RUS
EN
 / Главная / Публикации / Можно ли верить Европе?

Можно ли верить Европе?

Елена Ерёменко20.05.2016

В середине мая 1789 года, попрощавшись с друзьями, хорошо образованный, но небогатый молодой человек выехал из Москвы в сторону Риги. В Европе он встретится со множеством знаменитостей и станет свидетелем исторических событий. Через несколько лет его путешествие войдёт в анналы российской истории, а сам путешественник станет знаменитостью. 

Охота к перемене мест

Путешествие в Европу было спланировано заранее – маршрут намечен, знакомые знакомых за границей предупреждены, несколько друзей ждут его в намеченных местах. Он совсем молод, родителей нет, деньги на путешествие насобирал сам и из расчета бюджета подбирает себе ночлег и развлечения. 

Путешественник во Франции

Время для поездки выбрано неспокойное – Европа накануне мятежа, порядок, к которому все привыкли, рушится на глазах, в воздухе носится предчувствие больших перемен. 

В Москве в последние годы жизнь его зашла в тупик, совместная работа с друзьями стала тяготить. Причина проста: он перестал разделять их оппозиционные взгляды. С властями, которые обратили на их деятельность, как говорят в таких случаях, «пристальное внимание», он согласиться также не может. Нужно что-то срочно менять в жизни. 

Отъезд и долгое путешествие представляется самым правильным решением: рвать навсегда человеческие связи с друзьями он не хочет, но и остаться не может. 

Ему всего 22 года, любимой нет, он свободен, и вот шанс познакомиться с миром, о котором он так много слышал, но никогда ещё не видел. И он едет... С дороги пишет друзьям, делится впечатлениями о путешествии, всё традиционно: где был, кого видел, что ел. Дело заурядное, где тут интрига? 

Ответ прост: наш герой – Николай Михайлович Карамзин, один из самых значительных деятелей российской культуры, и речь идёт о его книге «Письма русского путешественника». 

Кто тогда мог предположить, что в уже 1791 году из-под пера молодого двадцатипятилетнего автора появится литературное произведение, повлиявшее не только на отечественную литературную традицию, но и определившую для многих современников русскую национальную идею?


Удивительно, как много совпадений и параллелей в истории, которая началась более двух веков назад, с событиями наших дней. Даже то, что молодому Карамзину пришлось выбирать между употреблением в речи слов «русский» и «российский». 

Тогда, как и сейчас, этот выбор не был связан с языковыми правилами, а определял  общественную позицию ‒ делая свой выбор, люди сознательно становились на ту или иную сторону. Как тут не вспомнить примеры из нашей современной жизни, с этой же парой слов «русский/российский», или с выбором «на/в Украине». 

Необычный путешественник 

В России, как известно, со времен Петра появились молодые люди, учившиеся полезному делу «в заграницах». При Екатерине II русское дворянство устремилось во Францию. Правда не к мудрецу Вольтеру, другу царицы, а в Париж, где можно так весело и куртуазно проматывать деньги.

Молодой Карамзин не подходит ни под первый, ни под второй тип. В его описании путешествия мелькают музеи, театры, корчмы, библиотеки: привычный, в общем, набор современного туриста ‒ только что селфи в фейсбуке не хватает.

И вдруг в этой ленте событий всплывают встречи с людьми-легендами. Юный русский встречается с Кантом, Лафатером, вступает в дискуссии с Виландом и Гердером... Список его собеседников весьма обширен. И ходит он к ним отнюдь не за автографами, а ‒ побеседовать.

Можете представить, что вы эдак легко общаетесь с Кантом часик-другой? Не просто про «звёздное небо над головой» вспоминаете, а предлагаете тему для беседы. Думается, немногие из нас отважились бы на такое. «Кант говорит скоро, весьма тихо и невразумительно; и потому надлежало мне слушать его с напряжением всех нерв слуха. Домик у него маленький, и внутри приборов немного. Все просто, кроме... его метафизики», ‒ записал Карамзин в своём дневнике.

Юный Карамзин легко оппонирует своим маститым визави, дискутируя на трёх-четырёх языках, его замечания точны и оригинальны. Для них он интересен как совершенно новый персонаж: молодой русский, отлично осведомленный об их трудах, легко ориентирующийся в культурных течениях Европы. 

Так перед лучшими европейцами появляется один из лучших представителей огромной, неизвестной им цивилизации, которая, как оказалось, ни в чём по духу не уступает европейской. И это было, конечно, открытием для его собеседников. 

Россия, благодаря общению с юным русским интеллектуалом, представлялась им уже никак не «дикой азиатчиной» ‒ можно сказать, Восток и Запад говорят как равные. 

Карамзин производил впечатление не только на мудрецов, но и на людей самых обычных, своих попутчиков: все удивлялись его знанию языков, которыми сами не владели, ему приходилось часто брать на себя роль переводчика.

Стоит напомнить, что Карамзину лишь только двадцать третий год. Он, конечно же, был человеком редких способностей, но нужно учитывать ещё и то, что вера в просвещение в его кругу была основополагающей.   

По-настоящему из образования у него был за плечами только пансион. Дальше он учился самостоятельно и в очень короткий срок усвоил корпус литературы, который многие не могут осилить за долгие годы учёбы. 

Портрет Н. М. Карамзина. Художник Ж.-Б. Дамон-Ортолани, 1805 г.
 

К началу своей поездки он уже отлично ориентировался не только в русской философии, искусстве, литературе, но и был, как доказывают нам его «Письма», одним из лучших знатоков западной мысли. Интересно, что исследователи долго этого не замечали, трактуя «Письма русского путешественника» как знакомство «наивного русского» с культурными столпами Европы. 

И всё-таки, зачем молодой путешественник ищет встреч со всеми этими учёными мужами, почему он добивается аудиенций, иногда проявляя неожиданную для нежного юноши настойчивость? Карамзин тщеславным не был, «коллекционирование знаменитостей» в его планы не входило. Тогда что стояло за всей этой историей?

Ответ на этот вопрос дал самый главный исследователь наследия Карамзина ‒ Юрий Михайлович Лотман, который считал, что для Карамзина важно было оценить теории и системы, ему известные и важные, через личную оценку их авторов. «Отправляясь в путь, он уже знал Европу. Надо было выяснить, можно ли ей верить», ‒ писал Лотман.

Русский человек и литература

И здесь проявляется одна очень характерная для нашего общества черта ‒ глубокое уважение к литературе и людям пишущим. Это ведь чисто русская черта ‒ относиться к писателю, философу, как к существу особенному, наделённому высшим даром, облечённому доверием нести в мир просвещение и быть проводником «высшего разума».

Западные страны такого культа литературы не переживали, а в России он сохраняется и сейчас, в XXI веке. Русские читатели оценивают, что сказал и сделал писатель вне своих произведений: как там выразился в интервью Акунин, что сказали Алексиевич и Прилепин? Высказывания деятелей культуры становятся важнейшими темами общества. Представить себе жизнь русского человека без литературного контекста невозможно. 

Такую насыщенность жизни цитатами, отсылками к литературным произведениям не найти больше нигде в мире. Фольклор присутствует пословицами, поговорками, приметами в быту любой национальности, но только русский человек будет вставлять в свою повседневную речь цитаты литературных текстов. Литература продолжает сопровождать русского человека в быту, и, к счастью, эта преемственность сохраняется: даже молодые люди XXI века шутят и пикируются цитатами из Пушкина. Идёт хоккейный матч ‒ и сразу в ленте фейсбука: «Гнутся шведы!»

Правда, конечно, и то, что русские писатели в целом старались жить в соответствии с высоким понятием «служения литературе». Пушкин пошёл на дуэль, а Гоголя стремление к совершенству на литературном поприще довело до печального конца. О том, что Толстой пришёл к аскезе и в конце концов решил порвать с миром и отправился на «поиски себя», тоже все помнят. 

На Западе такого не было ни раньше, ни сейчас ‒ тексты автора и его личность никогда не отождествлялись. Личность ‒ это одно, а произведения — это просто работа, ремесло, у кого-то идёт лучше, у кого похуже. 

Чтобы искренне поверить в идеи, так волновавшие его друзей по убеждениям,  подвергавшимся даже преследованиям, Карамзин решил встретиться с авторами этих идей. Это бы не пришло в голову ни одному его сверстнику-европейцу. Просто потому, что европейцы прекрасно понимали: Руссо, конечно, великий просветитель, но в жизни человек малоприятный: взял да и отдал своих детей в приют, не заботясь следовать собственным дидактическим трактатам. 

Но Карамзин шел своим путем ‒ и эта «развиртуализация» очень воодушевляла его. Он встречался с соратниками по духу, людьми, ему близкими. Молодой человек путешествовал от одного заочного знакомого к другому, все были ему заранее хорошо известны. Удивляет его беспристрастность: на своём маршруте Карамзин встречается с представителями антагонистических школ, составляя абсолютно полную картину развития философской и литературной жизни Европы. 

С кем поговорить в Европе?

Перечитывая «Письма русского путешественника», ловишь себя на мысли, что хорошо бы повторить ещё раз задуманное молодым Карамзиным ‒ сверить, насколько действительно близки или далеки друг от друга общества Европы и России. 

Самый главный постулат, который был двигателем его путешествия, Карамзин позаимствовал у немца Виланда: миром управляют не политики и цари, а содружество мудрецов, служителей наук и искусств, – создавая общее духовное пространство, поддерживая друг друга, они определяют развитие общества. 

Недавняя история дружбы итальянца Умберто Эко и русского учёного Юрия Лотмана с их влиянием на конец ХХ века только подтверждает эту теорию, любимую веком XVIII. 

Минули годы, кто сейчас будит нашу мысль, чьи идеи объединяют народы? Представляем ли мы направления наших культур, или нам хватает ленты новостей всего мира в Интернете? Возникает вопрос: если бы сегодня молодой Карамзин, студент или выпускник российского вуза, решил осуществить такое путешествие, по каким адресам устремился бы он, с кем захотел бы встретиться и поговорить в Европе?

Иммануил Кант

Ответить очень непросто, да и понятно – сколько людей, столько и мнений. И всё же мы обратились к экспертам с вопросом: 

«Если бы вы сегодня встретились с Карамзиным, кого из выдающихся современников посоветовали ему посетить, чтобы составить представление о развитии современной европейской мысли?»

Моритц Гатман, журналист, обозреватель Der Spiegel, Spiegel online (ФРГ): 

– Немецкий философ Петер Слотердайк, автор «Критики цинического разума» и «Сфер».  Писатели: Уве Тимм – уроженец Гамбурга. Поэт, прозаик, эссеист, детский писатель. Лауреат многочисленных премий. («На примере брата», «Открытие колбасы "карри"», «Ночь чудес»).

Александр Озанг – родился в Восточном Берлине. Прозаик и журналист. Лауреат премий имени Теодора Вольфа имени Эгона Эрвина Киша. Автор романа «Известия».

Вера Медведева, журналист Франция:

– Стопроцентно: Эммануэль Тодд! Один из последних универсальных мыслителей во Франции, оперирующий одновременно в сфере геополитики, международной экономики, социологии и демографии. Президенты все время приглашают его в советники – отказывается, поскольку предпочитает писать книги. Что у него отлично получается. На основе в том числе демографических данных предсказал крах Советского Союза.

Профессору факультета журналистики МГУ Г. Ф. Вороненковой вопрос мы сформулировали так: «Если бы Карамзин сегодня был Вашим коллегой, кого бы Вы посоветовали ему посетить?» 

‒ Я думаю, что современный Карамзин поехал бы сейчас в Германию искать друзей. Мыслей хороших у нас и своих много, да и философов тоже. А вот с друзьями – проблема. Очень много русофобов. На разных уровнях. Вот он бы и узнал, что друзья ставят нам в вину. Вот кого я бы порекомендовала ему посетить: канцлера Хельмута Коля, премьер-министра Баварии Хорста Зеехофера, посла в России во время объединения Германии Андреаса Майер-Ландрута, Мартина Хоффманна и Эрнста-Йорга фон Штуднитца (экс-посла в России) – оба из Германо-российского форума, графиню Александру Ламбрсдорфф, Каролу фон Браун (Свободная демократическая партия), д-ра Матиаса Кляйнерта – генерального уполномоченного концерна Даймлер-Крайслер в Штуттгарте. Из писателей ‒ Патрика Зюскинда. Всех этих людей я считала и считаю друзьями России. 

Также по теме

Новые публикации

В этом году отмечается 130 лет со дня рождения одного из выдающихся русских учёных XX в. – социолога Питирима Сорокина. Он родился в селе Турья Вологодской губернии (ныне это в Республике Коми), а закончил свой путь в Винчестере, штат Массачусетс. В последние десятилетия имя Сорокина вернулось в Россию. О том, как сохраняют наследие великого земляка на родине, мы поговорили с директором сыктывкарского центра «Наследие» им. П. Сорокина Ольгой Кузивановой.
Пока нынешние западные политики по-прежнему пытаются разговаривать с Россией с позиций обвинения, подрастает новое поколение молодёжи, которое не хочет смотреть на нашу страну сквозь призму русофобии. Именно на них рассчитана созданная по указу Президента РФ государственная программа «Новое поколение».
МИА «Россия сегодня» представило результаты исследования материалов западных СМИ, пишущих о России. «Осьминог-1» – так неформально называется этот проект, намекая на традиционное, насчитывающее уже полтора века изображение России в западных карикатурах в виде спрута.
Как прославиться и стать популярным блогером с 300 тысячами подписчиков, если тебе слегка за 70? Эстонский пенсионер Арно Павел нашёл свою формулу успеха. В 72 года он проехал на своём УАЗике от Таллина до Владивостока и обратно. Впечатлений от такого путешествия любому человеку хватило бы на всю жизнь. Но Арно на этом не остановился...
Игорь Егоров, обычный школьный учитель из подмосковного наукограда Пущино, уже много лет проводит свои отпуска в поездках по Европе, где он занимается поисками могил русских белоэмигрантов и разыскивает информацию о забытых фигурах русского зарубежья. Рядом всегда верный помощник – жена Ануш. К этим поискам педагог активно приобщает и своих учеников.
В Латвии и России в эти дни отмечают 75-летие освобождения от немецкой оккупации. Накануне памятной даты МИД Латвии выступил с демаршем, выразив недовольство проведением в Москве салюта по случаю юбилея освобождения Риги советскими войсками, назвав празднование недружественным жестом со стороны России.
В Москве при поддержке Федерального архивного агентства, Российского государственного архива социально-политической истории, Института всеобщей истории РАН, издательства «Политическая энциклопедия» открылась историко-документальная выставка «Война в Заполярье. 1941–1945».
Получить высшее образование на русском языке в Латвии, где проживает около полумиллиона русскоязычных жителей, сегодня увы, невозможно – даже частным вузам отныне это запрещено. Явно дискриминационное решение латвийских властей будет оспариваться в судебном порядке. Но пока суд да дело, ближайший сосед Латвии – Псковский регион – предложил детям наших соотечественников, проживающим за рубежом, свою вузовскую поддержку.