Константин Бессонов – новосибирский предприниматель, основатель компании «Термофор», одного из ведущих в России производителей дровяных печей. Продукция «Термофора» реализуется не только в России, но и в странах СНГ, а также в Евросоюзе. Модельный ряд предприятия постоянно пополняется, появляются новые разработки, над которыми трудится серьёзный коллектив конструкторов и инженеров. В каком-то смысле «Термофор» – это один из примеров успешного бизнеса, начинавшегося когда-то едва ли не «на коленке» и связанного при этом не с продажей сырья, а с разработкой нового продукта высокого качества, пользующегося спросом не только на внутреннем рынке. Учитывая же особое отношение к дровяным печам и тем более к баням, которое давно сложилось в России, мы можем рассмотреть опыт «Термофора» и как культурное явление. Во всяком случае, это одна из попыток ответить на вопрос, что нужно для появления в России успешных продуктов, не имеющих отношения к нефти и газу и говорящих о стране что-то если не новое, то хотя бы интересное.

– Константин, что вас подвигло заняться печным производством?

– В любом деле есть три кита – желание, умение и возможности. Главное – желание. Как говорил Стив Джобс, в любом деле самое главное – страстное желание достичь цели и отсутствие денег. Оба эти фактора в случае с «Термофором» были включены на полную катушку. Есть такая поговорка: «Работа – последнее прибежище тех, кто больше ни на что не способен». Когда я решил заняться своим делом, все заводы были приватизированы, а ископаемые распределены. Надо было что-то придумывать. Дальше я понял, что баня в России – национальная идея. Зима длится девять месяцев, а Сибирь – холодный край, где должны делаться хорошие печки. В советские годы я работал инженером на авиазаводе, поэтому понимаю техническую сторону дела. А Новосибирск, как промышленный, образовательный и транспортный центр Сибири, предоставляет хорошую инфраструктуру для развития любого бизнеса.

– Иными словами, печь – это то, что первое приходит в голову.

– В России печку не делал, кажется, только ленивый. У нас лишь сейчас приходит поколение, которое считает нормальным, что печку можно купить в магазине. Я сам помню ещё, как многие начальники советских времён и директора заводов в свободное время разрабатывали модели печек для своих дач, а потом покупали бутылку водки и договаривались со сварщиками. Эти времена сейчас уходят, в том числе и с нашей помощью.

– Но поэтому производство печек в России многими воспринимается чем-то локальным, вроде «свечного заводика в Самаре».

– Я смотрю на это принципиально по-другому. Я люблю ставить масштабные задачи и в своё время просто подумал о том, чем можно заниматься в Сибири таким, чтобы тебя серьёзно воспринимали во всём мире. Некоторые ниши в этом смысле естественные, и связанные с ними стереотипы давно работают – например, что хорошую электронику делают в Японии, а хорошие бананы растут в Африке. А что можно делать в Сибири? В Сибири холодно, поэтому здесь можно и нужно делать печки. Продукция «Термофора» сейчас продаётся во многих странах, в том числе и в Европе. И везде понятие «сибирская печка» играло нам на руку. То есть партнёры заранее воспринимали печи из такого холодного края, как хорошие.

– Но Сибирь мало кем вне пределов России воспринимается как край чего-то современного. Да и в России тоже.

– Да, недавно специалисты в области маркетинга, которых мы нанимали, советовали убрать определение «сибирская» из продукции «Термофора». Они говорили о том, что это современная продукция, а Сибирь ассоциируется с чем-то традиционным – валенками и кирзовыми сапогами. Но я категорически отказался это делать, поскольку Сибирь для покупателя должна быть ничем не хуже Канады и Финляндии как родина вызывающих доверие печек.

– А почему Сибирь, а не Россия? «Русская  печка» – это ведь тоже в каком-то смысле бренд?

– Между прочим, мы намеренно заявили о себе как о производителях «сибирских», а не «русских» печек. Россия – это государство, и к нему отношение может быть сложным. А Сибирь – это уже что-то другое. В своё время, когда мы выходили на рынки Латвии, я советовался с партнёрами-латышами о том, стоит ли оставлять название «сибирская печка», учитывая отношение к России в Латвии. Но они сказали, что всё в порядке. «Мы не любим Россию, которая ссылала наших предков в Сибирь, но от Сибири и общения с простыми сибиряками у многих осталась тёплая память».

– Если Сибирь так важна для успеха вашего бренда, то скажите, каким вам видится ваша роль в регионе?

– Меня печалит, что Россия, Сибирь вообще и Новосибирск в частности практически не участвуют в создании материальной культуры. Такие ниши, как «швейцарские часы» или «финские телефоны», уже заняты. Со своим «Термофором» я стараюсь внести посильный вклад в изменение этой ситуации.

–  А можно ли, по-вашему, здесь что-то кардинально исправить? Если говорить о региональном масштабе.

– Всё начинается с идеологии. Меня печалит, что обществу навязывается идеал потребления. Как житель Новосибирска, я, конечно, радуюсь, что появляются новые дороги и супермаркеты в шаговой доступности. Но мне, например, неприятно, что Новосибирск теряет значение научно-промышленного центра. А если говорить конкретно, то следует провести некий ситуационный анализ, как использовать имеющиеся ресурсы. Есть ли в Новосибирске научно-промышленные разработки? Есть! Есть недозагруженные мощности? Тоже есть! Есть маркетологи. И деньги есть – во всяком случае, были до начала кризиса. Но всё это живёт отдельной жизнью. Пока, к сожалению, я не знаю в Новосибирске площадки, где встречаются изобретения, мощности, маркетинг и деньги.

Беседовал Станислав Кувалдин