавро, клеймо»; в период Золотой Орды слово получило распространение в странах Средней Азии, Восточной Европы, Ближнего и Среднего Востока, Кавказа и Закавказья, где, помимо прежних, приобрело новые значения — «документ с ханской печатью», «(денежный) налог». И хоть деньги не происходят от слова тамга, от него, несомненно, происходит современное слово таможня: на товары, облагаемые податью, ставились знаки-тамги. Таможенником уже в 1267 году назывался сборщик особой подати при татарском управлении в Древней Руси; глагол тамжить означал «облагать пошлиной».

Во времена Орды в русский попало и слово караул, значившее в тюркских языках дозор, стражу и происходившее от глагола «смотреть». В разных тюркских языках это слово может значить не только сторожевой отряд или пост, но и, например, мушку на ружье. Очевидно, заимствовано из тюркского и слово сан — почётное звание. В тюркских языках его значение было связано с семантическим полем «число — счёт — почёт — достоинство — известность». После заимствования в период Золотой Орды оно дало ряд русских слов, например, сановник, осанка. (Впрочем, есть мнение, что сан появился в русском ещё в домонгольский период.)

Восточное происхождение оказывается и у очень русского слова — и русского предмета — кафтан («старинная долгополая верхняя мужская одежда, обычно шитая из сукна»): оно пришло либо из персидского при тюркском посредничестве, либо непосредственно из тюркского. Заимствование произошло в XIII–XV веках, после падения Киева. Исследователи считают, что кафтан — составное слово из двух корней, значивших соответственно «мешок» и «платье». Тюркизмом, скорее всего, является и слово таракан: наиболее убедительное его этимологическое толкование — «расползающийся во все стороны». Русское хозяин, встречающееся у Афанасия Никитина — это, очевидно, персидское ходжа, пришедшее через тюркские языки.

Собственно, «Хожение за три моря» (1466-1474) и стоит считать апофеозом проникновения тюркизмов в русскую словесность. Заключительная часть произведения — молитва Афанасия Никитина — написана на смеси русских, арабских и тюркских слов. Иноязычную лексику Афанасий использовал для самых деликатных материй: «А иду я на Русь, кетъмышьтыр имень, уручь тутътым. Месяць март прошел, и яз заговел з бесермены в неделю, да говел есми месяць, мяса есми не ел и ничего скоромнаго, никакие ествы бесерменские, а ел есми по двожды на день хлеб да воду, авратыйля ятмадым». Переводится это так: «А иду я на Русь (с думой: погибла вера моя, постился я бесерменским постом). Месяц март прошёл, начал я пост с бесерменами в воскресенье, постился месяц, ни мяса не ел, ничего скоромного, никакой еды бесерменской не принимал, а ел хлеб да воду два раза на дню (с женщиной не ложился я)».

В 1825 году Пушкину пришлось защищать русский язык от хулы. Отвечая статьёй на предисловие ко французскому переводу басен Крылова, он писал: «Г-н Лемонте напрасно думает, что владычество татар оставило ржавчину на русском языке. Чуждый язык распространяется не саблею и пожарами, но собственным обилием и превосходством. Какие же новые понятия, требовавшие новых слов, могло принести нам кочующее племя варваров, не имевших ни словесности, ни торговли, ни законодательства?» Пушкин ошибался самым поразительным образом: как раз именно слова, связанные с государственным устройством (вроде караула и ярлыка) или экономикой (вроде деньги или таможни) пришли от монголо-татар в первую очередь. И дело, конечно, не в «обилии и превосходстве» — не бывает «более лучших» языков — а в политике московских князей, предпочитавших выстраивать отношения с ханами.

«Как бы то ни было, едва ли полсотни татарских [= тюркских] слов перешло в русский язык», — пишет Пушкин. Однако на деле Орда открыла шлюз мирных послемонгольских тюркских заимствований, которые хлынули в XVI–XIX веках под культурным влиянием Оттоманской империи — просвещённого государства, против чего и поэт не возражал бы. Москве пришлось активно поддерживать отношения с турками после того, как те завоевали Крым и стали поначалу притеснять русских купцов. От османов к нам пришли слова баклажан и чемодан, кадык и ишак, штаны и тулуп, изюм и нефть; слово арап вошло в русский язык задолго до Петра Великого, зато при Петре появились фарфор и карандаш.

Число поздних заимствований из турецкого и татарского языков можно множить; среди них немало совершенно неожиданных. Слово изъян только кажется происходящим от русского глагола изъять: на деле это персидское слово, заимствованное через турецкий, со значением «ущерб, убыток». Простое слово таз также пришло от турок и крымских татар: этимологически оно родственно немецкому Tasse, французскому tasse, итальянскому tazza, которые значат «чашка». Кобура происходит от турецкого слова «футляр». Даль производит слово карапуз от слов короткий и пузо, однако это, очевидно, так же неверно, как возводить его ко французскому crapoussin («коротышка», «малыш»). На самом деле слово, очевидно, восходит к тому же слову, что и слово арбуз, и получилось путём метафоризации: карапуз — это кто-то круглый, как арбуз.

Пушкин пишет, что один только язык всё время «оставался неприкосновенною собственностию несчастного нашего отечества»; это так, однако помотало этот язык предостаточно. Через 150 лет после Пушкина другой великий поэт — Дмитрий Александрович Пригов — писал в стихотворении «Куликово поле»:

А всё ж татары поприятней,
И имена их поприятней,
И голоса их поприятней,
Да и повадка поприятней,
Хоть русские и поопрятней,
А все ж татары поприятней,
Так пусть татары победят,
Отсюда всё мне будет видно,
Татары, значит, победят,
А впрочем — завтра будет видно.

В XX веке приток тюркизмов в русский язык впервые замедлился, а заимствования из западноевропейских языков оттеснили их на задний план задолго до этого — и безо всякого ига, мирным путём. Однако вопрос о том, кто же победил, и какой ценой, очевидно, стоит до сих пор, раз его включают в число спорных — и раз поэт пишет: «А впрочем — завтра будет видно».

Кирилл Головастиков

Источник: «Лента.Ру»

Также по теме

Новые публикации

В Киргизии должно быть полноценное российское образование, уверен председатель Центра поддержки русского языка и культурного наследия «Русское достояние» Сергей Перемышлин. Тем более что спрос на него есть, и именно со стороны титульной нации.
Архиепископ Венский и Будапештский Антоний в интервью «Русскому миру» рассказал о деятельности Управления Московской патриархии по зарубежным учреждениям и о том, как приходы Русской православной церкви помогают соотечественникам за рубежом сохранять свои язык и культуру.
11 ноября мир отмечает 100-летие окончания Первой мировой войны. Накануне известные российские историки, принявшие участие в пресс-конференции, посвящённой этому событию, сошлись во мнении, что та война стала важнейшим, переломным событием, во многом предопределившим судьбы всего XX века.
Двухсотлетие Ивана Тургенева широко празднуют не только в Москве, Париже и Баден-Бадене. Лебедянь, Щигры и Топки, а также другие городки и сёла Орловской и Курской областей, прославленные писателем в «Записках охотника», тоже готовятся к его юбилею. В здешних местах, которые называют тургеневским полесьем исследователи творчества писателя и орловские егеря, многое изменилось, но охота до сих пор отменная.
В начале ноября в Киеве и Киевской области прошёл форум «Помнит мир спасённый», посвящённый 75-летию освобождения Киева от немецко-фашистских захватчиков. Форум был организован общественной организацией «Русское национально-культурное сообщество» при поддержке фонда «Русский мир».
Накануне Московское бюро по правам человека представило доклад «Россияне и соотечественники за рубежом: без права на право». Российские правозащитники бьют тревогу: в последние годы за рубежом резко возросло количество инцидентов, когда в отношении россиян и соотечественников нарушаются практически все фундаментальные человеческие права. Можно ли этому противостоять?
7 ноября 2018 года в Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова состоялась церемония открытия проекта «Реализация государственной национальной политики в субъектах Российской Федерации».