На прошлой неделе в клубе Arena Moscow состоялся концерт Пелагеи «ПОЛЕ-MUSIC», традиционно приуроченный ко дню рождения певицы. Как и в прошлом году, выступление было международным и сборным. Конечно, на выступавшего на арене за два дня до этого Слэша народу собралось, наверное, втрое больше, однако это всё-таки звёздный Слэш, да и поневоле приходится делать скидку на московскую жару.

Помимо Пелагеи в концерте приняли участие исполнители, также играющие этно-музыку: живущий во Франции и Великобритании исполнитель модернизированного африканского фольклора угандиец Джеффри Ориема и интересная ростовская группа «Абвиотура», играющая в стиле этно-кор. Приятно, что Пелагея, давно ставшая российской звездой, но регулярно выступающая в Европе, и отнюдь не только перед русской публикой, пропагандирует World Music в России. Это локомотив, который утянет за собой много вагонов.

В прошлом году участниками «ПОЛЕ-MUSIC» были солисты болгарского хора «Angelite», солистка проекта «Волга» Анжела Манукян и исполнитель на курае Роберт Юлдашев.

Оба гостя этого года, как довольно успешный Ориема, продюсируемый Брайаном Ино и выступавший вместе с Питером Гэбриелом, так и малоизвестная «Абвиотура», публике понравились. Пелагея, несомненно, хороша, но её песни – при всей их упругой рок-упаковке – слишком сложны и напевны, чтобы под них можно было «рубиться», ну или хотя бы просто потанцевать. А вот под «Коляду» «Абвиотуры» или под «Ye Ye Ye» Ориемы – пожалуйста. Если Пелагея – это ФОЛК-рок, то «Абвиотура» – настоящий фолк-РОК, и всё это дополнялось африканскими балладами угандийца. В этом смысле концерт получился насыщенным и сбалансированным, и за это – тоже спасибо Пелагее.

Любители музыки в России до сих пор спорят об этой необыкновенной певице, что само по себе – уже неплохо. Она пытается сделать русскую народную музыку модной, привить вкус к ней, пусть и соединяя с жёсткими рок-ритмами. Насколько эта амальгама выглядит гармоничной, судить, наверное, зрителям, которые в большом количестве продолжают ходить на концерты современной этно-музыки. Другой вопрос – насколько это неизбежно.

С одной стороны, такое соединение даёт народным песням и пению какую-то жизнь и шанс на существование в будущем. По большому счёту, забытая и лишь в силу лингвистической инерции сохраняющая приставку «народная», эта музыка интересна преимущественно этнографам и очень ограниченному числу любителей. Редко успешные попытки исполнить «Хазбулата удалого» какой-нибудь нетрезвой компанией на улице всё-таки не в счёт. Весьма велика вероятность, что многочисленные «Голубушки» и «Стёжки-дорожки» со временем просто канут в лету, забудутся, как были забыты былины и практически исчезло искусство сказителей.

Однако верно и то, что исполняемые сейчас Пелагеей композиции – это уже иная музыка, иного духа, чем оригинальная народная. Многие ли на её концертах разбирают, например, слова песен? Соотносят себя с народной культурой (воспринимаемой более глубоко, чем просто возможность поносить льняную одежду с вышивкой)?

Похоже, вопрос это риторический. Русская музыка мелодически богата и чувственна – в ней много современного. Без сомнения, музыка Пелагеи – это неоднозначный эксперимент, но, по крайней мере, предпринимаемый мастером, непонаслышке знакомым с традицией. Если же нет выбора, то, наверное, уж лучше такой опыт, чем забвение. И направление таких музыкальных (поэтических, изобразительных) исследований (при условии добротности работы) могут быть самыми разными.

Александр Рязанцев