Удивительный мастер песочной анимации Ксения Симонова стала одной из сенсаций уходящего года. Очаровательная 24-летняя победительница финала Всеукраинского конкурса «У Украины есть таланты» –  одна из наиболее обсуждаемых фигур в русскоязычном и мировом Интернете. А победившая на конкурсе композиция Симоновой «Реквием из песка», размещённая как видеоклип на YouTube, стала мировым лидером по количеству просмотров среди аналогичных анимационных работ. Удивительный результат с учётом того, что «Реквием» – серьёзное произведение,  посвящённое памяти павших героев Великой Отечественной войны.

3 ноября 2009 г. в Москве Ксения Симонова показала «Реквием» участникам III Ассамблеи Русского мира, предварив им старт масштабной акции фонда «Русский мир – память сердца», приуроченной к 65-летию Победы. Мы представляем этот «песочный» видеошедевр на сайте фонда и сопровождаем его эксклюзивным интервью, данным на днях Ксенией Симоновой обозревателю журнала «Русский мир.ru» Евгению Верлину.      


– Каждый день ваши картины смотрят в Сети свыше сотни тысяч новых посетителей. Вас это не удивляет? Вы какие-то усилия прикладываете, чтобы «проталкивать» своё искусство в Интернете?

–  Нас с мужем это поначалу удивляло, а потом мы перестали обращать внимание. Картины живут там своей жизнью, а информация о них передаётся по «сарафанному радио». Так что никаких усилий с нашей стороны. Тем более что и заниматься нам этим некогда: днём ребёнок, другие заботы, а ночью – песок.

– То есть картины из песка… А вот малыш, который изображён в «Настеньке», в других картинах, случайно не похож на вашего ребёнка?

– Они у меня все похожи на него. Он у меня мальчик, зовут Дима.

– А девушки, женщины на кого похожи?

– Вообще, психофизиологические исследования по художникам проводились –  а я психофизиолог по первой специальности,  – так вот они показывают, что для художников это характерно.  То есть, делая свои картины, художник первым делом рисует себя, своих детей и детей, похожих на своих.

– Как получилось, что у вас две специальности?

– Я училась сначала в Рязани в художественном училище, но мама, сама художник, была против и настояла, чтобы я приобрела другую специальность. Так я поступила на психфак Симферопольского университета, но через год стала параллельно учиться на полиграфическом отделении Крымского филиала Украинской академии печати. Специальность – графика. Беременная, заканчивала первый вуз, а когда уже Диме было полгодика, с ним на руках защищала диплом во втором. Меня приглашали в аспирантуру; была возможность работать по психологии по очень серьёзной тематике, но в итоге дальнейшую учёбу пришлось приостановить. 

– А то, что вы психолог, вам помогает творить?

– Да, об этом часто спрашивают…

– Просто почитал форумы в Интернете, и один человек там пишет, что раньше не умел плакать (называется это синдромом сухих глаз), а тут, посмотрев «Реквием из песка», впервые заплакал. Умение вот так воздействовать идёт у вас от сердца или всё же профессиональные знания являются определяющими?

– Не буду лукавить – конечно, профессиональные знания работают. Но скажу, что эта тема – «Реквием» – была создана не для показа по телевидению и не для большой аудитории. Картина создавалась для Евпатории, чтобы показать её 8 мая на мероприятии на мемориале «Красная горка», установленном на том месте, где было расстреляно в 1943 году 12 тысяч 150 евпаторийцев. На концерте по случаю Дня Победы было несколько тысяч человек, и среди них около пятисот ветеранов войны. То есть этот номер был специально для них сделан, и мы никуда его не собирались везти. А потом передумали, решили показать на конкурсе именно этот номер.

– Почему передумали?

– Мы с мужем были уверены, что не пройдём дальше, после первого тура, а раз так, то решили привнести какой-то смысл в нашу работу. Вот так мы и рассказали эту историю на всеукраинском конкурсе талантов в Киеве 5 июня… И вдруг мы, как ни странно, прошли в полуфинал, а потом и в финал! То есть не было никакого специального умысла. В отличие от того номера, что был подготовлен сначала, но на конкурсе не был показан. Тот был очень весёлый, красиво сделан, time code у него был и т. д. А «Реквием» очень спонтанный получился, не выверенный ни по картинкам, ни композиционно. Да и в психологическом плане мы ничего здесь особо не использовали.

– Но всё-таки что-то используете? 

– Хотя я применяю здесь свои навыки, но это не совсем психоаналитика. У меня другая специальность, я психофизиолог, то есть я не имею отношения ни к школе Фрейда, ни к школе Юнга. Я всё-таки продукт советской школы, школы Павлова, я больше по мозгам специализируюсь. А по второй специальности я художник-полиграфист, в этом качестве проработала полтора года. У меня даже был свой глянцевый журнал, но потом наступил кризис… и с сентября 2008 года я стала заниматься песком. Вот такая удивительная и странная история.

– А вот откуда, как взялась эта фраза, которая в самом конце картины появляется: «Ты всегда рядом»?

– Это от моей более ранней работы идёт, которая называется «Ты всегда возвращаешься». Это про папу, который вернулся с войны. Конечно, некоего собирательного папу. А вот здесь папа не вернулся. Но всё равно эти люди – герои, не вернувшиеся с войны, – всегда рядом с нами! Отсюда и такие слова родились. К сожалению, за эти слова меня очень сильно обзывают украинские националисты, относят меня к разным «промоскальским» движениям. И я хочу сказать, что историю у нас действительно переписывают. Сама читала учебник, где написано, что в 1943 году войска СС «освободили Галичину и другие земли Западной Украины от советских войск», ну и дальше типа спасибо большое войскам СС. Когда я прочитала это, то не постеснялась высказать, и не раз, своё мнение об этом в прессе. Хотя меня после этого ещё больше стали ругать, но я всё равно считаю, что это величайший грех так говорить о войне.

– Я обратил внимание, что, когда вы рисовали свой «Реквием» в Москве, на экране получилось не совсем то женское лицо, что мы видим в видеозаписи вашего исполнения «Реквиема», вывешенной на YouTube. Вы каждый раз импровизируете? Или просто не можете повторить то, что уже один раз получилось в Киеве, причём здорово получилось.

– Не знаю, как с этим быть. Повторить-то могу. Но каждый раз получается совершенно по-разному. Это естественно, и я ничего не могу с этим поделать.  Они, мои герои, совершенно отдельно от меня живут. Вот я начинаю делать на сцене историю и говорю иногда ей, своей героине: «Я не знаю, какая ты у меня сегодня получишься – красивая или нет, грустная или нет». Я никогда не контролирую этот процесс, когда показываю свои истории на сцене. Кстати, если сама песочная анимация уже давно существует, то вот родоначальником её сценической формы выступила я. И всё благодаря моему мужу Игорю, гениальному театральному режиссёру (смеётся).

– А ваша осетинская картина, как она появилась?

– Вы имеете в виду историю «08.08.08. In Memory of Osetian War victims» (Памяти жертв Осетинской войны)?

– Вы сказали историю?

– Вообще-то я свои картины называю историями. Это истории жизни, рассказанные – первоначально на сцене, а потом выложенные в Интернете – средствами песочной анимации. Осетинская история появилась 9 августа 2009 года, через год и день после начала войны в Южной Осетии. В годовщину решила сделать, но 8 августа мы с мужем ещё были в поездке, а как вернулись домой, сразу сделала это.

– А вы или ваши близкие имели какое-то отношение к событиям в Южной Осетии?

– Нет. Меня часто об этом спрашивают. И я уже не хочу на эту тему больше говорить. Обзывают меня «путинским адъютантом» и т. д. Но ничей я не адъютант! И не агент Путина, Москвы! И не собиралась я «оскорблять грузинский народ», как мне написал кто-то из Грузии на мой личный сайт. Просто я эту трагедию очень сильно пережила тогда, в августе 2008-го. Моему Димке тогда ещё годика не  исполнилось, и когда я узнала, что там погибали дети и беременные женщины, то… Во-первых, у меня молоко пропало, и вообще такой шок был, что я неделю есть не могла. Может быть, не всех кормящих женщин это так затронуло, но вот меня это очень сильно поразило. Настолько, что спустя ровно год я решила это сделать. Но ещё раз хочу подчеркнуть: эта история не имеет никакого отношения ни к политикам, ни к политическим заказам. Она, как и остальные, исходит вот отсюда (показывает на сердце).

– Какие планы на ближайшее время?

– 25-го декабря летим на Мальту – по личному приглашению президента этой страны. Там  приму участие в благотворительном концерте для деток-инвалидов.

– Мальтийских?

– Нет, детей наших соотечественников, проживающих там. В том числе средства будут собираться и для одной русской девочки, которая была покалечена в результате несчастного случая на стройке. Для них и проводится благотворительный рождественский бал. Кстати, организаторами бала является Русская школа на Мальте, с директором которой, Снежаной Бодиштяну, мы познакомились на Ассамблее Русского мира 3 ноября.  Мы сразу же согласились поехать туда ещё и потому, что нам, нашему благотворительному движению, которое мы с мужем недавно создали, мальтийские власти обещали принять несколько больных деток на лечение на Мальте будущим летом.

А 29 декабря откроется моя первая персональная художественная выставка для крымчан. С 3 декабря выставка работает в Евпатории, а сейчас  она переезжает в Симферополь. Её сразу же пригласили в мировое турне – по европейским столицам, в Америку, Корею, но я очень хотела, чтобы первыми выставку моих работ – а это картины в самых разных жанрах – увидели мои земляки, крымчане. В Евпатории выставка имела колоссальный успех, и я очень надеюсь, что в Симферополе он повторится. Она будет выставлена в Художественном музее, и это для меня большая честь: ведь там экспонируются картины Шишкина, Репина и других великих мастеров. То есть это не только очень почётно, но и трепетно.

– Придётся тогда картину какую-то подарить музею?

– Придётся. Вообще, выставка насчитывает свыше двухсот работ, из них полсотни – это мои «песочные» картины. Точнее, это не картины как таковые, а большие фотографии, сделанные сверху над столом, на котором я работаю. На эту мысль меня натолкнули поклонники моего творчества, которые спрашивали, не жалко ли мне каждый раз стирать то, что я делаю на столе из песка. Вот мы и купили профессиональное фотооборудование и делаем такие огромные фотографии, оформляя их как картины. Но большая часть – это мои графические работы. В 2006 году я разработала новое направление в живописи, которое назвала психоаналитической графикой. Это картины, которые сочетают психологические постулаты с искусством. Соединяются мои качества как психолога и как художника-графика. Как психолог я могу эти образы выделить – какие-то психологические архетипы, внутренние проекции, личные фантазии, а как художник я их визуализирую. То есть, можно сказать,  я первый психолог, который рисует, переносит на лист бумаги психоаналитические понятия.

– А после Мальты куда вы собираетесь?

– Потом, но уже после Нового года, будет Вена, выставка будет проходить в галерее Каренина – это в самом центре, рядом с Венской оперой. Весной последуют Париж, Лондон, возможно, Берлин. Ещё в Лос-Анджелес пригласили, но не знаю, успею ли. Ведь везде нужно лично присутствовать, выступать. В общем, мне ещё нужно выбрать, куда ехать. Тем более что к концу года я хотела бы представить выставку ещё и в Киеве.

– А Москва?

– Если в Москву пригласят, буду особенно рада, но пока не было времени связаться с московскими галеристами. Да я и не хочу сама напрашиваться. Да, в одном из проектов пригласила поучаствовать компания «Уолт Дисней».

– Приглашение от Цирка де Солей в силе?

– Лежит у нас дома проект контракта, пока рассматривается.

– Он, что, очень кабальный?

– Думаю, что он закроет нам возможность свободного воздуха. Нет, это не кабала, но уже серьёзная, постоянная работа, требующая полной отдачи сил и массу времени. Хотя контракт достаточно классный и по деньгам, и по всему остальному. Больше ничего не могу сказать: там есть пункт, предусматривающий конфиденциальность переговорного процесса.

– А Олимпиада в Ванкувере, приглашение выступить там в силе?

– Ой, об этом мы вообще забыли, будем после Нового года, видимо, звонить в оргкомитет. Ведь у нас столько событий в последние недели было. 5 декабря наша Ника умерла – дочка людей, которые обратились к нам за помощью. И я сделала историю из песка её памяти – про ангела, который поднялся на небо. А спустя несколько дней появился мальчик, у которого ДЦП, ему надо помочь с лечением…

– А Настеньке – героине вашей видеокартины «Помогите Настеньке» – вы собрали деньги на лечение?

– Насколько нам известно, они уже уехали в Израиль, где Настеньке предстоит операция. Об этом узнали не от её родителей, которых мы даже ни разу не видели, а из газет. Но, честно говоря, мы в случае с Настенькой никаких особых усилий не прикладывали; просто я сделала – это было в начале лета, перед самым финалом конкурса, –  ролик в Интернете с призывом помочь Настеньке и опубликовала прямо в ролике банковский счёт её родителей для сбора денег. Ну и, видимо, получилось от души – люди сразу стали пересылать деньги. А идея сделать свой благотворительный фонд появилась много раньше, летом 2008-го, после рождения моего сыночка Димы. Правда, пока у нас не фонд – на него ведь много сил надо потратить, чтобы создать, – а просто движение. Мы стараемся помочь больным детям.