RUS
EN

Ценности руин

 

Ценности руин

Сергей ВИНОГРАДОВ

В профессоре славистики новоорлеанского Университета Тулейн Уильяме Брумфилде не сразу угадаешь иностранца. Русский язык для одного из крупнейших специалистов по русской храмовой архитектуре практически как родной. И даже с заковыристыми фразами типа «храм Богоматери Одигитрии в селе Кижме на Мезени» он справляется без проблем.

Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА У. БРУМФИЛДА

Уже более сорока лет Уильям Брумфилд путешествует по российской глубинке. И когда он, в полушубке, шапке-ушанке и валенках, начинает интервьюировать кижменско-мезенских старушек на предмет окрестных церквушек, те принимают его легкий акцент за небольшой дефект речи.

Уильям Брумфилд подготовил и выпустил более 30 монографий и альбомов о русской храмовой архитектуре. В его активе около 150 тысяч фотографий 1500 русских храмов. Часть этого архива хранится в Библиотеке Конгресса в США.

Фотолетопись

Первый приезд профессора Брумфилда в Россию пришелся на 1970 год. В последовавшие затем сорок лет американец много раз приезжал в Россию, прожив здесь в общей сложности более семи лет. И до сих пор в своих поездках Уильям не расстается с фотоаппаратом. Его девиз: сначала сфотографируй памятник, вне зависимости от того, в каком состоянии он находится, а потом изучай. Фотоаппарат в его руках приобретает особое значение, превращаясь в «записную книжку» ученого, которая способна сохранить то, что завтра может исчезнуть безвозвратно. Часто оказывается, что обрушившаяся церковь или сгоревший храм в глубинке «при жизни» были запечатлены лишь на неумелых любительских фотографиях и одной профессиональной фотосессии Брумфилда. «Вологодская область. В городе Устюжне стояла пожарная каланча, она же одновременно здание городской Думы. Каменный низ, деревянный верх – середина XIX века. Снимал в 1998 году, а приехал в 2001-м – уже руины, – вспоминает Уильям. – Или прекрасная церковь – ярусный храм Рождества Богородицы в Поповке Каликинской в районе озера Воже. Был там в марте 2001 года. Когда ее фотография экспонировалась на выставке «Русский Север», я ее снабдил таким комментарием: «Редкий пример деревянного ярусного храма в Вологодской области. Здесь господствуют западные ветры. Заметен крен». И вот мне друг показывает съемку 2003 года – храм уже лежит...».

1979 год. Уильям Брумфилд снимает Спасо-Андроников монастырь в Москве и готовится отметить 10-летие первого визита в СССР / Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА У. БРУМФИЛДА

Свою фотолетопись русской церковной архитектуры молоденький аспирант отделения русской литературы калифорнийского Университета Беркли начал летом 1970 года, приехав в Москву в рамках научного обмена. Первые опыты – съемка на любительский фотоаппарат ансамбля Кремля и собора Василия Блаженного. Последующее знакомство с тысячами церквей и храмов не затуманило впечатления от детища зодчих Бармы и Посника. «Он один из моих любимых, – говорит профессор. – Это потрясающая и очень серьезная архитектура, не «аттракцион», как многие полагают».

Удар молнии

К такому выводу Уильям пришел гораздо позже, а тогда, в 70-м, в погоне за «аттракционом» Брумфилд купил цветную пленку. Планировал расцветить снимками свои рассказы о жизни за железным занавесом. Вспоминая свои первые впечатления от увиденного, Уильям говорит: «Это было как удар молнии, у меня буквально раскрылись глаза». Будь его воля, восторженный аспирант нащелкал бы половину своего нынешнего архива в первые три месяца пребывания в Москве и Ленинграде, но пленки было всего две. Уильям покинул СССР с твердым решением вскоре вернуться. Спешно придумав тему диссертации, молодой ученый подал заявку на грант, в которой обосновывал необходимость личного пребывания в России для подготовки работы. В 1971 году Брумфилд уже колесил по нашей стране – посетил Новгород, Владимир, Суздаль и многие другие города. С годами интерес к русской литературе уступил место увлечению русской архитектурой. Сначала Уильям освоил «Золотое кольцо России», потом прошагал весь Русский Север, а потом открыл для себя Урал, Сибирь и прочие части страны.

Когда Брумфилд не в России, он либо делает доклады на конференциях, либо читает лекции студентам вуза Нового Орлеана / Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА У. БРУМФИЛДА

– Я верующий человек, протестант, как многие на Юге США , откуда я родом, – объясняет профессор. – Не исключаю, что в том числе и этим можно объяснить мой интерес к церковной архитектуре – этой ярчайшей странице в истории мировой архитектуры. А может быть, вид возрождающейся исконной России вызвал во мне эмоциональную ассоциацию с трагической судьбой моей родины – американского Юга. К сожалению, в США и вообще на Западе, как вы называете Европу и Америку, крайне мало знают о красотах русских храмов и соборов. В первую очередь я занимаюсь наукой, но вместе с тем считаю себя популяризатором этой части русской культуры. Я ведь не только выпускаю альбомы с фотографиями, но и много выступаю с лекциями в различных университетах мира. Считаю, что церковная архитектура – идеальный материал для понимания России, понимания истории страны и души ее народа. Я стараюсь, чтобы мои лекции и выступления не были скучными и слишком научно-схоластическими, ведь сам-то я увлекся русской церковной архитектурой из-за ее красоты. Тяга к изучению пришла потом. Своих слушателей я тоже стараюсь привлечь прежде всего визуальным рядом.

То, что сначала российские церкви строились по византийским канонам, а некоторые были возведены выписанными из-за рубежа мастерами, не мешает Уильяму Брумфилду считать их глубоко национальными произведениями, а не копиями.

– Копия – неподходящее слово, – заявляет он. – Любая великая культура что-то заимствует из других стран и культур, это происходило и происходит везде и всегда. Вполне логично, что восточные славяне приглашали зодчих из Греции, Италии и многих других стран. Но, поверьте, архитекторы не могли выстроить здесь церковь точь-в-точь по привезенному с родины проекту. Место, его традиции, обряды накладывали огромный отпечаток. Я иногда слышу разговоры об отношении к русской церковной архитектуре как вторичной. Я по мере сил стараюсь бороться с этим мнением фотографиями и фактами.

О замыленности и низкопоклонстве

Профессор Брумфилд в Белозерске (Вологодская область). Сам он российских морозов давно не боится, лишь бы техника не подвела / Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА У. БРУМФИЛДА

В последние годы Уильям Брумфилд ставит определение «популяризатор» впереди других своих специальностей – историка архитектуры, ученого, фотохудожника, преподавателя. «Большинство студентов моих семинаров не знают о России ничего, – повторяет он. – Нет, они слышали, что где-то далеко есть такая страна, но никогда ею не интересовались. А ко мне пришли, потому что знают или слышали, что я умею интересно рассказывать».

Когда американская молодежь отзывается о России как об экзотической стране вроде Бирмы или Нигерии, посещение которых ассоциируется с экстримом, Уильям Брумфилд не спорит и не переубеждает, а включается в игру. Экзотика так экзотика, «крючок» для привлечения внимания может быть любым. Главное, чтобы заинтересовались и были готовы слушать и воспринимать истину.

О медведях на улицах российских городов и царящем здесь собачьем холоде американские знакомые Уильяма не спрашивают уже два десятка лет. А еще в 90-е годы Брумфилд, показывая альбомы с фотографиями русских церквей, не раз наблюдал удивление как тех, кто не имеет отношения к истории и архитектуре, так и своих ученых друзей. «Как, у них сохранились церкви? Советский Союз ведь был страной атеистов», – недоумевали земляки Уильяма. Справедливости ради надо сказать, что русские в задаваемых Уильяму вопросах об Америке также демонстрировали верность телевизионным и газетным штампам.

На встречах и с теми, и с другими Уильям Брумфилд всегда рассказывает об одном и том же: о русской архитектуре и культуре. Случается так, что, презентуя альбом в небольшом городке, рассказывая о его святынях, американский профессор открывает аборигенам множество тайн о тех местах, где они прожили всю жизнь. И они слушают его, раскрыв рты. Слишком пригляделись, чтобы видеть красоту храма или церкви и отличать ее от выстроенной по соседству пятиэтажки.

Для борьбы с замыленностью взгляда россиянину весьма полезно полистать фотоальбомы Уильяма Брумфилда. Он снимает не только культовые учреждения, но и гражданскую архитектуру. Знающий, но вместе с тем свежий взгляд американца способен заметить чудо в обыденном: он может поместить во всю огромную страницу снимок забора с щелями или стыка выщербленных бревен обычной деревенской избы, возвысив их до красот Венеции или Парижа.

Уильям Брумфилд около одного из заброшенных храмов в Тульской области. «Неинтересных церквей для ученого быть не может», – считает он / Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА У. БРУМФИЛДА

Повышение самосознания жителей российской глубинки в перечень главных целей работы Уильяма Брумфилда, конечно, не входит, но он очень радуется, когда слышит о том, что его снимки и рассказы застави- ли кого-то уважать малую родину. А подобные признания профессор слышит постоянно. Вот и нашу беседу прерывает робкий молодой человек, протянувший американцу фотоальбом «Устюжна» на подпись. Пока гость размашисто выводит автограф, тот успевает рассказать о детстве и летних месяцах у бабушки в деревне под Устюжной. «Мне хорошо знаком этот город, но я никогда не знал, как убить два часа ожидания между автобусами, – говорит он. – Ваш альбом я листал больше двух часов».

Современную архитектуру России Уильям Брумфилд тоже снимает, даже те ее образцы, которые наводят на размышления об экскаваторе со стенобитным ядром.

– Я даже выпустил монографию об истории русского архитектурного модерна, – рассказывает Брумфилд. – Конечно, мне не все нравится, что сейчас строят и в недавнем прошлом строили в России, но, к счастью, здесь есть что изучать, есть потрясающие примеры – в большинстве своем в Москве и Санкт-Петербурге. Я не сторонник огульной критики современной архитектуры России, она только формируется, отношения между заказчиками и архитекторами пока не идеальны, а зачастую просто странны и непонятны. Есть очень хорошее русское слово – «низкопоклонство». Но традиция выработается.

Храм майя в ярославском лесу

– …В лесу на границе Ярославской и Вологодской областей есть церковь, ну прямо как храмы и пирамиды майя в Центральной Америке, стоящие среди джунглей, – с восторгом рассказывает Уильям.

А недавно в поселке Орел Усольского района Пермского края исследователь набрел на церквушку с уникальной росписью, о которой мало кто слышал.

К некоторым местам назначения из-за распутицы или полного отсутствия дорог Брумфилда подвозят на тракторе. Но за стоптанные каблуки сапог и жесткие кровати в не слишком комфортабельных гостиницах глубинка платит удивительными архитектурными подарками сродни вышеназванным.

Нередко на месте церкви, добраться до которой было непросто, Уильям Брумфилд обнаруживает лишь руины. Но обманутым он себя не считает. Не разочаровывается, твердо веря в то, что дело историка – сфотографировать и изучить памятник, в каком бы состоянии тот ни находился.

– Я не считаю развалины неэстетичными, – говорит американец. – Есть даже целое направление в западном искусстве, изучающее и отображающее красоту руин. Некоторые разрушенные или полуразрушенные храмы в российской глубинке выглядят потрясающе, от них взгляд невозможно оторвать. Руины имеют огромную ценность, у них своя миссия – они дают не только научную информацию исследователю, но и эмоциональную зарядку всякому, кто на них смотрит. Иногда облупленная колокольня поражает нашу душу сильнее, чем парадный новенький храм, заставляя нас думать о прошлом и о быстротечности времени.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA