RUS
EN
 / Главная / Публикации / Битва за российский Парнас. История Александра Сумарокова

Битва за российский Парнас. История Александра Сумарокова

Марина Богданова14.11.2017

300 лет назад, 14 ноября 1717 года, в семье Петра Панкратьевича Сумарокова, дворянина и кавалера, родился мальчик, названный Александром. Судьба его будет нелегка – у него будет много врагов и не меньше поклонников. Современники назовут его гением. Потомки усомнятся в этом. Сам Сумароков до конца своих дней будет уверен, что он лучший российский поэт.

Портрет А. П. Сумарокова кисти Ф. Рокотова, 1777 г. Фото: ru.wikipedia.org

Хоть род Сумароковых был не самым древним и богатым, тем не менее им грех было бы жаловаться. Отец будущего поэта был крестником самого Петра Великого, «на зубок» ребенку император подарил 1000 душ, а потом благосклонно следил за его карьерой – Пётр Сумароков дослужился до полковника, а после отставки по здоровью перешёл в статскую службу. 

Выпускник «Рыцарской академии»

Все три его сына (всего детей у Сумароковых было 9) получили хорошее образование –старших, Василия и Александра, в 1732 году отдали в Сухопутный шляхетский кадетский корпус в Петербурге. Мальчики Сумароковы попали в первый набор воспитанников. 

Граф Миних, шеф кадетов, был образцовым директором: лично входил во все хозяйственные мелочи – распекал недобросовестных служителей, мог устроить настоящий разнос, если замечал, например, что свечи в шандалах вставлены криво и кое-как, а печную трубу сложили небрежно. Учеников своих он приучал к порядку, следил за их внешним видом. 

Корпус недаром называли «Рыцарской академией» – воспитанников учили не только военным наукам, но и танцам, этикету, иностранным языкам. Кадеты Сухопутного шляхетского корпуса были не чужие во дворце, ведь эти юноши должны были стать военной и гражданской русской элитой. 

Экзамены проходили при императрице, кадеты дежурили во дворце, участвовали в парадах. Кроме того, их задействовали как массовку и кордебалет в театральных и балетных представлениях, столь любимых при дворе Анны Иоанновны – и особенно Елизаветы Петровны. Да и сами кадеты с удовольствием разыгрывали сцены из пьес Расина и Мольера, а однажды в святки своими силами осуществили постановку трагедии Корнеля. 

Там, в Рыцарской академии, Александр Сумароков сочинил ряд премилых стихотворений – в подражание французской поэзии и в полном соответствии с «Новым и кратким способом к сложению российских стихов» Василия Тредиаковского. Наверняка, юный Саша Сумароков тогда и представить не мог, что впоследствии станет жестоко издеваться над несчастным Василием Кирилловичем и изрядно испортит ему жизнь. Некоторые его стихотворения были положены на музыку – и пользовались популярностью как среди товарищей, так и при дворе. В 1740 году были напечатаны две оды кадета-пиита, воспевающие императрицу Анну. 

Выдержав выпускные экзамены, Александр, новоиспеченный поручик, был определён адьютантом к вице-канцлеру М. Головкину, практически первому человеку в стране. А когда через год случился дворцовый переворот и на императорский трон воссела решительная «дщерь Петрова», Головкин едва не взошёл на плаху. Смертный приговор был заменён ссылкой – и всесильный вельможа в ноябре отправился в Сибирь. 

Впрочем, молодой адъютант никак не пострадал, наоборот: был повышен в чине и взят в свиту графа А. Г. Разумовского (между прочим  – тайного супруга Елизаветы). Его служба графу Разумовскому предоставляла Сумарокову ряд неограниченных возможностей проявить себя при дворе. Разумеется, он был хорошо знаком государыне, в том числе и как литератор и драматург. 

«Отец российского театра»

Сумароков написал ряд трагедий и комедий и по праву считается «отцом российкого театра». Пушкин, более чем прохладно относившийся к Сумарокову, скажет о нём: «слабое дитя чужих уроков» – и вправду, драматургия Сумарокова слишком уж напоминает произведения французских классицистов. 

Действие его первой трагедии – «Хорев» – происходит в Киеве, но с таким же успехом могло разворачиваться и в Испании, и в Древнем Риме, и в условно-фантастическом государстве. И всё же это была русская трагедия – написанная на родном языке, разыгранная русскими актёрами. 

Кстати, вторая трагедия Сумарокова – «Гамлет» – изрядно отличалась от оригинальной пьесы Шекспира. Достаточно сказать, что в финале Гамлет вовсе не умирает на руках Горацио, а побеждает всех своих неприятелей и женится на Офелии. Учёные до сих пор спорят, знал ли Сумароков английский или перекладывал свою трагедию с французского перевода. При Екатерине «Гамлета» аккуратно отодвинули в тень: слишком много было нежелательных аллюзий на недавние политические события – а вот цесаревичу Павлу Петровичу пьеса Сумарокова очень нравилась: русского принца, оттеснённого от престола, чей отец умер слишком скоропостижно и при странных обстоятельствах, в Европе называли «русским Гамлетом». 

Впрочем, не только трагедии и комедии дарил России Сумароков.  Он писал множество од – по самым разным случаям, сочинял песни, сонеты, басни,  эпиграммы и притчи. Его язык был лёгок, изящен и мелодичен. Пушкин,  всегда отдававший безусловное предпочтение Ломоносову, извечному сопернику и оппоненту Сумарокова, всё же признавал, что  «Сумароков прекрасно знал русский язык (лучше, нежели Ломоносов)». Любовная лирика Сумарокова – то юмористическая, то идиллическая, то почти трагичная – служила школой чувств для целого поколения русских юношей и девушек.

Песни, сонеты и т. д.  у Сумарокова могли быть и от лица мужчины, и от лица женщины. Один из сонетов Сумарокова написан от лица незамужней женщины, сделавшей аборт – и оплакивающей своего нерождённого ребенка. 

Я вижу в жалобах тебя и во слезах.

Не вображайся ты толь живо мне в глазах,

Чтоб меньше беспокойств я, плачуща, имела.

То два мучителя старались учинить:

Любовь, сразивши честь, тебе дать жизнь велела,

А честь, сразив любовь, велела умертвить.

Такая психологическая точность и смелость при выборе темы произведения была редкостью не то что в XVIII, но и в ХIХ веке. 

В 1746 году Сумароков ещё более укрепил своё и без того блестящее положение удачным браком: он женился на камер-юнгфрау великой княгини Екатерины Алексеевны, жены наследника престола Петра. Иоганна Христина Балк (по некоторым сведениям – Баллиор) родила Сумарокову двух дочерей – Прасковью (в честь матери поэта) и Екатерину. 

Слава и известность Сумарокова росли, карьера делалась фактически сама собой, а в 1756 году 39-летний поэт был назначен ни много ни мало – директором «Русского для представления трагедий и комедий театра». 

Родилась идея профессионального русского театра в Петербурге так. Ученики Сухопутного шляхетского корпуса решили поставить собственными силами пьесу своего прославленного собрата – Сумарокова, Северного Расина, как его называли.  В корпусе к тому времени обучались, по специальному  распоряжению, молодые ярославские актёры из труппы Фёдора Волкова. Провинциальным энтузиастам, привезённым в Петербург, не хватало образования и лоска, потому их и отправили в корпус «для необходимого театральным артистам обучения словесности, иностранным языкам и гимнастике». 

Несмотря на напряжённый график занятий и вечерние спектакли, молодые актёры умудрились выкроить время на «школьную самодеятельность». 

Кадетами заинтересовалась Елизавета – и «Хорива» сыграли при дворе, причём кадету Нарыкову, игравшему Оснельду, главную героиню трагедии, императрица сама помогала готовиться к роли, пожаловала для представления платье из личного гардероба.

Успех постановки привёл к тому, что актёрам был отдан дом рядом с Корпусом для обустройства там театра, из казны выделили некоторую сумму на его содержание, а директором назначили А. П. Сумарокова. Естественно, ему же  полагалось обеспечивать театр репертуаром. 

Он руководил театром по 1761 год, и труд этот оказался каторжным. На Васильевский остров публика добиралась нечасто – даже если и желала, поскольку переправа существовала далеко не всегда. А жители острова не слишком интересовались театром и не имели лишних денег на билет. Кроме того, средств, выделяемых на постановки, категорически не хватало. В этом смысле французская и итальянская труппы, работавшие в Петербурге, были в несравнимо более выигрышном положении, а русский театр должен был довольствоваться крохами. 

Сумарокову как директору театра приходилось решать тысячи разных насущных вопросов: выбивать денег из администрации, нанимать музыкантов, договариваться с рекламой, улаживать ссоры и внезапные театральные катастрофы – и ещё как-то писать пьесы. Его письма к покровителю и меценату гр. И. Шувалову полны отчаянных жалоб на постоянное безденежье, кроме того Сумароков, чей дурной характер и болезненное самолюбие были известны всему Петербургу, постоянно ссорился со своим непосредственным начальством, завидовал конкурентам, интриговал, обижался и злился. 

На самом деле, он был из рук вон плохим хозяйственником – жаловался, что и свои-то дела не в силах вести, а тут ещё целый театр! Директору полагалось собирать деньги за представление – и раздавать их актёрам, но разве может дворянин заниматься такой унизительной ерундой? Да и денег этих – кот наплакал, публика капризна, расходы возрастают, несколько раз приходилось отменять спектакли, потому что не смогли сшить театральные костюмы. 

Истеричный и желчный Сумароков не нравился ни коллективу театра, ни начальству, ни сколько-нибудь близкой театру публике: нельзя было предугадать, какой стих найдёт на господина директора – встретит объятьями или обругает в сердцах.  В июне 1761 года Сумароков получил отставку с сохранением жалования – и, кажется, ко взаимной радости.

При этом театр – вовсе не единственный проект, Сумарокова. В 1759 году он затеял выпускать журнал «Трудолюбивые пчелы». Это был практически первый частный журнал – с художественными произведениями, статьями и обзорами. Но продержался он не более года – и принёс своему издателю лишь новые финансовые бреши и душевные терзания.

Поэт с сомнительной репутацией

Неуживчивость, язвительность Сумарокова заставили его насмерть разругаться с Ломоносовым: Сумароков желал войти в Академию и полагал, что его талант и заслуги перед отечеством – вполне достаточная для этого причина. Ломоносов с этим не соглашался. Кроме того, Сумароков был должен Академии весьма круглую сумму за печать своих произведений в её типографии. Долг свой Сумароков отдавать не хотел – и не собирался. Сумароков обвинял Ломоносова во всех смертных грехах, всем рассказывал, как безбожно грабит его Академия, подстрекаемая Ломоносовым. (К слову сказать – этих денег Академия так и не увидела, а Екатерина II простила Сумарокову старый  долг – и впредь велела печатать труды Сумарокова бесплатно). 

Вражду к себе Сумароков объяснял просто: «Оный Ломоносов, может быть, принял дерзновение делать таковые на меня нападения оттого, что он часто от пьянства сходит с ума». Трезвенником и смиренником Михаил Васильевич и вправду не был, но свидетели вспоминали, что зачинщиком в перепалках в основном выступал сам господин Сумароков со своими «бешеными выходками» (без уточнений). В сущности, нервы у него были не в порядке давно: Сумарокова звали мигуном за дергающийся глаз. Отец его в свое время ушёл в отставку именно по причине нервного заболевания и «гипохондрии». 

Очевидно, в битве за первенство на российском Парнасе все средства казались Сумарокову хороши. Ни одной ошибки, ни одного промаха не спускал он Ломоносову – саркастически осмеивал «академического мужика», поносил в статьях и в эпиграммах (за что, собственно, и не мог простить Сумарокова Пушкин). Тредиаковского, чьим стихам сам же подражал в отрочестве, Сумароков уничтожил, сделав посмешищем в глазах двора, выведя его в паре злых и пристрастных комедий и доведя дело до того, что старый поэт рта не мог открыть, чтобы не вызвать насмешек. Известен случай, когда у Тредиаковского наотрез отказывались брать статью в журнал – а когда по просьбе Василия Кирилловича ту же самую статью принёс как свою его коллега,  тот же редактор прочёл и расхвалил текст. 

Сумароков и вправду мог быть очень неприятным – и вполне можно поверить Ломоносову, сказавшему о своём лютом враге: «Зла ему не желаю. Мстить за обиды и не думаю. И только у господа прошу, чтоб мне с ним не знаться». Как всё это сочеталось с глубоким лиризмом и прекрасными, проникновенными стихами – бог весть.

Среди трёх наиболее славных поэтов XVIII века – Тредиаковского, Ломоносова и Сумарокова – лишь Александр Петрович принадлежал к дворянскому роду, хотя Ломоносов в конце жизни получил дворянство и даже был помещиком. 

Неудивительно, что именно для Сумарокова было важным отстаивание приоритета дворянства, его ведущей роли. Осознание собственного благородства, избранности, высокого положения – как члена старинного рода, как офицера, как славного российского поэта и драматурга, которого знают и ценят в Европе, о котором благосклонно откликнулся сам Вольтер, подхлёстывало Сумарокова, заставляло искать подтверждение собственной значимости в глазах общественности. 

А реальность была неутешительной. Денег вечно не хватало – несмотря на солидное жалование и подарки от Разумовского. Всё куда-то уходило сквозь пальцы. Сумароков делал долги – их надо было платить, платить было нечем. Он стремился давать благие поучения и советы – в них не было особой нужды. Даже терпеливой Екатерине II, расположенной к Северному Расину, постепенно опостылели поучения, а ещё больше – непрекращающийся поток ябед, жалоб и дерзостей. Выведенная из терпения, она посоветовала поэту не ввязываться в разного рода разбирательства, а сохранять «спокойствие духа для сочинения».

Репутация Сумарокова в обществе постепенно стала более чем сомнительной. C ним по возможности старались не иметь дел. Его жена, Иоганна Христина, разъехалась с ним, не в силах терпеть его вздорного нрава – и двоеженства: Сумароков в открытую завёл отношения с 15-летней девочкой Верой, своей крепостной, дочерью собственного кучера.

Ещё худший скандал  разгорелся после смерти отца в 1766 году. Сумароков рассорился с роднёй, затеял настоящую войну с мужем сестры, оскорбил мать – он рассчитывал на существенно большую долю в наследстве. Его непочтительное поведение по отношению к старушке-матери вызвало гнев в Петербурге, пришлось официально извиняться перед родительницей. 

Разумеется, проповеди и нравоучения человека, о делах которого было известно всем, стоили очень недорого. Он переехал в Москву из холодного Петербурга – Екатерина выделила ему очень внушительную сумму на переезд, устроила его семейные дела, но Сумароков и тут не успокоился. Сразу же по водворении своём в Москву он страшно поссорился с московским главнокомандующим Салтыковым. 

Екатерина, которой уже до смерти надоели потоки жалоб от вечно обиженного Сумарокова, решительно приняла на сей раз сторону старого вельможи. Стал широко известен её комментарий: «Сумароков без ума есть и будет», ответ императрицы Сумарокову ходил по рукам. 

Родственники язвили, друзей практически не осталось, близких людей – тоже, зато кредиторы буквально осаждали со всех сторон. Дела поэта расстроились вконец – он начал пить. Современники вспоминали, как постаревший и опустившийся Александр Петрович с важным видом переходил улицу, направляясь в питейное заведение – в домашнем нечистом шлафроке и с муаровой орденской лентой через плечо. 

1 мая 1777 г. скончалась его супруга – Вера. По его же собственным словам, Сумароков «плакал беспрерывно двенадцать недель», но при этом уже 20 мая в консисторию была подана бумага, в которой дворянин и действительный статский советник Александр Сумароков испрашивал позволения… вступить в брак с племянницей своей жены – крепостной Екатериной.

Тут уже не выдержала мать поэта. Вдова действительного тайного советника и кавалера Петра Панкратьева Сумарокова Прасковья Иванова подала прошение, в котором писала следующее: «Уведомилась я, что сумасшедший и пьяной сын мой, овдовевший сего мая 1-го дня, вздумал паки жениться на рабе своей девке Катерине, а как ему от роду 60-й год, к тому ж имеет от первого брака двух дочерей, а от другого – до венца рожденных дочь и сына малолетных. Он же по беспрестанному его пьянству довёл себя до такого состояния, что и ходить не может и совсем в безумстве». Мать, беспокоясь не столько о сыне, на которого давно махнула рукой, сколько о внучках, просила  «о запрещении сего брака, который в пагубу оному сыну моему, в посрамление и огорчение мне и всей нашей фамилии, во всеконечное же разорение бедным его дочерям, от первого брака рожденным». 

Впрочем, прошение осталось без ответа, «поелику оной господин женился уже». В новом браке Сумароков прожил всего 4 месяца – и преставился. По легенде, денег на похороны не было совершенно – и погребение Александра Петровича Сумарокова состоялось на счет московских актёров, не забывших Северного Расина. Так это или нет – уже легенды. 


Также по теме

Новые публикации

Ушёл из жизни Валентин Михайлович Фалин — человек, чья работа на благо Родины по своему профессионализму и масштабности, по своей отдаче и самоотверженности беспрецедентна. Скончался незадолго до своего 92-летия в одной из московских больниц, накануне празднования Дня защитника Отечества. Всю жизнь он защищал  своё и наше  с вами  Отечество, но не с оружием в руках, а на фронтах идеологической борьбы, на фронтах дипломатии.
Борьба с русским языком на Украине набирает обороты. Новым властям, которые на торжествах, устроенных ими в честь трагических событий четырёхлетней давности на Майдане, вывесили бандеровские флаги Организации украинских националистов, активно сотрудничавшей с фашистскими оккупантами, просто жизненно необходимо насадить в стране тотальную русофобию. На пути к реализации этой цели и стоит русский язык.
Людмила Ростиславовна Селинская (США) – член Конгресса русских американцев, Русского Дворянского собрания в Америке и Совета директоров культурно-просветительского и благотворительного общества «Отрада». Она рассказала о том, как сложилась судьба нескольких поколений её предков после отъезда из России и о своём участии в сохранении русского культурного наследия.
В известной эмигрантской семье Раров детей воспитывали в убеждении, что они – часть русского народа и должны служить Родине. Так и получилось. Сегодня уже третье поколение семьи ищет и находит свои пути помощи России. Наш собеседник – Дмитрий Рар, брат известного политолога, – рассказывает о своей работе с русской молодёжью и о том, как важно воспитывать в детях любовь к своей стране.
Знаменитый афоризм из комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедова, вынесенный в заголовок статьи, как нельзя лучше характеризует восприятие обществом тех глобальных перемен, которые затронули после Октябрьской революции 1917 г. практически все стороны жизни, отразившись даже на календаре.
Тотьма, районный город между Вологдой и Великим Устюгом, в последние годы словно открывает себя заново. Зимой здесь проводят гонки на собачьих упряжках, а летом – фестивали блюд из морошки. Ежегодно в День Русской Америки, который в Тотьме  – официальный местный праздник, колокольня Входоиерусалимской церкви перезванивается с колоколами калифорнийского Форт-Росса.
На этой неделе, 15 февраля, исполняется очередная годовщина вывода советских войск из Афганистана. Уже двадцать девятая. Время быстротечно, и немало воды утекло за эти годы в реке Амударья, по мосту через которую выводил войска на советскую территорию командующий 40-й армией генерал Борис Громов.
Как сообщал «Русский мир», в дело продвижения русского языка намерен включиться Ханты-Мансийский автономный округ. В Югре разработали ряд программ, рассчитанных как на языковую адаптацию трудовых мигрантов, так и на популяризацию русского языка и российского образования за рубежом. И уже сейчас в этот северный регион охотно едут на учёбу и по академическому обмену иностранные студенты и преподаватели.