Мы пришли в Севастополь, едва рассвело. Мы – это более 300 человек, участников морского похода-паломничества, организованного Центром национальной славы и Фондом Андрея Первозванного и посвящённого 90-летию Белого исхода из Крыма.

Символичность момента должна была заключаться в том, что мы, повторив путь Белой эмиграции в обратном порядке, возвратились домой. Возвратились вместе с потомками этих самых русских эмигрантов, выброшенных из России после октябрьских событий 1917-го. С Трубецкими, Шаховскими, Чавчавадзе, Шидловскими, Капнистами…

На пограничном посту севастопольского порта мрачный мужчина в непривычной форме строго и однообразно интересовался у каждого, проходящего контроль, нет ли оружия, наркотиков, сколько валюты, с какой вообще целью? Спрашивал по-русски, но как-то не по-русски.

Было очевидно, что ему глубоко всё равно, есть ли у нас наркотики и оружие. В равной степени его абсолютно не тревожила цель, с которой мы прибыли на Украину. Но нас – коробило. Потому что в Турции и Греции, Мальте и Тунисе, странах, безусловно, разных по части пограничной системы, нас ни о чём таком спрашивать даже не думали. Молча бросали короткие взгляды в документ – и всё.

А тут!.. Русский город на украинской земле.

Я не был в Севастополе лет 35. Но уж больно красив и изящен этот город, чтобы за какую-то треть века его забыть. И, должен признать, город почти не изменился. Всё так же бел, всё так же строг, всё так же стоит лицом к морю. Да, на окраинах появились новостройки, кое-где в жилых кварталах однодворцев на Корабельной стороне видны современные ондулиновые крыши особняков. Но в целом – всё такой же любимый Севастополь!

Только слишком много рекламы на невысоких улицах. Куда больше, чем даже в Москве. И почти вся – на украинской мове. Названия улиц и площадей знакомы – Нахимова, Корнилова, Лазарева, но таблички на стенах разглядеть почти невозможно – мешают стенды, растяжки, билборды и баннеры. Вот это ощущение – какой-то постоянной помехи в восприятии окружающего – не отпускало ни на минуту. Ни в Севастополе, ни позже, на улицах Симферополя, которые мы проехали по дороге к аэропорту.

Полновесный ответ, как я понял позже, размышляя в самолёте о крымских впечатлениях, дала экскурсовод в Севастополе. Дама дородная, брюнетистая, говорившая без выраженного акцента и, несмотря на внушительность форм, бежавшая по маршруту со скоростью лани. И дело не в том, что дама за полтора часа общения поведала нам такое количество исторических ошибок, неточностей и прочего мусора, что не сравнить ни с каким современным учебником истории, которые, как известно, тоже…

Дело в том, с каким отношением к «фактам», с каким настроением к «аргументам» работала наша проводница! Видя перед собой русскую группу, она с показным спокойствием рассказывала:

– об обороне Севастополя в годы Второй мировой войны;
– о гетмане Сагайдачном, освободившем украинский народ от польского ига;
– о гетмане Хмельницком, отдавшем этот народ под колониальный гнёт Российской империи;
– о Крымской войне, в которой забытая Богом крепостническая Россия воевала кремниевыми ружьями на деревянных кораблях.

При этом нарочито подчёркивалось, как в Севастополе любят и уважают адмиралов Корнилова, Нахимова и Истомина. Невольно закрадывалась мысль, что все три адмирала были-таки этническими малороссами и выходцами из крепостного крестьянства. И совершенно не объяснялось, как же отсталая русская армия смогла удерживать город против вооружённых штуцерами и плавающим на железных пароходах англо-французско-турецких войск.

Апофеоз творчества экскурсовода, в холодные месяцы, по её собственному признанию, преподающей в школе неподалёку от Малахова кургана, – заявление о том, что какая-то невзрачная улица на окраине Севастополя названа в честь героя-подпольщика, уничтоженного белогвардейцами.

Мы, знавшие об уничтоженных в Севастополе в 1917-1921 годах русских офицерах, священниках, интеллигентах несколько более, молча переглянулись. Но промолчали. Потому как что можно противопоставить глупости? Только две вещи – образование и воспитание. Но времени образовывать и воспитывать взрослую женщину, замороченную за 20 лет, прожитых в свободной Украине в состоянии депрессивного психоза, у нас, к сожалению, не было.

И вспомнились те 20 лет, что разделили старую Россию и эпоху советских репрессий. Много ли надо времени, чтобы разбудить в людях ненависть к себе подобным?

Хорошо, что в русском городе Севастополе русские строят сегодня жилые кварталы и прочую инфраструктуру. Хорошо, что в день нашего прибытия был открыт памятник общему для всех христианских народов святителю Николаю Мирликийскому. А вот хватит ли сил у нас – русских и украинцев – избавиться от жуткой смеси шовинизма и большевизма, пропитавшего мозги людям даже в самом русском городе Украины – Севастополе?

Очень хочется, чтобы хватило!

Михаил Быков