Состоявшийся 18 февраля референдум о придании русскому статуса второго государственного языка в Латвии завершился так, как и должен был завершиться. Никакого чуда, на которое, впрочем, вряд ли кто надеялся, не произошло. Из принявших участие в голосовании 1 млн 97 тыс. человек (70,73% от имеющих право голоса) против проголосовали 821 722, или 74,8%, а за – 273 344 человек, или 24,88% избирателей. В Риге за изменение статуса русского языка проголосовало 40% всех пришедших на избирательные участки, а в Даугавпилсе, втором по величине городе страны, 85%. В голосовании не участвовали около 320 тысяч «неграждан», в основном русских и русскоязычных, не имеющих избирательных прав. Это позволило многим экспертам утверждать, что прошедший референдум далеко не в полной мере отражает современное состояние общественного мнения Латвии.

Несмотря на результаты референдума, и сторонники, и противники идеи повышения статуса русского языка заявили по горячим следам о собственном успехе. В действительности говорить о чьих-либо успехах или неудачах, о «победителях» и «побеждённых» не представляется возможным. Вопросы, связанные со статусом русского языка и – шире – с положением русскоязычной общины, по-прежнему остаются в повестке дня латвийской политики, а сам референдум продемонстрировал необходимость продолжения диалога по данным вопросам с участием всех заинтересованных сторон. Другое дело, готовы ли все политические силы в стране к подобному диалогу?

Подготовка референдума

Первопричиной проведения референдума 18 февраля можно считать нынешний статус русского языка. Согласно закону о госязыке, принятому в 2000 году, русский в Латвии считается иностранным, что иначе как нонсенсом не назовёшь. Ведь иностранным традиционно считается язык, у которого в той или иной стране нет своей среды. У русского языка в Латвии среда есть: им владеют в общей сложности 80% жителей республики, а около 40% её населения составляют русские или «русскоязычные». Сейчас положение дел с русским языком даже хуже, чем в 20–30-е гг., когда он имел в Латвии статус языка национального меньшинства.

А непосредственным поводом для референдума стала инициатива ряда националистических латышских партий отменить с 1 сентября нынешнего года государственное финансирование русскоязычных школ. Этот вопрос националисты также собирались вынести на референдум. Но их затея в конечном итоге провалилась. На сбор необходимых согласно действующему законодательству 10 тысяч нотариально заверенных подписей в поддержку всенародного волеизъявления ушёл без малого год, а явка на том референдуме оказалась столь низкой, что он был признан несостоявшимся.

Ответный ход не заставил себя долго ждать. Руководители общества «За родной язык» Владимир  Линдерман и Евгений Осипов весной прошлого года инициировали сбор подписей за проведение референдума об изменении статуса русского языка. В общей сложности было собрано более 187 тысяч подписей при необходимых 150 тысячах. Разработанный законопроект о присвоении русскому языку статуса второго государственного, предусматривавший изменение ряда статей конституции страны, был представлен президенту республики Андрису Берзиньшу, который передал документ депутатам латвийского сейма. Парламентарии большинством голосов отклонили законопроект, однако независимо от их решения вопрос об изменении статуса русского языка должен был быть вынесен на референдум. Позднее, а именно в январе нынешнего года, ряд депутатов сейма от консервативных латышских партий обратился в Конституционный суд страны с иском, в котором оспаривалась законность проведения референдума. Однако судьи, изучив аргументы истцов, сочли их недостаточными для приостановки процедуры референдума.

Первоначально латвийские власти относились к идее референдума о русском языке спокойно и даже безучастно. Но довольно скоро они осознали, что сам факт его проведения, вне зависимости от результата, будет иметь большой политический эффект, и в итоге начали активную агитационную кампанию против придания русскому языку статуса второго государственного и в защиту латышского языка. В этой кампании принимал участие практически весь латышский политический истеблишмент. Накануне референдума президент Андрис Берзиньш, премьер-министр Валдис Домбровскис и спикер парламента Солвита Аболтиня обратились к гражданам страны с призывом прийти на избирательные участки и проголосовать против изменения статуса русского языка. Не остались в стороне и представители латышской творческой интеллигенции.

Рекордная явка

В результате явка на референдуме 18 февраля оказалась рекордной. До этого подобная активность наблюдалась лишь на всенародном голосовании о вступлении в Евросоюз. Тогда на избирательные участки пришли 1 млн 10 тыс. человек. (А в этот раз, напомним, 1 млн. 97 тыс.).

Что касается представителей русскоязычных общественно-политических объединений, а также интеллигенции, то среди них не наблюдалось подобного единства. Некоторые отнеслись и к самой идее проведения референдума, и к предложению придать русскому языку статус второго государственного довольно скептически, а то и откровенно негативно. Так, депутат сейма от блока «Единство» Алексей Лоскутов накануне референдума заявил, что второй государственный язык в стране не нужен. А нужно улучшать обучение русских латышскому языку, причём с самого раннего детства. Писательница Марина Костенецкая, в свою очередь, считает, что русскому языку «ничто не угрожает ни в Латвии, ни в мире». Уже потому, что носителей русского языка «более чем достаточно для полной гарантии его сохранения» повсюду, где он используется. О том, что второй государственный язык не так уж необходим, заявляли и представители крупнейшей «русской партии» Латвии «Центр согласия», и в частности мэр Риги Нил Ушаков. В октябре прошлого года он говорил, что «Центр согласия» не поддержит организованный В. Линдерманом и его сподвижниками сбор подписей в поддержку референдума о русском языке. Потом, правда, сам Ушаков всё же подписался за референдум, что вызвало довольно бурную и, что очевидно, негативную реакцию со стороны многих латышских политиков. И, наоборот, одобрение среди русскоязычных общественных и политических деятелей, а также «простых русских». Что касается партии в целом, то её представители неоднократно заявляли, что при всём своём скептицизме по отношению к идее сделать русский вторым государственным языком, они считают необходимым разобраться в причинах нынешней ситуации: игнорировании интересов русского населения; «неумелой» школьной реформы, в результате которой в русских школах 60% предметов должны преподавать на латышском языке; частых случаях неуважительного отношения к жителям страны, которые недостаточно хорошо владеют государственным языком и т.д.

Тем самым руководители «Центра согласия» вольно или невольно выразили настроения значительной части проживающих в Латвии русских, которые на референдуме голосовали (или проголосовали бы, если б могли) не столько за придание русскому языку статуса второго государственного, а против политики нынешних латвийских властей в отношении национального меньшинства. Иными словами, голосование многих русских и русскоязычных жителей республики носило ярко выраженный протестный характер.

Победители и побеждённые

Известно, что победить на выборах или на референдуме только за счёт протестного голосования практически невозможно. Впрочем, представители русских политических и общественных движений, в том числе и сами инициаторы референдума, довольно трезво оценивали свои шансы. Незадолго до 18 февраля Владимир Линдерман предполагал, что за придание русскому языку статуса второго государственного языка проголосует около 300 тысяч человек. Как видим, он не сильно ошибся в своих прогнозах. И в то же время объявил достигнутый результат собственной победой. Впрочем, как уже отмечалось, ни победителей, ни побеждённых на референдуме не было. А сам он не может служить инструментом для решения столь острых и злободневных вопросов. Это, похоже, понимают и сами инициаторы проведения референдума. Тот же Линдерман заявил по окончании голосования, что русскоязычные жители страны продолжат борьбу за свои права. «Пока конкретных планов у нас нет, – сказал он в интервью латвийскому телевидению. – Мы лишь знаем, что референдум – это не конец. Думаю, что русские жители продолжат борьбу за свои права. Всё, конечно, будет в рамках закона, но борьба продолжится. Наша цель – чтобы начался диалог. Думаю, что он уже начался».

А президент Андрис Берзиньш, также выразивший удовлетворение итогами референдума и поблагодаривший всех, вставших на защиту латышского языка, в свою очередь пообещал «немедленно начать дискуссию, диалог о том, как преодолеть все подозрения, обиды и недоразумения». Впрочем, не исключено, что это довольно расплывчатое обещание так и останется обещанием. Ни власти, ни латышская политическая элита, как отмечают многие эксперты, в том числе и из самой Латвии, к конструктивному диалогу не готовы.

Что дальше?

Дальнейшим шагом, вполне логичным и соответствующим итогам референдума, в ходе которого «за русский язык» проголосовала значительная часть жителей отдельных городов и областей страны, могла бы стать дискуссия о придании русскому статуса регионального языка, в соответствии с Европейской конвенцией о языках национальных меньшинств, которую Латвия подписала, но не ратифицировала. Однако премьер Валдис Домбровскис заявил, что «такая возможность сейчас не рассматривается».

Впрочем, рано или поздно (лучше, конечно, раньше, чем позже) власти прибалтийской республики будут вынуждены реагировать на исходящие снизу, в том числе и от представителей русской общины, сигналы, одним из которых и стал, по мнению Нила Ушакова, прошедший референдум, и вступить с её представителями в конструктивный диалог. Уже потому, что проводившаяся властями на протяжении двадцати лет национальная и языковая политика фактически привела к формированию двухобщинного государства. В конце концов, в приемлемом для всех жителей страны решении языкового и национального (читай – русского) вопросов заинтересованы сами латвийские власти и латышский истеблишмент.

Василий Андреев