RUS
EN
 / Главная / Публикации / Радетели русского сада

Радетели русского сада

Марина Богданова18.08.2017

Фото: getbg.net

Один из самых любимых и красочных летних праздников – Яблочный Спас. Так уж повелось на Руси, что три летних праздника, связанных с жизнью Христа, народ наш запомнил, как Медовый, Яблочный и Хлебный (Ореховый) Спасы. Из них из всех наибольший – Яблочный, он же – Преображение Господне. В ясный и тихий августовский день под перезвон колоколов в церквях с пением святят корзины с яблоками и грушами. 

В садовой ограде

Приближается осень, созревают земные плоды, лето закругляется: вот и дожили до первых Осенин. Освящают новый урожай – пахнет антоновкой, ранетом, круглятся бока сочных, твёрдых плодов. 

В Типиконе, книге, регулирующей круглогодичный порядок богослужений и устав христианской жизни, указывалось, что, по преданию святых отцов, до праздника Преображения монахам запрещалось вкушать виноград и свежие смоквы. Очевидно, не вызревали они как следует до августа, ничего не поделаешь. Но у нас, на севере, ни винограда, ни смокв не росло никогда, да и вообще с разнообразием фруктов не очень. Зато есть яблоки – излюбленное лакомство и детей, и взрослых, украшение садов. Так в народе Преображение накрепко связалось с яблоками. В этот день яблоки были везде – с ними пекли пироги, дарили прохожим и гостям, оделяли ими нищих, яблоки относили на могилы к родным. Почетом и уважением пользовались те садоводы, у кого росли не простые яблочки, а особенные.

Антоновка, белый налив, анис – все эти сорта издавна росли в России. Кто и когда их посадил впервые – неизвестно, эти яблоки так называемой «народной селекции». Возможно, кто-то из крестьян случайно отметив особенно вкусные и крупные плоды на каком-либо деревце – и пересадил его в свой сад. Плодовые сады народ любил, хотя и не сказать, чтоб они радовали особенным разнообразием. Да и некогда крестьянину всерьез было заниматься сладкими яблочками и прочей садовой порослью. Яблоком зимой не насытишься и скотину не накормишь, что вырастет – то и ладно, а специально на него время тратить – баловство одно. Зато при монастырях сады цвели и плодоносили отменно. Отцы-монахи достигли в деле ухода за фруктовыми деревьями большого искусства. 

Большим любителем садов был царь Алексей Тишайший. По описи 1701 года в Москве было 52 дворцовых сада и Набережные Садовники. В них было деревьев: яблонь 46 694, груш – 1 565, «дуль» (сортовых груш) – 42, вишен – 9 136, слив – 582, орехов грецких – 7, чернослива – 7, кедра – 8, черешен – 2. Кроме того, имелись молодые фруктовые деревья и кусты, например вишен – 24 282 куста и к тому же 7 десятин, 1 048 саженей и 107 гряд малины, 17 кустов винограду, да 1471 куст смородины красной, огромные количества смородины белой, чёрной, крыжовника, барбариса и т. д. 

Примерно в XVII веке в плодово-ягодном деле начался такой же сдвиг, как и везде в России. При барских усадьбах разбивались фруктовые сады, приглашались иностранные садовники, строились оранжереи. Русских садовников, естественно, было немного – и все они, в основном, учились у иноземцев. Вместе с экзотическими ананасами, персиками, дынями и апельсинами росли и хорошели особенные барские яблочки: редких сортов, выписанных из-за границы. Огромные, сочные и сладкие плоды очень отличались от местной кислятины. Так постепенно, мало-помалу сортовые яблони проникали и в деревни: кого-то барин угостит яблочком со спелыми косточками, кому-то удастся столковаться с садовником и раздобыть себе саженец-другой, а они возьми и приживись. Но, конечно, изрядная часть заморских яблонь не выдерживала климата. А ведь не будешь же укутывать каждую яблоню в рогожу и присыпать на зиму соломой, как розовый куст.

Андрей  Болотов   

В конце XVIII века вышел в свет весьма подробный и объёмистый труд, уже тогда называвшийся несколько старомодно: «Изображения и описания различных пород яблок и груш, родящихся в Дворениновских, а отчасти и в других садах. Рисованы и описаны Андреем Болотовым в Дворенинове с 1797 по 1801 г.». Труд этот содержал 7 томов текста и 3 тома красочных рисунков, выполненных автором с натуры. Всего же описаны 561 сорт яблони и 39 сортов груши. 

Андрей Болотов. 

Автором этого шедевра был Андрей Тимофеевич Болотов, личность прелюбопытная. Дворянин из бедной и не слишком знатной семьи, в молодости он получил отменное образование – фактически самоучкой. Пойдя на военную службу, участвовал в большой политике, имел страсть к рисованию, химии и экономике, посещал лекции и имел переписку с учёными мужами, а когда ушёл в отставку, стал помещиком. Попутно писал статьи в различные журналы, посвящённые сельскому хозяйству, – и оказался настолько авторитетным в аграрных вопросах, что его пригласила в качестве управляющего на своих землях не кто-нибудь, а сама Екатерина Великая. 

Страстью Болотова были сады. Подходя к делу строго научно, он разрабатывал типологию сортов, устанавливал наилучшее время для прививок, давал ценные рекомендации по выбору места для сада, советовал те или иные сорта из описанных им, короче – делал то, что до него на русском языке не делал никто. И одним из первых Болотов заговорил о необходимости работать с теми сортами плодовых деревьев (в основном яблонь), которые бы наилучшим образом подходили к местным условиям: были морозоустойчивы, неприхотливы, не подвержены местным болезням. 

Конечно, иностранные фрукты прекрасны, но что в них толку, если выращивать их тут совершенно невозможно? Накупить саженцев нетрудно – и может быть, они приживутся и вырастут, но ещё вопрос, будут ли хорошо плодоносить на нашей земле? 

Такая постановка вопроса вызывала уважение самим подходом, а добротность изложения материала и добросовестность опытного агрария сделали труд Болотова фундаментальным. За услуги, оказанные сельскому хозяйству, Вольное экономическое общество наградило Болотова большой золотой медалью, а император Александр I даровал учёному бриллиантовый перстень. Работы Болотова и сейчас весьма уважаемы среди помологов.

Болотов задал основное направление: надо сделать русские сады. Вообще садоводство, особенно плодовое садоводство, в России было не слишком развито. Хотя земли было более чем достаточно, но твердо держался стереотип: яблоня и сама вырастет, ухаживать за ней не надо. Кроме того, остро ощущалась нехватка питомников, маточных садов, где можно было бы проконсультироваться, выбрать нужный и самый подходящий сорт, купить саженцев или материал на прививки. Перед русскими помологами открывалось огромное поле деятельности. Но были и хорошие новости: те самые «народные» культуры, в изобилии произрастающие по всей стране – ранеты, анисовки, антоновки. Может быть, не слишком сладкие, не особенно крупные, но они были отлично адаптированы к нашей среде. 

Эдуард Регель 

В 1855 году в Петербург приехал немецкий ботаник Эдуард Август Регель. К своим 40 годам он уже был видным профессором, читал лекции, основал несколько довольно известных журналов, посвящённых садоводству. Человек он был солидный, как настоящий немецкий ученый, слегка педант. В Петербурге он начал работать в Императорском ботаническом саду, основанном в 1823 году, а через двадцать лет возглавил его, став учёным директором. 

Ботанический музей в Петербурге – детище Э. Регеля. Фото: Julie-pr.blogspot.ru

Трудно представить, сколько пользы принёс России это спокойный крепкий человек. Под его руководством Императорский ботанический сад стал одним из лучших в Европе. Особенно после того, как Эдуард Людвигович (как звали его в России) отправился в командировку с целью изучить опыт зарубежных коллег-садоводов и привёз из Англии, Германии, Италии и Бельгии тщательно отобранные сорта, необходимые для развития сада. 

На сей раз дело было в надежных руках: образцы выбирались не по принципу «понравилось – захотелось», а строго с научным обоснованием, приживётся ли у нас заморское растение. Занимался дотошный немец и изучением российских деревьев и трав. Сибирь, Средняя Азия, Туркестан, Дальний Восток ¬– он тщательно изучал и каталогизировал растения, семена и ботанические образцы, в изобилии поступавшие от экспедиций. Без его неусыпного попечения и упорства труды отважных путешественников пропали бы зря. Ведь кроме сбора материала, необходим человек, который рассортирует его, опишет, определит. Кроме того, таким образом были отысканы множество ценнейших сортов, которые вполне годились для разведения в средней полосе России и изрядно обогатили русскую селекцию.  

Одним Императорским ботсадом Регель не ограничился: им был основан ботанический музей и ботаническая лаборатория при саде, специальный сад в Петербурге, где проходили акклиматизацию плодовые и декоративные деревья и кустарники. Он также основал Императорское российское общество садоводства, в котором стал вице-президентом, затеял издание нескольких специальных агро-журналов, которые сам редактировал.  

Кроме того, Регель поддерживал постоянную переписку с Валаамским игуменом Дамаскином, присылал туда саженцы сибирской яблоньки, хорошо прижившейся на суровой Валаамской земле. Монастырь делился  саженцами и привоем с местными жителями – и постепенно на финских землях расцвели сады, начали вызревать непредставимые в этих условиях фрукты и овощи. 

А жители Петербурга благодарны ему и за чудесный Адмиралтейский сад, радующий питерцев зелёной прохладой. 

Михаил Рытов 

Начало было положено, дальше дело было за энтузиастами. И они, разумеется, появились. Михаил Васильевич Рытов – видный агробиолог, член-корреспондент Российского товарищества плодоводства, ¬– создавал в Могилевской губернии те самые питомники, которых так не хватало, чтобы зашумели по России прекрасные сады. Кроме практической работы по разведению новых сортов овощей и фруктов (рытовской капусты, например), он писал книги, пропагандирующие садоводство, составлял каталоги и учебные пособия. 

Одна его книга так и называется: «Превосходные русские яблоки». Там он описывает множество сортов, которые были бы неизвестны садоводам, если б не труды Михаила Васильевича. Одной антоновки там насчитывается более 17 видов. Как и Болотов, он считал, что надо бы обращать больше внимания на тот сортовой материал, что мы имеем. Ведь даже если изначально тот или иной сорт был выведен за рубежом и привезён сюда, «это уже не те сорта, которые были за границей, и наш климат, почва и пр. существенно их изменили, нередко до того, что их можно считать даже  за особые сорта, выработанные русскою  культурою».   

Иван Мичурин

Самый известный и прославленный из русских селекционеров, конечно же, Иван Мичурин. Он единственный русский ботаник, который вошёл в фольклор – все с детства помнят, как полез Мичурин на ёлку за яблоками, тут его арбузом и убило. Шутки шутками, а знаменитые мичуринские «гибриды» славились не только по всей России, но и за рубежом. Американский Департамент земледелия в 1913 году предлагал Мичурину переехать в Америку и продолжать там своё славное дело. Ну… или на худой конец продать им коллекцию. Мичурин даже раздумывал, не завести ли ему контакты с заокеанскими партнерами, но началась Первая мировая – и стало не до Америки. 

К призванию своему Мичурин шёл медленно. Если Регель и Рытов получили соответствующее образование и с самого начала имели возможность посвятить себя любимому делу, то для скромного коммерческого конторщика товарной конторы станции Козлов (теперь это станция Мичуринск Московско-Рязанской железной дороги) сады оставались лишь мечтой. Мечтой и приятным воспоминанием детства, когда вместе с отцом юный Ваня ухаживал за садом, занимался пчеловодством и удил рыбу в местном пруду. 

Зарисовки из дневника И. Мичурина. Фото: ru.wikipedia.org

Отец Мичурина, кстати, был большим поклонником Вольного экономического общества, получал оттуда семена, выписывал журналы. Но увы – усадьба была продана, родители умерли, рассчитывать приходилось только на себя, а с окладом 12 рублей в месяц и 16-часовым рабочим днём не очень-то разгуляешься. И всё же Мичурин умудрился заняться садоводством. Работая не покладая рук, подрабатывая починкой часов, он смог арендовать заброшенную усадьбу в Козлове – и начал разводить плодово-ягодные растения. 

Есть, видимо, на свете люди с «зелёными» руками, которых слушаются растения и любит земля. Вскоре питомник Мичурина настолько разросся, что места категорически перестало хватать. С семьей (недавно родились дети – сын и дочь) он переехал в город Лебедев, где снял дом с садиком… Там появились такие сорта, как малина Коммерция, вишня Краса Севера и другие. Вскоре место опять закончилось, и на вырученные от продажи саженцев деньги селекционер купил новый участок, больше и плодороднее. 

Ему повезло: семья полностью разделяла его увлечение. Настолько, что за семь километров на руках переносила саженцы в новый питомник. Постепенно сад целиком и полностью захватил Мичурина, став и его домом, и работой, и смыслом жизни. Знал он и горькое отчаяние, когда однажды паводок едва не погубил коллекцию. Знал и всенародное признание, когда был вынужден отвечать на корреспонденцию едва ли не до утра, после работы в питомнике. 

Его идея, что акклиматизация иностранных сортов непродуктивна, а действовать надо исключительно подвоями, скрещивая интересующие сорта с уже испытанными, оказалась богатой. Дальше оставалось только тщательно отбирать материал – и заботливо выращивать полученные плоды. Саженцы мичуринской селекции шли нарасхват. От него ждали новых и новых научных трудов – а денег при этом едва хватало на жизнь и поддержание питомника. На государственную поддержку рассчитывать не приходилось – России было не до садов. Это судьба множества энтузиастов, тут уж ничего не поделаешь. 

Когда началась революция, для Мичурина не было вопроса, оставаться ли в России. Конечно, он мог возобновить американские связи, и в Европе его имя было весьма популярно. Но уехать и бросить сад? Невозможно. Тем более что сад – дело небыстрое, а селекционеру уже было 62 года. Даже разбей он новый питомник – ему не пришлось бы в нём работать. Он поступил, как только и оставалось: объявил о желании работать на благо страны уже при новой власти. На продолжение работ ему даже было выдано Наркомземом пособие в размере 3000 руб. 
 
Мичурин стал образцово-показательным специалистом, фактически лицом советского аграрного комплекса. Но политические дела его интересовали мало: он возделывал свой сад. Умер он счастливым человеком, практически легендой. Мичуринские гибриды распространялись по всей стране. Он добился такой антоновки, что одно яблоко весило 600 грамм. Его знаменитое восковое яблоко – позднее, зимостойкое, вытянутое как бы луковкой стало хитом. Равно и как пепин-шафран, бельфлер-китайка, мичуринское бессеменное и любимец наших дачных участков – яблоко сорта «богатырь». Груши, вишни, даже виноград приспосабливались в волшебной лаборатории Мичурина к нашим суровым условиям. До сих пор дачника-селекционера соседи будут окликать: «Эй, Мичурин, яблочком не угостишь?»

Лев Симиренко

Круглые зелёные яблоки сорта симиренко известны всем. А кто такой этот Симиренко и как правильно пишется его фамилия – почти никто и  не помнит.

Между тем Лев Платонович Симиренко – человек выдающийся и достоин памяти. В отличие от большинства своих коллег, людей тихих, увлечённых неторопливым ростом плодовых деревьев и живущих в ритме своего сада, Симиренко успел побыть и революционером-народовольцем, и узником, и ссыльным студеном. 

Детство Льва прошло в райских садах Малороссии, в отцовском доме села Млиев. Он поступил в Петербурге в Политехнический, но потом всё же перевёлся в Киев, на природоведческое отделение. Тогда же начались и нелады с полицией, а после убийства Александра II с неблагонадёжными студентами и вовсе не церемонились.

Ренет Симиренко. Фото: Pitomnik.org.ua

Когда Симиренко попал в Сибирь на поселение, ему очень повезло. Богатый золотопромышленник Кузнецов, живущий в Красноярске, имел мечту: ему давно хотелось устроить оранжерею и завести своё хозяйство. И вот, к его великой удаче, в группе ссыльных оказался студент, понимающий толк в садоводстве, специалист! Разумеется, и для студента щедрое предложение Кузьмина оказалось буквально спасительным. Через некоторое время  Кузнецов мог угощать соседей даже собственными арбузами, выращенными на красноярской земле! Выиграл от этого союза и Красноярск: парк, который реконструировал молодой учёный, и доныне является украшением города. 

Отсидев свои 8 лет в Сибири, Симиренко с молодой женой возвращаются из ссылки. Неблагонадёжная чета сразу привлекает внимание полиции, но мать Льва Симиренко добилась, чтобы сына и невестку оставили в покое и позволили поселиться на родине, во Млиеве. Так Россия и Украина получили великого помолога. Молодой аграрий взялся за дело с энтузиазмом и энергией, достойной всего их рода. Вскоре рассадник Симиренко был известен по всей Российской империи. Кроме отдалённых уголков севера, востока, юга и запада Европейской России, деревья посылали в Западную и Восточную Сибирь, Омск, Тюмень, Барнаул, Красноярск (помнивший чудесного садовода), Иркутск, а иногда в Николаевск и даже в Приморскую область.

Естественно, и Крым, и Кавказ, и Новороссийская губерния широко пользовались материалом Млиевского питомника. Приходили заказы из Средней Азии, Литвы и Польши. Примерно тогда же Симиренко вывел свой шедевр – ренет Симиренко. Назвал он его в память об отце. Эти яблоки знает каждый – сочные, сладкие и крепкие, они великолепно хранятся и неприхотливы в разведении, как и знаменитый сорт «Слава победителям»  – ещё один хит наших шести соток. Для многих северян яблоко – и значит симиренко.

После революции Симиренко поступил так же, как и его ровесник – легендарный Мичурин. Он передал свой питомник новой власти и далее работал на неё. Но судьба его сложилась трагично. Иван Мичурин жил и творил в атмосфере едва ли не поклонения, а Лев Симиренко погиб в 1920 году. История эта тёмная. Зимой старый учёный в упор был застрелен какими-то бандитами, бессмысленно и жестоко. Но питомник продолжал работать – его возглавил сын погибшего гениального помолога. В 1938 году Владимир Симиренко был расстрелян как «вредитель». А теперь наши сады и не представить без яблок, выведенных этими помологами.

Когда в Яблочный Спас вы понесете в церковь крепкие, спелые плоды – поблагодарите тех, чьими трудами и стараниями появилось у нас это чудо – превосходные русские яблоки. 

Также по теме

Новые публикации

Девяносто лет исполнилось бы 18 ноября легендарному кинорежиссёру Эльдару Рязанову, который ушёл из жизни два года назад. Но и сегодня без его фильмов не обходится ни один телеканал. В чём секрет очарования рязановских картин? Остаются ли они актуальной классикой? Понятен ли и интересен Рязанов молодому зрителю? Эти вопросы мы задали кинокритику и продюсеру Вячеславу Шмырову, который был лично знаком с режиссёром.  
В Институте Европы РАН состоялась пленарная дискуссия «Современный мир и вызовы миграции», подготовленная и проведённая при поддержке и участии фонда «Русский мир». В ходе дискуссии эксперты предложили европейским институтам, занимающимся проблемами миграции, изучить опыт России – как большого многонационального и многоконфессионального государства.
В нынешнем году российско-австралийским отношениям исполняется 75 лет. Несмотря на продолжительную историю, они никогда не были простыми. О своём опыте работы с соотечественниками в Австралии, разногласиях и возможностях сотрудничества наших стран рассказал руководитель управления региональных программ фонда «Русский мир» Георгий Толорая, экс-генконсул России в Сиднее.
300 лет назад, 14 ноября 1717 года, в семье Петра Панкратьевича Сумарокова, дворянина и кавалера, родился мальчик, названный Александром. Судьба его будет нелегка – у него будет много врагов и не меньше поклонников. Современники назовут его гением. Потомки усомнятся в этом. Сам Сумароков до конца своих дней будет уверен, что он лучший российский поэт.
Первой русской книгой для юного Стефано Гардзонио стала «Война и мир» Льва Толстого – и во многом книга определила его судьбу. Сегодня он живёт между Италией и Россией, считая обе страны родными для себя. О знакомстве с Бродским и Ростроповичем, о русском шансоне и итальянской мафии мы поговорили с итальянским славистом, профессором Пизанского университета Стефано Гардзонио.
Иногда звучит вопрос: не лучше ли было бы нашим далёким предкам выбрать себе для проживания места потеплее, поближе к югу? Ответ на него (или намёк на ответ) история в общем-то дала. Он содержится в судьбе Тмутаракани.
12 ноября в Мадриде состоится финал Общеиспанской олимпиады по русскому языку «Луч». Благодаря поддержке фонда «Русский мир» в этом году он будет особенно масштабным – в финале примут участие 42 юных знатока русского языка со всей страны. О том, как развиваются сегодня русские школы в Испании, рассказывает президент Центра русского языка и культуры в Аликанте «Парус» Ольга Лаврова.
В дни празднования столетия Социалистической революции страна увлечена широкими дискуссиями о причинах падения российской монархии. Пока эксперты спорят о трагедии и величии Октября, потерях и приобретениях диктатуры пролетариата, историки публикуют новые прочтения событий столетней давности. Одним из таких стала только что вышедшая в свет книга Вячеслава Никонова «Октябрь 1917».