8 Марта принято одаривать знакомых женщин особым вниманием – такова традиция, и особенно тщательно она соблюдается в нашей стране. Согласно обычаю, каждый мужчина в этот день должен быть особенно любезен, предупредителен и внимателен к дамам. Следуя той же традиции, мы предлагаем нашим читателям вспомнить историю княгини Ольги: имя именно этой представительницы прекрасного пола первым упоминается в русской летописи – если, конечно, не считать целиком мифическую сестру Кия, Щека и Хорива Лыбеть.

Уже в средние века имя княгини Ольги было окружено многочисленными легендами и преданиями. В народной фантазии она громила многочисленных врагов Руси, основывала города, совершала воистину богатырские подвиги.

Достоверных исторических свидетельств об Ольге, естественно, гораздо меньше, да и они сплошь и рядом переплетаются со сведениями явно легендарного характера, вроде сообщения о военной хитрости, позволившей ей сжечь древлянский Искоростень: «Ольга же, раздав воинам кому по голубю, кому по воробью, приказала привязывать каждому голубю и воробью трут... Голуби же и воробьи полетели в свои гнёзда, и так загорелись голубятни, а от них клети и сеновалы. И не было двора, где бы не горело» (Повесть временных лет).

Поэтому подлинные факты о жизни и деятельности первой женщины, оставившей заметный след в отечественной истории, приходится добывать буквально по крупицам.

Первое летописное упоминание об Ольге относится к 903 году, когда, согласно Повести временных лет, киевскому князю Игорю «привели жену из Пскова, именем Ольгу». Однако поскольку первенец Ольги и Игоря Святослав родился только в 942 году, на самом деле княжеская свадьба, скорее всего, состоялась гораздо позже. Так что первым достоверным упоминанием об Ольге следует считать договор с византийцами, заключённый Игорем в 945 году: среди русских, подписавших этот документ, летопись называет некого «Искусеви от княгини Ольги» – видимо, её полномочного представителя на переговорах с империей.

Вскоре после этого муж Ольги, Игорь Старый, был убит в древлянской земле, куда отправился за данью. И поскольку Святославу было тогда всего три года, Ольге поневоле пришлось взять бразды правления. Первым делом она отомстила древлянами за гибель мужа. Как мы уже сказали, большая часть летописных сведений об этой войне носит явно легендарный характер. Однако «в сухом остатке» остаётся факт, что восставшее племя было покорено, а его столица Искоростень предана огню.

Князь Игорь Старый был воинственным правителем, проводившим жизнь в непрерывных походах против греков, печенегов и других народов. Придя к власти, Ольга резко изменила внешнюю политику Киевской Руси – на время её правления в летописях приходится только одно сообщение о военных действиях – упомянутый выше поход на древлян, предпринятый в 946 году под руководством варягов Асмуда и Свенельда. Всё остальное время – почти двадцать лет! – Русь жила в мире со своими соседями. Вместо войн княгиня занималась упорядочиванием дел внутри страны: налогообложением («и основала по Мете погосты и установила дани, и по Луге – погосты и дани и оброки установила»), княжескими угодьями и т. д.

Вплоть до Владимира Святославича едва ли не каждый киевский правитель совершал хотя бы один поход на Византию. Побывала там и Ольга. Однако, в отличие от мужа и сына, её визит в Константинополь прошёл мирно – в 955 году княгиня отправилась в столицу империи во главе русского посольства. Пребывание Ольги в Царьграде – едва ли не единственный факт её биографии, о котором сообщают не только русские источники.

Византийский император Константин Багрянородный написал для своего сына трактат «О церемониях», посвящённый деталям дипломатического протокола. Одну из глав этого трактата Константин посвятил визиту Ольги, поскольку она оказалась единственной женщиной-правительницей, побывавшей тогда в Константинополе: «Княгиня вошла со своими родственницами княгинями и избраннейшими прислужницами, причём она шла впереди всех других женщин, а они в порядке следовали одна за другою; она остановилась на том месте, где логофет обычно предлагал вопросы. Выйдя снова чрез сад, триклин кандидатов и тот триклин, в котором стоит балдахин и производятся магистры, княгиня прошла чрез онопод и Золотую руку, т. е. портик Августея, и села там... Когда царь воссел с Августою и своими багрянородными детьми, княгиня была приглашена из триклина кенургия и, сев по приглашению царя, высказала ему то, что желала. В тот же день состоялся званый обед. Когда стольником были введены по обычному чину княгини и сделали земной поклон, княгиня, немного наклонив голову на том месте, где стояла, села за отдельный стол. На обеде присутствовали певчие церквей Св. Апостолов и Св. Софии и пели царские славословия. Были также всякие сценические представления».

К сожалению, ни русские, ни византийские источники ничего не сообщают о деловой части визита Ольги. Есть основания предполагать, что результаты переговоров не удовлетворили княгиню: греческий посол, прибывший в Киев с ответным визитом, встретил более чем холодный приём, а вскоре после этого Ольга пошла на сближение с противником Византии, германским императором Оттоном Великим. Однако для самой Ольги пребывание в Царьграде имело судьбоносное значение: находясь в Константинополе, она была крещена Вселенским патриархом, который нарёк её новым христианским именем Елена.

К сожалению, подробности крещения Ольги нам неизвестны: византийские источники хранят молчание, сообщение Повести временных лет носит явно легендарный характер: император якобы захотел жениться на Ольге, та же потребовала, чтобы он стал её крёстным отцом, после чего заявила: «Как ты хочешь взять меня, когда сам крестил меня и назвал дочерью? А у христиан не разрешается это – ты сам знаешь». Однако в том, что княгиня вернулась из Византии христианкой, никаких сомнений нет.

Согласно агиографическим свидетельствам, Ольга, вернувшись на Русь, стала активно насаждать христианство, «нача требища бесовские бесовские сокрушати, и кумиры во многих местах». В действительности ничего подобного не было, да и быть не могло, поскольку в это время реальная власть перешла к возмужавшему Святославу, который, в отличие от матери, был убеждённым и последовательным язычником. Единственное, чего удалось добиться Ольге, это обещания сына не преследовать христиан.

Святослав отказался от миролюбивой политики своей матери. Практически всё его правление прошло в бесконечных заграничных походах. Сначала он пошёл на восток, разграбив Волжскую Булгарию и разгромив Хазарский каганат. А затем двинулся на Балканы, где надеялся основать новую «империю», со столицей в болгарском Переяславце.

Последствия нового политического курса пришлось разгребать Ольге. Разгромленная Святославом Хазария была главным врагом печенегов, кочевавших у южных границ Руси. Гибель каганата развязала им руки, поэтому, дождавшись ухода Святослава, печенеги, до того ни разу не тревожившие русских пределов, вторглись на Русь и осадили Киев, которым Ольга управляла в отсутствие сына. И лишь стремительное возвращение русских дружин не позволило кочевникам взять город.

Пытаясь удержать сына в Киеве, Ольга взяла с него слово остаться дома хотя бы до её смерти. Однако всего через три дня княгиня скончалась, и Святослав с чистой совестью вернулся воевать на Балканы, откуда так и не вернулся, убитый теми же печенегами.

Таким образом, Святослав не только не принял веру своей матери, но и в короткий срок полностью отказался от её политической линии.

Того же курса придерживался на первых порах и её внук Владимир Святославич – ревностный язычник, имевший огромный гарем и проводивший жизнь в бесконечных войнах с соседями. Однако именно в его правление семена, посеянные Ольгой, дали неожиданные всходы. Согласно Повести временных лет, Владимир, решив сменить веру, долго думал и колебался: устраивал богословские диспуты, посылал своих людей в сопредельные страны, однако все никак не мог решиться. И тогда приближённые прибегли к последнему доводу: «Сказали же бояре: если бы плох был закон греческий, то не приняла бы бабка твоя Ольга крещения, а была она мудрейшей из всех людей». Если верить летописи, именно этот аргумент окончательно убедил Владимира. И вскоре он вскоре завершил дело, начатое «равноапостольной» княгиней, – крестился сам и крестил свою страну.