Мы не замечаем, что мир вокруг нас меняется, и те изменения, которые происходят, тоже оказывают какое-то влияние на позиционирование России. Изменений очень много, и они кардинальные. Из последних назвал бы экономический кризис и Барака Обаму.

Если вы посмотрите все последние стратегические документы Соединённых Штатов, вы обнаружите, что одна из стержневых идей – это признание ограниченности американских возможностей в мире, ограниченности финансовых возможностей. И это сказано впервые... И впервые в американских доктринальных документах признаётся многополярность. Обама об этом говорит открытым текстом. Кроме того, заложены некоторые серьёзные ограничители на возможные военно-силовые действия Соединённых Штатов в будущем. Прежде всего, это программа медицинского страхования – самая большая программа в социальной сфере Соединённых Штатов, которая вообще надолго ограничивает возможности США для бюджетного манёвра, учитывая серьёзные финансовые ограничения, которые уже существуют в этой стране с её огромным бюджетным дефицитом, государственным долгом.

Соединённые Штаты настроены на сотрудничество с Российской Федерацией сейчас больше, чем когда бы то ни было, и мы тоже настроены на это. Российско-американское сближение идёт достаточно активно и серьёзно с обеих сторон.

Европейскому союзу, куда нас одни призывают вступать, другие – не вступать, сейчас абсолютно не до нас. Я вчера из Брюсселя. Там говорят о том, как спасать Грецию, вслед за Грецией – о том, как спасать Португалию, и вообще всю группу PIGS, а потом всю группу STUPID, к которой добавляются ещё United Kingdom и Дубаи с Турцией. Это проблема огромного бюджетного дефицита, который в среднем по странам Европейского союза в этом году более девяти процентов. Безработица около одиннадцати процентов, а в некоторых странах – до двадцати. Это проблема накопленного государственного долга, который в Евросоюзе сейчас составляет 85%. А ещё в одной западной стране, в Японии, госдолг 190 % от ВВП. Там существуют очень серьёзные проблемы, им, по большому счёту, не до нас. Но там практически исчезли антироссийские настроения, которые были ещё совсем недавно. Не просто исчезли – их нет сейчас вообще! За последние тридцать лет в Европе я такого пророссийского климата не помню.

У нас сейчас есть серьёзные возможности для сближения, и это сближение идёт. Позиция Российской Федерации не та, что мы против Запада, что мы боремся с Западом и т. д. Нет, позиция России заключается в том, что мы готовы настолько далеко идти в сотрудничестве с Западом, насколько Запад готов идти навстречу России в сотрудничестве с нами.

Восточная Европа. Здесь революционные изменения происходят в отношениях с Россией. В Литве пришла к власти Грибаускайте – абсолютно нормальный человек. В Латвии представители из Центра согласия мало того что «взяли» Ригу, но имеют прекрасные шансы на то, чтобы победить на следующих парламентских и президентских выборах. В Венгрии идёт борьба против пророссийского правительства Дюрченя, но его конкурент Виктор Урбан заявляет себя опять же как пророссийский человек. В Словакии пророссийское правительство. И русский язык туда вернулся. В Польше сближение началось значительно раньше, чем Катынь или Смоленск. Туск взял этот курс. Уже «Русский мир» там три центра открыл. И это тоже задолго до Катыни. Если в Польше в 90-е годы русский язык был шестнадцатым по изучению в школах и университетах, сейчас он второй, а конкурс на русскую филологию в Варшавском университете был в прошлом году пятьдесят человек на место. В Болгарии то же самое – рост. То есть ситуация очень сильно меняется и настрой на это сотрудничество есть, его надо просто подхватить.

Что касается Китая. Интерес заключается в том, что мы взаимно обеспечиваем наш стратегический тыл. Об этом они говорят открытым текстом. Кроме того, в этом году, в первом квартале, Китай имеет экономический рост двенадцать процентов. Европа имеет ноль. И когда у тебя под боком находится вторая в мире экономическая держава (Китай обходит Японию по всем показателям или уже обошёл), естественно, с ним надо выстраивать экономические отношения. Даже с точки зрения энергетики, поставка энергии в растущий рынок интереснее, чем поставка в стагнирующий рынок.

Ещё одно изменение последних лет, и в том числе вызванное кризисом, это развитие многонациональных многосторонних институтов, в которых Россия играет растущую роль и которые действительно тоже начинают играть растущую роль в мировой политике и в системе global governance. Прежде всего, «Большая двадцатка», которая никем не упоминалась здесь.

Кстати, половина стран «Большой двадцатки» приходится на АТР, что совершенно справедливо. Это БРИК. Как бы мы ни недооценивали эту структуру, но это живая вещь. Могу вам сказать, что вторые треки БРИК проходят исключительно интересно. Интересные процессы идут в АТР. Я немного защищу МИД. Он профессионально работает на азиатско-тихоокеанском направлении. Там хорошие дипломаты, хороший заместитель министра, курирующий данное направление, выстроена достаточно неплохая система отношений.

Но что происходит там – в Азии, и чего мы не должны пропустить? Там происходят очень активные интеграционные процессы. Создаётся огромное количество зон свободной торговли. Активно обсуждаются инициативы по созданию общеатээровских систем безопасности и сотрудничества. Это, например, инициатива японского премьер-министра Акиро Хатаямы по Восточноазиатскому союзу. Это очень интересная инициатива, которую приглашал к себе обсуждать премьер-министр Австралии Радд: система безопасности, которая была бы построена по схеме АСЕАН+6, плюс Россия, плюс Соединённые Штаты. Причём АСЕАН+6, напомню, включает в себя ещё и Индию. От нас, я думаю, сейчас инициативность очень бы приветствовалась.

СНГ для нас, прежде всего, стратегическая глубина и возможность создания интегрированного экономического пространства. Ясно, что чем больше твоё интегрированное экономическое пространство, тем больше твой экономический потенциал. А что нам выбирать: на Восток мы пойдём или на Запад? Мы имеем сейчас очень хорошую возможность для того, чтобы выстраивать систему взаимовыгодных отношений по всем азимутам. Мы это делаем, и я уверен, что будем и дальше это успешно делать.

Читайте статью Е. Верлина «Может быть, еще успеем» о XVIII Ассамблее Совета по внешней и оборонной политике (СВОП)