Визит министра иностранных дел Сергея Лаврова в четыре страны Центральной Америки – на Кубу, в Никарагуа, Гватемалу и Мексику – был расценен российскими СМИ как «возвращение России» в этот регион земного шара. Впервые посетив его – по одному маршруту с министром, пришёл к выводу (заметки на новенького), что не всё так однозначно. В чём-то тезис о «возвращении» бесспорен: впервые после развала СССР наша страна зримо заявила там о себе, чем вызвала положительные эмоции. Но, с другой стороны, тезис этот не вполне корректен – кое-где нас никогда и не было, а в иные места либо возвращаться некуда, либо надо это делать более решительно.

В советские времена у нас было абсолютное присутствие на Кубе. Российская Федерация, отказавшись от антиамериканизма, ушла почти одномоментно, что напоминало бегство. Куба осталась один на один со своими проблемами и с жёсткой блокадой со стороны США, от которых её отделяют 80 миль. Последовала экономическая разруха, не преодолённая до сих пор. Кубинское руководство ищет любые доступные в условиях блокады источники средств и находит их. Туристическим сектором занялась Испания, развивающая сеть первоклассных курортов, например, на белоснежных пляжах в Варадеро. В его аэропорту приземляются десятки авиарейсов – в основном из Канады и Европы, наших нет. Число туристов превысило 2 млн в год, большинство – канадцы, россиян – около 30 тысяч. Построенные и брошенные нами никелевые предприятия сейчас также в канадской собственности. Над созданными СССР нефтяными производствами развеваются китайские флаги. Автомобильный парк, состоящий в основном из американских лимузинов 1950-х годов, проржавевших «Москвичей» (их называют «Московичи» и очень уважают) и «Жигулей» классических серий, сейчас активно пополняется китайскими и японскими моделями. Единственная немаловажная ниша, занятая Россией, – самолёты гражданской авиации, которые больше никто Гаване не продаёт. На Кубе нас ждут и даже не очень сильно на Россию обижаются. Но вот только возвращаться почти некуда – всё, что мы бросили, уже принадлежит другим.

В Никарагуа советское присутствие заключалось в поддержке сандинистов Даниэля Ортеги при приходе к власти и в материальной помощи – после. Когда перестали их поддерживать, сандинисты выборы проиграли. Но недавно вновь и без нашей помощи вернулись к власти, получив в свои руки хозяйство незавидное. Средний уровень жизни в капиталистическом Никарагуа повыше, чем на Кубе, но бьющей в глаза нищеты и разрухи – гораздо больше. Преступность зашкаливает, большинство населения вооружено. Никарагуа, ставшее первым после России государством, признавшим независимость Южной Осетии и Абхазии, нуждается в большой внешней помощи и рассчитывает на неё. Но готовы ли мы её оказать?

В Гватемале, которая рассматривалась как лояльный сторонник США, мы раньше вообще не присутствовали. Даже посол появился лишь три года назад. Страна интересная – один из лидеров Центральной Америки. Приход России, о которой почти ничего не знает даже элита, восприняли со сдержанным интересом: пока не вполне понимают, что мы можем предложить.

В Мексике с её 108-миллионным населением и с ВВП в районе 1 трлн долларов уровень жизни где-то вдвое пониже нашего, при этом до 40 % населения неграмотны и имеют доходы ниже прожиточного уровня. Российские позиции более заметны. Мы продавали ей вертолёты и сторожевые корабли, сотрудничаем в рамках «большой двадцатки» и Совета безопасности ООН, где Мексика сейчас располагает статусом непостоянного члена. Однако страна смотрит на север, а не через Атлантический океан. В Соединённых Штатах находится 50 мексиканских консульств – мировой рекорд для любой пары стран, что отражает количество эмигрантов, для защиты от наплыва которых Вашингтон строит пограничную стену. А к югу от этой границы американцы помогают мексиканской армии, которая ведёт неравные боевые действия с превосходящими силами наркокартелей.

В современном мире многое зависит от культурного влияния, от распространения языка, диаспоральной организованности. В СССР и России училось много студентов из Латинской Америки. Сейчас по-прежнему существуют небольшие квоты на бесплатное обучение, но, как правило, они не выбираются. У потенциальных студентов нет денег на билеты, предлагаемые им стипендии не покрывают затрат на проживание в России, знание русского языка низкое. В некоторых странах его не преподают вовсе – ни в одной школе, ни в одном вузе. Центр фонда «Русский мир», создаваемый в Центральноамериканском университете Манагуа, стал первым местом, где можно учить русский язык в столь дружественном нам Никарагуа. Кабинет фонда в детском приюте при церкви Троицы, который содержит православная подвижница мать Инес, стал первым местом, где учат русский в Гватемале.

Играть более активную роль в Центральной – шире: в Латинской – Америке Россия в состоянии. Однако это требует серьёзных инвестиций – как государственных, так и частных. Тем более что там весьма активны и другие страны, прежде всего континентальный гигант –  США. Можно услышать много нелестных слов в адрес «гринго», но Америку явно уважают, инвестиции и помощь в борьбе с наркомафией приветствуют. Даже кубинцы зависят от денег, присылаемых их родственниками из Соединённых Штатов. Налицо и растущая роль Китая, который в период экономического кризиса выделил 56 млрд долларов на скупку дешевеющих промышленных активов по всему миру. Роль России как инвестора пока минимальна, бизнес наш в малоизвестную Латинскую Америку идёт крайне неохотно, а анонсированные ещё три года назад государственные программы предоставления помощи для целей развития остаются на бумаге.

«Возвращение» или первое пришествие, основанные лишь на прежних симпатиях или на отсутствии антипатий, при всех дипломатических успехах вряд ли могут быть слишком масштабными.

Вячеслав Никонов

Источник: «Известия»