Пафос (греч. πάθος – страдание, страсть, возбуждение,
воодушевление) – риторическая категория, соответствующая
стилю, манере или способу выражения чувств, которые
характеризуются эмоциональной возвышенностью, воодушевлением.
Википедия

Возвращение домой описано многими поэтами и романистами, нарисовано многими художниками. В «Возвращении блудного сына» Рембрандт изобразил трагическую сцену: сын возвращается домой после долгих лет отсутствия, отец не может его увидеть, но хотя бы может простить. Вся сцена насыщена тёмными красками, её участники скорбят по утраченному времени, по непониманию, которое было между отцом и сыном, cловом, все скорбят о прошлом. Яркий луч света, падающий на лицо слепого отца, показывает нам его просветление, он наконец «видит» всю суть прошлой размолвки с сыном.

Когда эмигранты приезжают на родину, они не видят и следа того рембрантовского пафоса в лицах друзей юности и даже близких родственников. Сами же уехавшие воспринимают страну скорее как фантик от любимой конфеты, нежели надгробие могилы незаслуженно забытого рыцаря. Куда же делся пафос, это воодушевление?

Это греческое слово никак не даёт покоя тем, кто пытается понять свои чувства. Мой приятель Пётр всё время катается туда-сюда. Поездки типичному представителю богемы (художник, писатель, поэт, редактор и т.д.) оплачивает его давний друг, удачливый московский бизнесмен. Состоятельный человек захотел вспомнить свою бесшабашную музыкальную молодость, вот и приглашает приятеля из Америки на музыкальные джем-сейшены. Судя по всему, Петру не очень-то интересны эти музыкальные экзерсисы, воспоминания о песнях 20-летней давности не волнуют душу. Но возможность бесплатно прокатиться и заодно повидать родных кажется ему очень привлекательной.

В итоге «Возвращение блудного сына» превращается в «Возвращение блудного попугая». «Вы были на Таити? Как... вы не были на Таити?» – вопрошает попугай из мультика, повергая своих непросвещённых слушателей в почти священный трепет...

Когда возвращение происходит впервые после долгого перерыва, оно может быть пафосным. Второй раз – реприза первого, почти так же ярок, но уже не полон драматизма. В третий раз – обыденность, о последующих не стоит и упоминать.

Кого из вечно возвращающихся эмигрантов не посещали мысли типа «если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича»? Ведь по идее всегда реалистично жить там, где звучит родная речь... И тем не менее выбор обычно перевешивает в сторону нового места.

Это так же, как в случае с неверным супругом, который ушёл от старой жены к новой, но эмоционально всё ещё связан с ней. Так же, как и в ситуации с иммиграцией, самые тёплые ностальгические чувства остаются всё равно со старой женой, потому что с ней была проведена молодость. Если Россию считать «старой женой», а Америку «новой» то, в принципе, и многое другое начинает совпадать. Например, то, что сродниться с Америкой практически невозможно, так как молодые годы в этой стране не проведены, в школу не ходили (или ходили, но мало), в детстве слушали не те песни, не занимались бейсболом и не смотрели «Amanda’s friends». Зато адреналина хватает – постоянный стресс на работе, недостаток взаимопонимания с аборигенами из-за разницы в менталитете, постепенное отдаление детей, которые стараются вырваться из иммигрантской среды, и прочее.

Так к чему это я? Ах, да, возвращение блудного попугая. Однажды старушка-мама одного профессора-музыковеда, узнав, что её сынок ходил со студентами в поход, сказала: «Не еврейское это дело – бродить по лесам». Так что лучше последовать мудрости мамы и оставаться на месте, ведь всё равно нас не примут и не поймут ни там, ни здесь, и это будет взаимно. Человек мира – понятие призрачное. Можно, конечно, попробовать зависнуть в безвоздушном пространстве, но это тоже маловероятно. Как же обойтись и без рембрантовских трагедий, и без разочарования в пафосе?

Наверное, оставаться дома. Только где он, этот дом?

 Анна Генова