65-летие Великой Победы, которое совсем недавно с невиданным размахом отмечала наша страна, по определению не могло оказаться вне зоны внимания организаторов летних кинофестивалей. В частности, на завершившемся Московском кинофестивале незаметно для критики, но весьма помпезно была собрана специальная внеконкурсная программа «Война!» В неё, помимо нашей военной классики («Освобождение. Битва за Берлин» и «Освобождение. Последний штурм» Юрия Озерова), вошло 8 (!) военных шедевров мирового кино («Битва на Неретве» Велько Булайича, «Горит ли Париж?» Рене Клемана, «Мост через реку Квай» Дэвида Лина, «Подводная лодка» Вольфганга Петерсена, «Четыре дня Неаполя» Нанни Лоя и другие). Целый ряд совершенно новых и классических фильмов, затрагивающих военную тему, как игровых, так и документальных, был представлен в других фестивальных программах, в их числе открывавшая фестиваль совсем свежая картина живого французского классика Клода Лелюша «Женщина и мужчины».

Как центральное событие фестиваля замышлялась мировая премьера «Брестской крепости» – одного из самых крупных и самых амбициозных военно-патриотических кинопроектов наступившего тысячелетия. Она состоялась 22 июня, аккурат в 69-ю годовщину начала Великой Отечественной войны, и её почтили своим присутствием множество VIP-гостей. Гости всё никак не могли съехаться, и потому начало задержали на 45 минут. В результате многие зрители вынуждены были уйти задолго до финальных титров – чтобы успеть в метро. Были, впрочем, и те, кто ушёл и по другой причине – их категорически не устраивало то, что они увидели на экране.

– Защита Брестской крепости имела и имеет не военный, а прежде всего, духовный смысл, – сказал, представляя картину зрителям, автор идеи и генеральный продюсер Игорь Угольников. – Несколько раз Гитлеру докладывали, что Брестская крепость взята. И каждый раз выяснялось, что очаг сопротивления не погашен. По сути, это был знаменательный сбой якобы непобедимой машины вермахта. Первый приказ об отступлении был дан немецким генералам в 11 утра 22 июня. Именно тогда война была уже выиграна на каком-то высшем, неземном уровне. Это, мне кажется, остро чувствовал и сам Гитлер. Неслучайно он приехал посмотреть на развалины крепости 26 августа... Говорят, его поразила надпись на стене: «Умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина». Для меня это животрепещущая тема, очень важно, чтобы помнили, чтобы знали, какими были наши деды и какой потенциал у нас. Сейчас так много рафинированной молодёжи, а тут – настоящие мужчины и настоящие женщины.

Такой вот благородный замысел был у известного артиста и шоумена. Будучи человеком предприимчивым, он ещё два года назад сумел убедить влиятельных людей как в России, так и в Белоруссии, что такое кино крайне актуально и в свете приближающегося 65-летия Победы, и в свете патриотического воспитания народов двух братских стран, готовящихся жить в едином Союзном государстве. И в политическом смысле. На это деньги нельзя жалеть, и на всё про всё Союзным государством было выделено девять миллионов долларов: 65 процентов – от России, 35 процентов –от Беларуси. За реализацию проекта взялись выигравшая тендер российская кинокомпания «Централ Партнёршип» и Национальная киностудия «Беларусьфильм».

После долгих поисков режиссёра продюсеры остановились на кандидатуре 35-летнего Александра Котта, который после многообещающего дебюта «Ехали два шофёра» (2002) переключился на сериалы («Конвой PQ-17» (2004), «Герой нашего времени» (2006) и другие), и работа закипела. Удалось добиться разрешения на съёмки непосредственно в Брестской крепости.

– Для меня это история не про крепость, – отмечал режиссёр, – а про первые дни войны. Именно в Брестской крепости в первые три-четыре дня войны проявилось всё: от хаоса, паники до обретения силы, которая потом и привела советский народ к победе. У актёров, которые играют главных героев, есть внешнее сходство с прототипами. Но это не ретро. Это современное кино – точная реконструкция, созданная на основе исторических документов.

Довольно большое (пожалуй, слишком большое) место в картине, длящейся почти два с половиной часа, занимает экспозиция – реконструкция мирной жизни в крепости за день до начала войны. А затем последовал поток (с небольшими перерывами) батальных сцен, начало которому положила бомбардировка крепости фашистской авиацией и множество коротких кровавых эпизодов, призванных показать весь ужас войны и панику, охватившую как мирных жителей, так и военнослужащих. Этот поток складывается из сцен, снятых в трёх главных очагах сопротивления, возглавляемых командиром полка Петром Гавриловым (Александр Коршунов), комиссаром Ефимом Фоминым (Павел Деревянко) и начальником 9-й погранзаставы Андреем Кижеватовым (Андрей Мерзликин). Всё это показано как бы глазами 15-летнего Сашки Акимова (Алёша Копашов), воспитанника музыкального взвода. У него, кстати, был прототип – Петя Клыпа, один из немногих выживших защитников Брестской крепости.

А теперь о главном: насколько соответствует намерениям создателей картины и нашим ожиданиям конечный результат? Конечно, у «Брестской крепости» будет свой зритель, скорее всего, подросткового возраста, и это уже хорошо. Помнится, для меня в детстве культовым был «Бессмертный гарнизон» на эту же тему – раз пять смотрел его с приятелями. Мы играли в Брестскую крепость, восхищались героизмом её защитников, и это осталось в нас до сих пор. И кто знает, может быть, отчасти под влиянием «Бессмертного гарнизона» я после школы решил поступать в военное училище.

Конечно, если сравнивать фильм Котта с захлестнувшим кинотеатры и телевизионный эфир потоком халтуры и полухалтуры, который постоянно пополняется нашими кинематографистами (я уже не говорю о сериальном мыле), то он вне конкуренции. Но, согласитесь, этого мало. Память героев и негероев – всех тех, кто отдал свою жизнь ради Великой Победы, достойна действительно талантливого и глубокого художественного осмысления.

А его-то мы, к сожалению, не увидели. Не скажу, что меня впечатлили батальные сцены, которые, как не раз подчёркивали режиссёр и генеральный продюсер, снимались максимально реалистично, чтобы всё было «по правде». Бомбардировка крепости, например, ни в какое сравнение не идёт с бомбардировкой немецких позиций в фильме Спилберга «Спасти рядового Райна». Куда более эффектно и художественно мотивированно сняты обстрелы и рукопашные бои в другом знаменитом фильме – «Самый длинный день» (его на фестивале показали в программе «Война!»), сделанном в далёком 1962 году, когда о компьютерной графике понятия не имели. И вот спустя полвека, в эпоху новейших технологий мы пытаемся дедовскими методами воссоздать атмосферу жуткой бойни, рассказать о том, что пережили защитники Брестской крепости.

И дело тут не только в современных спецэффектах, искусстве постановки боевых эпизодов, но и в элементарном. Представьте себе картину: у бойниц за толстыми крепостными стенами затаились наши бойцы. К ним приближаются немцы, их довольно много. Вроде бы двух мнений быть не может: нужно подпустить поближе и открыть огонь. А если уж кто и прорвётся – тогда в рукопашную. Но, оказывается, возможно и другое мнение: вот уж воистину нет предела режиссёрской фантазии! Когда немцы приблизились метров на 50, наши во главе с героем Павла Деревянко вдруг ринулись в атаку. И завязалась рукопашная, в которой гибли, как правило, немцы – здоровенные лбы, прекрасно подготовленные к войне, вооружённые до зубов, а наши парни орудовали кто винтовкой, кто штыком, а кто и... обыкновенной табуреткой.

Когда смотрел эту нелепую сцену (было немало и других), меня оторопь взяла: а был ли на картине военный консультант? Да и не обязательно в данном случае быть профессиональным военным, элементарной логики достаточно, чтобы понять: немцы, вооружённые пулемётами и автоматами, просто не дали бы нашим добежать до рукопашной – всех бы положили! А тут табуретки!

Упрёков заслуживают не только режиссёр, но и исполнители главных ролей. Хорошо сыгравшие в других фильмах, Павел Деревянко, Андрей Мерзликин, Александр Коршунов, Евгений Цыганов и другие, оказались не готовы выжать всё возможное из пусть и довольно скудного драматургического материала, чтобы представить своих персонажей не типажами, не масками, а живыми людьми, оказавшимися в настоящем аду, страдающими, теряющими последние силы, но готовыми к подвигу.

По иронии судьбы (или так было задумано?) в одно время с «Брестской крепостью» в соседнем зале шла картина Элема Климова «Иди и смотри». И в её титрах значится «Беларусьфильм», и в ней война увидена как бы глазами мальчика. Шокирующе страшная война. Зрители уходили из кинозалов опустошёнными и... просветлёнными, осознавшими цену Победы. Так этот шедевр воспринимали двадцать пять лет назад, подобные чувства испытываешь и сейчас, после очередного просмотра. Умеем ведь! Или умели тогда, а теперь не умеем? Не умеем? Так давайте учиться! У того же Климова, у Григория Чухрая, создавшего бессмертную «Балладу о солдате», у Сергея Бондарчука, поразившего нас в своё время такими шедеврами, как «Судьба человека» и «Они сражались за Родину».

Есть чему поучиться и у наших зарубежных современников. В том числе у израильского режиссёра-дебютанта Шмуэля Маоза, чья военная драма «Ливан» сенсационно победила в прошлом году на МКФ в Венеции, а в этом году была представлена на Московском фестивале в авторской программе Петра Шепотинника «81/2 фильмов».

В июне 1982 года будущий режиссёр как танкист-наводчик участвовал в первой Ливанской войне. В самом начале войны экипаж их танка – четвёрка 20-летних парней-резервистов – получил приказ в сопровождении группы спецназовцев прочесать разбомблённый израильской авиацией приграничный ливанский городок. Всего сутки длилась операция, и за это время ребята успели узнать, что такое ад войны, испытать его вселенский кошмар. Эти сутки опрокинули их жизни. Один из парней погиб в страшных муках, командир экипажа навсегда покинул Израиль, второй из оставшихся в живых стал ортодоксальным верующим, а будущий лауреат «Золотого Льва» Венецианского фестиваля вернулся к маме. «Мать обнимала меня, плакала и благодарила моего покойного отца, Бога и всех, кто помог мне остаться целым и невредимым, – вспоминает Шмуэль Маоз. – Только она ошибалась. Вообще-то я домой не вернулся. Она понятия не имела, что её сын умер там, в Ливане, и она обнимает пустую оболочку. Я жил по инерции, по инерции закончил курс кинематографии в Театральной школе "Бейт-Цви", изредка снимал короткометражки. И мне потребовалось более двадцати лет, чтобы, наконец, "вернуться домой". А "вернулся" я, когда написал сценарий этого фильма».

«Ливан» тяжело смотреть. И не потому, что действие происходит в танке (процентов 90-95 экранного времени) и в основном ночью. Картина оглушает своим внутренним драматизмом, потрясающим эмоциональным накалом. Режиссёр словно бы помещает нас, зрителей, в тот самый танк и заставляет пережить то, что четверть с лишним века назад довелось пережить ему.

Посмотрев эту мощную, удивительно искреннюю и удивительно талантливую картину, я часа два приходил в себя. А затем началась «Брестская крепость», которая, увы, не вызывала никаких эмоций – говорю о своём личном восприятии, кто-то, вполне возможно, будет в восторге от нашего военно-патриотического блокбастера. Я смотрел на экран и вдруг подумал, что нашим военно-патриотическим «воспитателям» не помешало бы увидеть «Ливан». Может быть, им стало бы немножко стыдно...

Геннадий Белостоцкий,
газета «Культура», специально для «Русского мира»