RUS
EN

Двадцать карандашей для «Войны и мира»

 

Двадцать карандашей для «Войны и мира»

Лада КЛОКОВА, Александр БУРЫЙ

В четырех больших папках, лежащих на столе, листы, заполненные черно-белыми изображениями солдат, генералов, светских дам... Это – иллюстрации к великому роману Льва Николаевича Толстого. Более двух лет работы, около 3 тысяч оригинальных рисунков – и вот в год 200-летия Бородинского сражения в свет выходит фактически уникальное четырехтомное издание «Войны и мира».

Команда создателей в полном составе (слева направо): художник Сергей Любаев, глава студии «Арбор», известный фотограф Сергей Косьянов и художник-дизайнер Дмитрий Гомзяков / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Автор этих работ – известный книжный художник Сергей Любаев. «Когда мне предложили поработать над иллюстрированием «Войны и мира», я сначала воспринял это как шутку, – говорит Сергей Любаев. – Понимаете, это все равно что сказать: давай, сыграй нам сразу короля Лира. В общем, я опешил. Мне казалось, что люди одумаются».

– Мы не одумались, – улыбается Сергей Косьянов, глава студии «Арбор», которая решилась на столь смелый эксперимент. – Потому что не шутили. В общем, прошел месяц, Сергей убедился в серьезности наших намерений и согласился.

В компании с Улиссом

К работе художник Любаев подготовился основательно. Во-первых, два раза перечитал знакомый со школьных лет роман, во-вторых, четыре раза прослушал его в аудиозаписи. «Есть в Москве один уникальный кот, – смеется Сергей Любаев, – который тоже четыре раза вместе со мной прослушал весь роман от начала до конца. Зовут его Улисс».

Прослушивания «Войны и мира» в компании с рыжим котом художнику показалось недостаточно, а потому он изучил массу специальных материалов, труды литературоведов и мемуары современников Толстого. Предпринял дополнительные изыскания в области истории военной формы, а также пересмотрел работы художников, иллюстрировавших ранее «Войну и мир».

О них – отдельный разговор. Первым был дальний родственник Льва Николаевича, художник Михаил Башилов, иллюстрировавший книги Лескова и Салтыкова-Щедрина. «Толстому нравились его рисунки к роману, – рассказывает Сергей Любаев, – но он спрашивал: нельзя ли сделать персонажи подобрее и понежнее? У Башилова они получились с некоторым карикатурным оттенком». Вторым художником, взявшимся за «Войну и мир», стал известный баталист и скульптор Алексей Кившенко. Кстати, всем известный «Военный совет в Филях 1 сентября 1812 года» принадлежит именно его кисти. В 1893 году, к 20-летнему юбилею публикации «Войны и мира», Кившенко создал альбом акварельных иллюстраций. Следующим художником «Войны и мира» был Александр Апсит, иллюстрировавший роскошное издание 1912 года, для которого он создал массу заставок, буквиц, виньеток и картин. Рисовал «Войну и мир» и Леонид Пастернак, отец поэта Бориса Пастернака. Позже иллюстрации к великому роману делали известные графики Константин Рудаков и Дементий Шмаринов, президент Академии художеств СССР Владимир Серов. А автором последних по времени иллюстраций был Андрей Николаев: он готовил серию работ для издания романа в рамках библиотеки журнала «Огонек» в 1982 году.

Бедуин, «Матвеевна» и другие…

– Когда я начал работать над «Войной и миром», мне сначала даже страшно стало – это же такой неохватный материал, – говорит Сергей Любаев. – Потом, после долгих мучений, я решил, что буду рисовать только персонажей романа. Стал их выписывать всех подряд. Выписывал даже собак, если у них были клички. Или вот, например, жеребец Дениса Давыдова по имени Бедуин… Его я тоже нарисовал. И даже пушку «Матвеевну» нарисовал.

– В романе Толстого немало персонажей упоминаются пару-тройку раз. А как вы рисовали главных героев – Пьера Безухова, Андрея Болконского, Наташу Ростову? Да и второстепенных героев, которые не раз появляются на протяжении всего романа?

– Рисовал их в развитии. Скажем, Наташа Ростова в первом томе, где она еще нескладная, угловатая девочка-подросток, очень сильно отличается от Наташи Ростовой в последующих томах. Ведь герои взрослеют, их внешность меняется, они приобретают новые привычки. Вот это и хотелось показать.

– Как вы работали над персонажами?

– Прежде всего я старался не делать их похожими на героев великолепной ленты Сергея Бондарчука «Война и мир».

– А сам фильм пересматривали?

Галерея «оживших» персонажей «Войны и мира» – почти 3 тысячи рисунков / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Конечно! И не один раз. И не только фильм Бондарчука, но и зарубежные экранизации тоже. Посмотрел и французский фильм «Война и мир», хотя сами французы считают его позором. Во время его показа они даже бойкот объявили. В общем, это понятно. Представьте себе, например, такую сцену из этого фильма: русские солдаты едут на телеге, играют на гармошке и поют «Ой, цветет калина…» (песня, написанная к фильму «Кубанские казаки» И. Дунаевским и М. Исаковским. – Прим. авт.). Ну и так далее в таком же духе.

– Итак, вы решили нарисовать всех персонажей романа…

– Да. Мне показалось, что это интересная идея. Ведь «Война и мир» – это наша русская «человеческая комедия». Сначала, конечно, пытался представить каждого. Ведь есть литературное описание. А кроме того, в романе присутствуют и абсолютно реальные персонажи – Кутузов, Багратион… Их портреты помогали. Некоторые другие персонажи – это родственники Льва Николаевича, кое-кто из них – даже его предки. Скажем, старик Болконский – это ведь князь Волконский… Искал информацию, причем иногда в процессе поиска выяснялись интересные детали. Например, вот взять фамилии солдат в «Войне и мире». Толстой, оказывается, для солдат в романе использовал фамилии солдат своей батареи: скажем, фельдфебель Захарченко у него на Малаховом кургане был.

– Вы вообще не рисовали ни пейзажей, ни интерьеров?

– Не рисовал.

– А как же знаменитый дуб в Отрадном?!

– Так ведь он же – настоящий персонаж! Конечно, и его нарисовал. Как он сначала засох, потом расцвел…

– Были ли какие-то персонажи, которые вам не давались? Так, что их приходилось не раз перерисовывать?

– Самым тяжелым оказался Верещагин. Сцена его убийства – это, на мой взгляд, одна из самых потрясающих в романе. Как там показана психология толпы! Опасность манипулирования толпой… Очень актуально, кстати, для нашего времени. Так вот, Верещагин никак мне не давался. Я не мог его себе представить, все время какой-то аморфный образ возникал. Впрочем, он и в романе довольно нечетко описан. Так, ничтожный, серый человечек… В итоге я его таким и нарисовал – расплывчатым, серым…

– Сергей, все ваши рисунки черно-белые. Чем вы их рисовали?

Сергей Любаев: «Я не хотел, чтобы персонажи, которых я рисовал, были похожи на героев великолепной ленты Сергея Бондарчука «Война и мир» / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Литографическими карандашами. Они как мягкая пластмасса, довольно «износоустойчивые». Но главная их прелесть в том, что рисунок, сделанный таким карандашом, уже не сотрется, с рисунком ничего не случится, даже если на него попадет вода. Правда, и исправить рисунок невозможно, литографический карандаш не стирается ластиком. Чистый рисунок – это моя самая излюбленная манера.

– И сколько таких карандашей у вас ушло, чтобы нарисовать всех персонажей?

– Думаю, не менее двадцати. Готовые рисунки сканировались, переносились в компьютер. Ну а дальше – это уже работа дизайнера, Дмитрия Гомзякова. Ведь нарисовать – это полдела. Вторая половина – оживление персонажей, их компоновка, встраивание в книгу. Дизайнерский язык заставляет рисунки двигаться, оживляет их.

– А были какие-то детали в романе, которые заставляли вас копаться в исторических материалах?

– Конечно! Была такая забавная история. В романе есть сцена, где играют в шахматы Борис Друбецкой и Берг, когда к ним врывается Николай Ростов. И вот описываются эти шахматы: он задумчиво складывал пирамидкой побитые фигуры… А потом через несколько строк: он передвигал шашки по доске… Я сижу и мучаюсь, думаю: так во что же они играли – в шашки или в шахматы? Ведь шахматные фигуры нельзя складывать «пирамидкой»? Стал выяснять. И вы знаете, оказывается, действительно, были такие игровые наборы: в них можно было играть и в шашки, и в шахматы. Там шахматные фигуры были нарисованы на обычных шашках.

– Какой персонаж романа у вас самый любимый?

– Пьер Безухов. Добрейший, прекрасный, благороднейший человек.

– Сергей, за два года перечитать несколько раз роман и кучу материалов, пересмотреть его экранизации, представить героев, создать эскизы и нарисовать 2800 персонажей! Как у вас это получилось?

– Как говорится, глаза боятся – руки делают. Кроме того, меня семья поддерживала. Жена – тоже книжный художник, сын – художник-баталист. Они что-то подсказывали, критиковали, мы обсуждали персонажей. Да и потом – работать с таким материалом крайне интересно. Это такая удача! Когда не раз перечитываешь роман, находишь массу интересных деталей и моментов, на которые раньше и не обращал внимания. И даже ошибок. Лев Николаевич так долго писал «Войну и мир», потом Софья Андреевна роман переписывала начисто, и в итоге в нем оказалось множество нестыковок. Они совершенно не мешают читателю, и критиковать Толстого за них – боже упаси! Но это забавно. Можно даже устраивать такие викторины: найди 20 несовпадений в романе. Я их одно время выписывал. Например, няню, которая на одной странице вяжет чулок, зовут Авдотьей, а переворачиваешь страницу – она уже Аграфена. Или князь Болконский… У него то золотая цепочка с крестиком на шее, то серебряная. Или, вот например, читаем у Толстого в первой части романа, там, где речь о Шенграбенском сражении, что у полкового командира густые золотые эполеты, которые как будто не книзу, а кверху поднимают его плечи. Ну, вот сидишь и вспоминаешь: ведь не было же тогда у русских офицеров эполет. Они только в 1807 году появились, а Шенграбенское сражение – это 1805 год… Это вообще отдельная интереснейшая тема: амуниция и пластика военных персонажей. Ведь под тем же Шенграбеном – это одна военная форма, Бородинское сражение – другая. Значит, и движения, и пластика должны меняться…

– А в каком виде вы Кутузова нарисовали? С повязкой или без?

– Ага, хитрый вопрос! Лет двадцать назад я по работе был в Бородинском музее-заповеднике, как раз в тот день там проводилась маленькая конференция музейщиков с потомками Михаила Илларионовича. И они обсуждали практически тот же вопрос: был ли на самом деле у Кутузова глаз, который обычно не изображали, или его действительно не было. Так вот, потомки Кутузова привезли семейные медальоны, гравюры, описания Кутузова. В конце концов выяснили, что был у него на самом деле глаз. Ему пулей пробило лобную кость, изуродовало голову, контузило. От контузии он ослеп на один глаз, но сам этот глаз в глазнице остался. Так что я его нарисовал именно таким образом.

Соотношение войны и мира

Как выяснилось, в своей работе Сергей Любаев не в первый раз сталкивается и с тематикой Отечественной войны 1812 года, и с романом «Война и мир». Еще в 1982 году в Государственном военно-историческом Бородинском музее-заповеднике он принимал участие в создании экспозиции «Монастырская гостиница». Тогда же он подготовил для музея буклет «Лев Толстой на Бородинском поле», опять-таки предварительно изучив подробности той по ездки писателя. Лев Николаевич отправился на место битвы вместе с 12-летним братом своей жены, Степой. «По рассеянности они забыли узелок с едой, сели в коляску и поехали. Путь занял ночь и полдня, не то что теперь, – улыбается Сергей Любаев. – Приехали туда, ходили, осматривали поле. Толстой, как бывший артиллерист, хотел увидеть позиции войск, как светило солнце в глаза солдатам… Он записал все свои впечатления, нарисовал схему. Переночевали в Спасо-Бородинском монастыре и на следующий день отправились обратно в Москву».

Мало того, художник Любаев еще и участник одного из клубов исторической реконструкции. Правда, клуб этот занимается темой Великой Отечественной войны, а Сергей в «военное время» является московским ополченцем. Но и в этой теме есть пересечения с Отечественной войной 1812 года. Осенью 1941 года на Бородинском поле наши солдаты в бою вновь сошлись с французами. В составе войск вермахта здесь воевал 638-й французский пехотный полк, набранный исключительно из добровольцев.

Противостояла противнику 32-я Краснознаменная стрелковая дивизия полковника Виктора Полосухина. Как писал в своих мемуарах бывший начальник штаба 4-й немецкой армии Гюнтер Блюментрит, «французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника. Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад»…

– Сергей, после того как вы неоднократно перечитали и прослушали «Войну и мир», вы открыли для себя что-то новое в этом романе?

– Да. Вернее, стал, как мне кажется, глубже понимать то, что говорилось об этом романе всегда, – соотношение войны и мира. Причем, исходя именно из того названия, каким его видел Толстой, – «мiр». Это ведь роман о нашем человеческом обществе вообще и о состоянии отсутствия войны.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA