RUS
EN

«Не смоются стихи, не скроются слова»

 

«Не смоются стихи, не скроются слова»

Юлия СЕМЕНОВА

Год литературы стартовал в Кишиневе презентациями новых книг молдавских авторов на русском языке и международным мини-фестивалем поэзии «Эмигрантская лира».

Александра Юнко, поэт, прозаик, журналист, в 70-е годы возглавляла литобъединение «Орбита» / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО АВТОРОМПрезентация в Российском центре науки и культуры книги о кишиневских поэтах 70–80-х годов ХХ века вызвала настоящую литературную дискуссию. Из-за названия, в качестве которого выступила известная пушкинская строка: «Проклятый город Кишинев!..» Из-за подзаголовка: «Потерянное поколение русских поэтов Молдавии 1970–1990». Из-за каких-то неточностей в биографических справках. Из-за того, наконец, что в набитом до отказа зале сидели и стояли в числе прочих и некоторые герои этой книги, а у каждого свои стихи и свой взгляд на то, что происходило тогда в Кишиневе. Тем не менее в любом случае «мы все должны быть признательны тем, кто сумел вернуть из забвения поэтов, имевших право на известность, но чья поэзия была отключена от широкой читательской аудитории», – сказал, выступая на презентации, глава представительства Россотрудничества в Молдавии, директор РЦНК в Кишиневе Валентин Рыбицкий. И с этим нельзя не согласиться.

У жителей Молдавии есть своеобразное хобби: выискивать по миру знаменитых земляков и гордиться ими. «После того как я узнал, что известные в России и на Западе русские поэты Евгений Хорват и Катя Капович начинали свой творческий путь в нашем родном городе, стал собирать материалы о них в Интернете, – признался директор петербургского издательства «Нестор-История» Сергей Эрлих. – Выяснилось, что эти поэты существовали в Кишиневе не в культурном вакууме. В застойное время в нашем городе возникла дружеская компания молодых поэтов, которых почти не печатали. Они соревновались между собой, читали и вдохновляли друг друга. Возникла идея зафиксировать это явление, важное не только для родного Кишиневчика, но и для истории русской поэзии. Замечательный кишиневский журналист и писатель Елена Шатохина взялась за труд собрать друзей своей молодости под одной обложкой. Получился не поэтический сборник, а книга о поэтах «потерянного поколения». Получился документ эпохи, в котором люди ­узнают себя».

Все началось с Пушкина

В середине 70-х еще не выпустившая ни одной книжки, еще не обросшая регалиями и еще не называемая по имени-отчеству юная выпускница филфака Кишиневского университета, сотрудница популярной газеты «Молодежь Молдавии» Александра Юнко искренне удивлялась: как это можно, живя в Кишиневе, не писать стихов. Ведь здесь они носятся в воздухе: их пишет усик на виноградной лозе, ползущей по соседнему балкону; тропинка в огороде, спрятавшемся за пятиэтажкой в самом центре города; выстукивает дятел в парке, стрекочет сорока на заборе. К поэтическим упражнениям располагало все.

Сегодня Александра Петровна Юнко – поэт, прозаик, литературный критик, журналист. У нее несколько книг, изданных в Кишиневе и Москве, она публикуется в литературных журналах Европы и Америки. Ответа на вопрос, почему все же в одно время в одном месте вдруг появляется целая плеяда талантливых поэтов, прозаиков, художников, актеров, музыкантов, у нее нет. «Это тайна, – говорит Юнко. – Ответа не знает никто. И все же мы тщимся ее разгадать. Как писал Иосиф Бродский: «Если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции у моря». Ну, допустим, в 70-е, отчасти в 80-е годы прошлого века так и было. «Давление», царившее в центре, ослабевало, распространяясь к периметру. Поэтому в наших палестинах дышалось чуть вольней. Еще один географический фактор: крохотная Молдавия – перекресток, где встречаются, взаимодействуют и взаимопроникают разные культуры, Восток и Запад, богатое историческое прошлое и настоящее, да еще немножко просвечивает будущее. Плюс солнце, витамины без ограничений и много вкусного дешевого вина. Все это вместе играло свою роль. Но главным образом на «творческие фонтаны» и внутреннюю расслабленность действовало – присущее южанам в высшей степени – умение наслаждаться процессом жизни, ощущение ее как благодати».

Или сам Кишинев обладает некоторым сладким ядом, что до сих пор заставляет уехавших отсюда всегда стремиться обратно. Как писал о нашем городе Довид Кнут, родившийся у нас, в бессарабском Оргееве, и прославившийся в далеком городе Париже, здесь «особенный, еврейско-русский воздух».

«Но все началось еще раньше, с Пушкина, из-под крылатки которого вышла вся последующая русская литература», – уверена Александра Юнко, чьи детство и юность прошли в той части Кишинева, что называется Пушкинской горкой, в квартале от бывшего заезжего дома купца Наумова, где в 1820 году жил поэт и где 10 февраля 1948 года открылся музей его имени. Когда-то калитка во двор этого дома всегда была открыта, и соседские дети приходили в музей как к себе домой. А потом, став взрослой, Александра Юнко выпустила книжку «Гадание на Пушкине», куда вошла часть статей, написанных ею для газеты «Русское слово»: в течение десяти лет она вела в этом издании «пушкинскую» рубрику.

В орбите «Орбиты»

Тропинку в литературу Юнко протоптала через «Орбиту». Так называлось литературное объединение при газете «Молодежь Молдавии», созданное в 1955 году поэтом Кириллом Ковальджи, впоследствии долгое время работавшим в союзных толстых журналах и возглавлявшим издательство «Московский рабочий». Уезжая покорять столицу, он передал бразды правления поэту Рудольфу Ольшевскому, который заведовал в «Молодежке» сектором культуры. Ольшевский буквально за ручку привел в «Орбиту» девятиклассницу Сашу Юнко, писавшую для газеты «всякие малохудожественные заметки» и публиковавшую там стихи.

И не только ее. Ольшевский обладал редким качеством: он умел искренне радоваться успехам собратьев по перу, никому не завидовал и не боялся конкуренции. Ольшевский умел уговаривать литературное начальство обратить внимание на то или иное литературное дарование. Ему шли навстречу, ведь он был членом Союза писателей СССР, автором нескольких сборников, его стихи публиковались в журналах «Юность» и «Сельская молодежь», он водил дружбу с теми писателями, чьи имена в 70-е были на слуху. Ну, например, с Григорием Поженяном или с критиком Станиславом Рассадиным. Кстати, даже когда развалился Союз, когда рухнуло в Молдавии издательское дело, оказались на грани умирания газеты и журналы, Рудольф Александрович находил возможность помогать талантливым людям публиковаться. Так продолжалось до начала нового столетия. В 2000 году Ольшевский вместе с женой Надеждой Петровной уехал к сыну в США. В сентябре 2003 года он умер в Бостоне, читая со сцены свои стихи…

А в середине 70-х зав. отделом культуры республиканской молодежной газеты Рудольф Ольшевский пошел на повышение, перейдя на работу в литературный журнал «Кодры». Его место в редакции «Молодежки» заняла Александра Юнко. «Вместе со стулом Ольшевского и бумагами в ящиках стола мне в наследство досталась «Орбита», до которой никому другому просто не было дела, – рассказывает она. – Это была почти единственная легальная возможность (не считая клубов творческой и научной молодежи при ЦК комсомола и литстудии при молдавской газете «Тинеримя Молдовей») свободно общаться, обсуждать новые книги, читать свои нигде не публикуемые вещи. Редактором «Молодежки» тогда была Рита Степановна Пелинская, она с подозрением относилась к поэтам, которые вместо прославления строек коммунизма писали о любви и смерти. Но не колеблясь отдавала под наши сборища самые просторные кабинеты – отдела писем и комсомольской жизни. На этом ее вмешательство в творческий процесс заканчивалось».

«Поэты уезжают из России»

А творческий процесс шел, не прекращаясь. Когда по вечерам в кабинет, где проходили заседания «Орбиты», заглядывала техничка, намекая, что пришло время уборки, процесс выплескивался за пределы Дома печати. Народ, разбившись на группы, шел либо к кому-нибудь в гости, либо в ближайшую забегаловку, где можно было выпить стаканчик вина, либо к Русскому театру Чехова, где интеллигентная старушка выдавала стакан и штопор в обмен на освобождающуюся тару. Эти посиделки, споры и долгие разговоры «о родине, о жизни, о себе», эти ночные прогулки по кривым улочкам старого Кишинева, по темным аллеям его парков были тем самым гумусом, где формировалась среда, рождался культурный код, объединяющий кишиневских поэтов 70-х и сегодня.

Сергей Эрлих, директор издательства «Нестор-история», идейный вдохновитель проекта / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО АВТОРОМСреди тех, кто вырос в атмосфере «Орбиты», немало людей, которые продолжают заниматься литературой и сегодня. Только вот в Кишиневе из «Орбиты» тех лет почти никого не осталось. По пальцам можно пересчитать. Сама Александра Юнко. Радиожурналист и тонкий, лиричный поэт Людмила Щебнева. Журналист и литературный критик Михаил Дрейзлер. После двадцатилетней с хвостиком жизни в США, Германии, Израиле вернулся в родные пенаты поэт Александр Фрадис.

Еще в 70-х кишиневский поэт и бард Наум Каплан написал пророческие строки: «Поэты уезжают из России в нерусскую, чужую сторону». В конце 80-х – начале 90-х, когда в Молдавии были всплески национализма, когда ежедневно с кишиневского вокзала уезжали сотни людей, покидали республику и русскоязычные литераторы. ­Уехали в Израиль прозаики Жан Кривой и Виктор Панэ, поэты Любовь Фельдшер, Виктор Голков, Даниил Мирошенский. В США отправился поэт Николай Сундеев, автор восьми стихотворных сборников. В Лос-Анджелесе он возглавил общественно-политическую и литературную газету «Кстати» на русском языке, где и сегодня публикуются бывшие участники кишиневского литобъединения. В США обосновалась Катя Капович. В Молдавии она не выпустила ни одной книжки и даже, кажется, ни одной подборки стихов, которые, между прочим, хвалили все, кто читал. Но уже через год после отъезда из Молдавии, в 1991-м, она выпустила в Израиле книгу «День Ангела и Ночь». Затем пошел сборник за сборником, публикация за публикацией. Она печаталась в журналах «Знамя», «Новый мир», «Звезда», «Нева» и др. С 1997 года начала писать и по-английски. В 2002 году ей была присуждена национальная литературная премия Библиотеки Конгресса США. Вместе с мужем, кишиневским поэтом Филиппом Николаевым, она издает поэтический альманах Fulcrum. В переводе с латыни – «точка опоры».

«Я машу вам плечами в отсутствие крыльев»

Но, увы. Точку опоры в новой жизни нашли не все. В 1993 году в Гамбурге покончил с собой 32-летний поэт и художник Евгений Хорват. Сегодня многие критики о нем говорят как об одном из самых увлекательных явлений русской литературы конца ХХ века. Живя до 1980 года в Кишиневе, он, с легкой руки Ольшевского и Юнко, опубликовал небольшие подборки стихов в газете «Молодежь Молдавии» и журнале «Кодры». Эмигрировав в Германию, публиковался в журналах «Континент» и «Стрелец», посмертные его публикации напечатаны в журнале «Знамя», в поэтических антологиях «Строфы века» и «Самиздат века».

Инна Нестеровская появилась в «Орбите» еще школьницей и сразу обратила на себя внимание как на талантливую и не по возрасту зрелую поэтессу. Жизнь ее сложилась трагически: несколько попыток суицида, лечение в психиатрической больнице. В 1997 году она погибла при невыясненных обстоятельствах: замерзла в поле. При жизни в Кишиневе были выпущены два ее сборника – «Признание» и «В кольце одиночества». Еще совсем юной, видимо, предвидя свою будущую судьбу, она написала: «По тропинке печали // Я иду обессилев. // И машу вам плечами // В отсутствие крыльев».

А удивительный поэт Наум Каплан никогда не видел свои стихи напечатанными. В 70-е даже самые смелые редакторы газет и журналов отказывались рисковать карьерой, публикуя стихи под таким «крамольным» именем (помня об эсерке Фанни Каплан, покушавшейся на вождя мирового пролетариата). К тому же в творчестве поэта порой проскальзывали религиозные нотки. Но собрать подборку было из чего. Один из редакторов прямо предложил Науму сменить фамилию на какой-нибудь «благозвучный» псевдоним. Наум отказался. Он читал стихи друзьям, он пел их под гитару, они разошлись на цитаты… И впервые увидели свет лишь в конце 80-х: небольшая подборка с предисловием Юнко была опубликована в журнале «Кодры». К тому времени Наума Каплана уже десять лет не было в живых, он погиб в автокатастрофе летом 1978 года. В начале ­2000-х несколько молодых кишиневских поэтов и журналистов сняли документальный фильм о поэте.

Когда-то Наум Каплан написал о Кишиневе: «Молдавский город, полный русских, где я – не тот и не другой». Уходит в прошлое пестрота и разноязычность городских улиц, та самая «смесь племен и лиц», о которой писал еще Пушкин. Вот уже четверть века Кишинев живет в другой стране, совсем не той, где только неграмотный не писал стихов и не знал их. Сужается число людей, говорящих на русском языке и владеющих им. Но все же, все же, написала Александра Юнко: «Мы будем не жалеть, а жить // И рухнуть не позволим дому». Русская литература в Молдавии жива. И мы еще расскажем о ее новых книгах и новых именах. Но это будет совсем другая история.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA