В юбилей классиков русской литературы принято рассуждать об их современности. В чём актуальность Пушкина, Достоевского? Современен ли Толстой или Тургенев? Теперь настал черёд Чехова, 150-летие со дня рождения которого мы отмечаем. Вопрос стал уже практически ритуальным. Следуя традиции, зададимся им и мы. Чем же актуален Чехов?

Ответы на этот вопрос дают, конечно, самые разные. «Антон Павлович писал, прежде всего, о человеке, о человеческом достоинстве, о том, что нужно по капле из себя раба вытравливать», – говорит, к примеру, зам. министра культуры Андрей Бусыгин в интервью «Комсомолке». Думается, ближе к истине Андрей Кончаловский: «Чехов – это симфония. Симфония жизни. Жизни, без трагических событий, грандиозных свершений или душевных порывов, жизни, в которой нет Героев, а как он сам говорил – простой, серенькой, обывательской жизни…»

Конечно, его рассказы, повести и драмы с интересом читаются и сейчас. В них есть хороший юмор и утончённый драматизм. Это качества на все времена. Почему же развитому человеку не почитать Чехова и в наше время? Но всё же, чем Чехов актуален – именно для нас, сейчас?

«Нравственные ценности, важные для русского человека, но задавленные в эпоху мировых войн и революций, хранились у Чехова. Поэтому сейчас он оказался самым актуальным писателем, даже более, чем сам мог себе представить», – утверждает Лев Аннинский. Это верно, но мне кажется, есть ещё кое-что, имеющее отношение к внешней, сюжетной стороне его прозы, особенно ранних рассказов. Применительно к Чехову это очень важно. Его персонажи живут старательно, совершая весь будничный ритуал, конфликт рождается в непосредственной связи с тяжеловесным бытом – по словам самого Чехова, герои его драм «обедают, пьют чай, а в это время рушатся их судьбы». Настоящий драматизм рождается, казалось бы, из естественного хода вещей, из жизненного бормотания. В этом суть дела.

В позднем Советском Союзе с его серьёзностью и особым жизненным порядком отсутствовали многие составляющие того уклада, в котором живут герои Чехова и который нам теперь кажется весьма естественным. Как ни парадоксально, спустя десятилетия это делает Чехова более современным.

Вот герои «Выигрышного билета» мечтают о том, что бы они сделали с крупным выигрышем в лотерею. Мгновенно в их головах рождается новая, поэтичная жизнь. Иван Дмитрич видит себя хозяином небольшого имения в Тульской или Орловской губернии. Затем, тоже в мечтах, он едет путешествовать за границу. В советские времена так о деньгах не мечтали, о поездках за рубеж думали лишь немногие, а имение и дача в шесть соток – предел желаний многих горожан – мало имеют общего. Не так для нас, сегодняшних. Даже простое перечисление маршрутов путешествий Ивана Дмитрича покажется многим очень знакомым: Южная Франция, Италия, Индия… Хорошая дача и именно там, где хочется, а не там, где удалось купить или где дают участок, – что ж, и тут нет ничего невозможного. Ну а о том, что можно сделать с такой суммой, можете помечтать сами.

Пассажир 1-го класса беседует со своим визави. Он сетует на то, что публику не интересуют люди дела или серьёзные события – популярны лишь пожары, модные певички и прочие кумиры толпы. Переживания инженера Крикунова, конечно же, более понятны теперь, чем, скажем, лет 30–40 назад, во времена официозного культа человека труда и излишней серьёзности газетного слога.

Г-н Воротов, желая изучить французский язык («Для человека образованного незнание языков составляет большое неудобство»), нанимает бедную учительницу. Со временем, понимая, что учит она плохо, он решает отказаться от уроков, но, увидев её смущение, понимает, как ей нужен этот заработок. Представить себе бедную учительницу можно было и раньше, но для советского человека в таком сочувствии было больше литературного прекраснодушия, сейчас же это больше из области реального.

Подобных примеров можно привести ещё много, и все они говорят о нашем явном читательском преимуществе. Многое – конечно, при желании – мы можем чувствовать вернее, острее. Действительность его рассказов проступает более чётко, а значит, мы получаем дополнительные мотивы для сопереживания. Но зачем об этом долго говорить? Лучше откройте Чехова и убедитесь в этом сами!