О войне с Японией, начавшейся на рассвете 9 августа 1945 года, у нас вспоминают мало. И не только потому, что август – пора каникул и отпусков. Просто на фоне грандиозной победы в Великой Отечественной войне боевые действию на Дальнем Востоке кажутся локальной операцией, практически не затронувшей большинство жителей страны.

Но есть и другая причина того, почему ни советское, ни российское руководство не любят выпячивать роль Советского Союза в этой войне. Даже несмотря на то, что операция в военном отношении прошла блестяще, и кроме того, это была «сверхдолжная» заслуга нашей страны, только что вынесшей основное бремя войны против Германии. Дело в том (и об этом до сих пор хорошо помнят в Японии), что советские войска вторглись в Маньчжурию в нарушение советско-японского пакта о нейтралитете. В 1941-м этот договор был больше нужен нам, а в 1945-м он стал последней надеждой Японии. Несомненно, японцы многократно нарушали договор: незаконно досматривали и даже топили наши торговые суда, оказывали политическую и экономическую помощь Германии, доставляли ей разведывательную информацию, наконец, неоднократно провоцировали пограничные конфликты. И Советский Союз, вероятно, имел все основания денонсировать этот пакт. Однако такие действия в любом случае морально сомнительны, и, хотя их вполне можно оправдать, стране, только что одержавшей огромную моральную победу, подобные двусмысленности не к лицу. А сохранить лицо в пропаганде и в большой политике, как известно, первое дело. И это правило также актуально сегодня, как и более полувека назад.

Сейчас победа над Японией многим представляется чем-то незначительным в контексте титанической истории СССР сталинского периода: она была скоротечной, да и велась исключительно на территории противника. Однако в действительности победа была одержана отнюдь не малыми силами. На Дальнем Востоке были развёрнуты три фронта: Забайкальский, 1-й Дальневосточный и 2-й Дальневосточный, чьи армии насчитывали более полутора миллионов бойцов. Им предстояло сломить сопротивление Квантунской армии генерала Оцудзо Ямады, в которой было более миллиона бойцов, 6260 орудий и миномётов, 1150 танков, 1500 самолётов. Силы отнюдь не маленькие, даже по меркам европейских сражений Второй мировой.

Правда, к лету 1945-го Квантунская армия была значительно ослаблена, поскольку лучших солдат японское командование было вынуждено перебросить в район активных боевых действий с американцами. Многих из них заменили необстрелянные призывники младших и ограниченно годные старших возрастов – к началу войны они составляли едва ли не половину личного состава армии. Не лучше было и с вооружением. Как пишут авторы советской «Истории Великой Отечественной войны», в частях и соединениях Квантунской армии совершенно отсутствовали автоматы, противотанковые ружья, реактивная артиллерия, мало было и обычной артиллерии.

Тем не менее всё это не обещало лёгкой победы. Как показала недавняя американская операция на острове Окинава, даже в безнадёжной ситуации японские войска могли оказать отчаянное сопротивление – бои за небольшой островок продолжались восемьдесят два дня и стоили американцам 48 000 человек потерь, из которых около 12 000 погибли или пропали без вести.

Поэтому если «битва за Маньчжурию» была выиграна достаточно быстро, то причины тут не только в относительной слабости японской армии. Просто советскому командованию удалось подготовить и провести военную операцию, которая прошла именно так, как, согласно пропагандистским довоенным фильмам, должны были выглядеть военные действия в Европе против Германии.

Военные действия начались неожиданно для японцев, когда утром 9 августа 1945 года советские войска начали интенсивную артподготовку с моря и с суши. Одновременно по командным пунктам, штабам и узлам связи противника был нанесён мощный удар авиации. В результате этого удара, в котором участвовали сотни советских бомбардировщиков и штурмовиков, связь между штабами и формированиями японских войск в Маньчжурии в первые же часы войны была нарушена, и командование Квантунской группировки потеряло управление своими войсками. Затем началась наземная операция. При этом советское командование учло опыт войны с немцами – наткнувшись на укрепленные районы, советские войска, не пытаясь взять штурмом, обходили их и шли дальше, блокируя неприятельские укрепления пехотой.

В ходе Маньчжурской операции советскому командованию наконец-то удалось использовать крупные десантные соединения, так и не пригодившиеся в оборонительной войне против Германии. Воздушные десанты были выброшены в Мукдене, Чанчуне, Порт-Артуре, Дальнем, Харбине и Гирине. Вслед за воздушными десантами в Мукден, Чанчунь, Порт-Артур и Дальний вступили передовые отряды, а затем части и соединения советской армии. Правда, 11 августа советская техника встала из-за нехватки горючего, которое невозможно было подвести из-за растянутых коммуникаций. Однако советскому командованию удалось наладить снабжение по воздуху, и продвижение вперёд было продолжено. В результате только за первые шесть дней наступления войска 1-го Дальневосточный фронта продвинулись на 120-150 км, 2-го Дальневосточного – на 50-200 км, а Забайкальского – на 250-450 км.  Положение японских войск стало безнадёжным. Дальневосточный «блицкриг» удался.

Можно долго спорить о том, что же окончательно поставило Японию на колени – вступление Советского Союза в войну, как утверждают наши историки, или же американские атомные бомбардировки. Вероятно, наряду с атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки Маньчжурская операция стала одним из главных факторов, подтолкнувших Японию к капитуляции. Так, уже 9 августа глава японского Кабинета министров заявил, что «вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны». В тот же день император Хирохито поручил главе МИДа передать союзникам, что Япония готова принять их условия капитуляции.

Разумеется, в 1945 году окончательное поражение Японии было уже вопросом времени. Однако вступление СССР в войну, несомненно, ускорило капитуляцию, что спасло жизнь десяткам тысяч американских и английских солдат, а возможно, что и сотням тысяч мирных граждан США – как известно, в составе Квантунской армии действовал печально знаменитый «Отряд 731», занимавшийся разработкой бактериологического оружия. После бомбардировки Хиросимы и Нагасаки японское командование начало готовить ответный биологический удар, однако советское наступление спутало все карты – узнав о стремительном продвижении советских войск к уезду Пинфань, где размещалась ставка «Отряда», японцы уничтожили большую часть лабораторий и документацию.

В 1945 году Япония ничем не угрожала, да и не могла угрожать СССР. Однако неверно утверждать, что операция на Дальнем Востоке стала для Советского Союза только лишь исполнением союзного долга. В результате войны были ликвидированы последствия унизительного для России Портсмутского мира, возвращены Южный Сахалин и основная группа Курильских островов. Вступление в войну с Японией позволила СССР обеспечить благоприятные геополитические изменения на Дальнем Востоке, и прежде всего в Китае. В ситуации, когда бывшие союзники по антигитлеровской коалиции оказались непримиримыми противниками, это оказалось далеко не лишним.

Евгений Левин