О царствовании Фёдора Алексеевича (1661–1682), взошедшего на престол 8 февраля (29 января) 1676 года, у нас вспоминают нечасто. Видимо, рано умерший царь, с детства страдавший подагрой и «скорбутом» (цингой), казался большинству историков старшей «копией» соправителя Петра I  Ивана Алексеевича – также тяжело больного человека, оказавшегося на троне лишь в силу случая и не оставившего никакого следа в отечественной истории (если, конечно, не считать дочь Анну). На наш взгляд, согласиться с подобной оценкой невозможно. Конечно, Фёдор Алексеевич не был таким великим правителем, как его младший брат или даже отец (или, возможно, просто не успел им стать). Тем не менее в своё непродолжительное царствование этот молодой царь успел провести несколько важных реформ, оказавших заметное развитие на дальнейшую судьбу России.

Главным из его преобразований, безусловно, следует признать отмену местничества. Об этом институте в литературе пишут почти исключительно негативно, что, как нам кажется, не совсем справедливо: местничавшие бояре и воеводы всё-таки мерялись не «породой», но прежними службами своих предков, поэтому подобные тяжбы в конечно итоге повышали у знати мотивацию к государевой службе. Однако к середине XVII века местнические споры изжили себя окончательно и лишь мешали нормальному функционированию армии и государства.

Едва ли не с первых же дней своего царствования Фёдор Алексеевич повёл решительную борьбу с местничеством. Приглашения на царские обеды и смотры, дипломатические приёмы и другие официальные мероприятия практически всегда сопровождались припиской «без мест». Окончательная же отмена местничества произошла 12 января 1682 года, когда, дабы «искоренить недружбу между христианами», царь повелел публично сжечь все разрядные книги, по которым велись местнические споры. При этом, по свидетельству Сильвестра Медведева, Фёдор Алексеевич произнёс пламенную речь, что честь и чины полагаются лишь за собственные заслуги и разум.

Начиная с Михаила Фёдоровича, все цари из династии Романовых последовательно занимались реорганизацией русских вооружённых сил по европейским образцам. При Фёдоре Алексеевиче эта политика не изменилась. В частности, несмотря на громогласные протесты Церкви, царь по-прежнему активно приглашал на службу специалистов-иностранцев. Кстати, среди тех, кто был принят в те годы на русскую службу, был женевец Франц Лефорт, будущий наставник и любимец Петра Великого.

Свои боевые качества русская армия продемонстрировала в ходе войны 1676–1681 гг., когда Россия смогла остановить дальнейшую экспансию Турции на Украине. Правда, эта война не принесла громких побед, подобных Рымнику или Кагулу. Однако не следует забывать, что османская армия была в те годы куда более грозным соперником, чем во времена Суворова, Румянцева или даже Миниха.

Несмотря на это, Фёдору Алексеевичу, так же как его отцу и брату, удалось значительно расширить пределы Русского государства. Произошло это в 1679–1680 гг., когда под угрозой татарского набега правительство вывело в степь огромную армию. Её силами в диком поле была построена новая цепь пограничных укреплений – Изюмская черта, протянувшаяся на сотни километров и включавшая несколько крепостей (самая южная из них, Изюм, была завершена в 1681 г.). В результате граница отодвинулась на 150–200 километров, совершенно безопасными стали 30 тыс. квадратных километров плодородных пахотных земель. При этом, в отличие от большинства петровских походов, войска практически не понесли потерь от болезней и голода.

Правление Фёдора Алексеевича также сопровождалось упорядочиванием и оздоровлением финансово-фискальной системы страны. В 1677 г. было начато валовое (сплошное) описание Российского государства, оконченное к осени 1679 г. Это позволило резко увеличить количество налогоплательщиков, охватив государственным «тяглом» многочисленные прослойки, которые прежде успешно уклонялись от налогов – всевозможных бобылей, задворных («заложившихся» за частных владельцев), монастырских «детёнышей», сельских ремесленников – и одновременно снизить сами налоги, а также простить многочисленные недоимки.

На годы правления Фёдора Алексеевича приходится и существенная реорганизация центрального аппарата (приказов), в ходе которой их количество сократилось с 43 до 38 (к примеру, четыре независимых приказа, ведавших прежде армией – Разрядный, Рейтарский, Стрелецкий и Иноземный – были объединены под общим руководством известного полководца Ю. А. Долгорукого), а функции были уточнены и более чётко разграничены. Одновременно был существенно увеличен штат чиновников каждого из приказов – до 400 человек и более в наиболее важных. Разумеется, полностью ликвидировать неразбериху и волокиту, коими спокон веков славились отечественные канцелярии, такими мерами не удалось, однако в целом бюрократическая машина завертелась несколько более проворно и эффективно.

Реформа коснулась и областного управления. 27 ноября 1679 г. был издан указ, по которому оно перешло в полное ведомство воевод, присылаемых из Москвы. Все другие приказные люди были отозваны. Целью этой реформы было уменьшение финансового бремени, вызванного необходимостью кормить и содержать многочисленных чиновников: «А городовое строение, и засеки, и губные дела, и ямских охотников, и денежный и хлебный сбор, и всякое дело ведать воеводам одним, чтобы впредь гражданским и уездным людем в кормех лишних тягостей не было» [1].

Разумеется, за недолгие шесть лет своего царствования Фёдор Алексеевич успел осуществить далеко не все свои замыслы, например, о создании первого в России университета, хотя соответствующие документы уже были подписаны: в 1672 г., незадолго до смерти, царь успел утвердить «Привелей московской Академии». Согласно этому документу, будущему университету передавались царские библиотеки, а также «приписывались» доходы от нескольких дворцовых сёл. В студенты допускались представители всех сословий, а выпускники будущей Академии получали преимущественное право на занятие высоких государственных должностей. Также не были созданы и задуманные царём казённые школы для детей-сирот, которых, в зависимости от способностей, предполагалось учить наукам, военному делу или ремёслам (позже подобные школы будут созданы Петром I).

И раз уж мы вспомнили Петра: о том, что великий реформатор «гладко нас обрил, а к святкам, так что чудо, в голландцев нарядил», все мы знаем со школьной скамьи. Но мало кто помнит, что аналогичные меры принимал и старший брат Петра. В октябре 1681 г. вместо старинной одежды (ферязей, охабней, однорядок и т. п.) мужчинам и женщинам велено было носить более короткое платье. Этот указ был внедрён довольно быстро, поскольку в старой одежде просто не пускали в Кремль. Правда, русское платье всё ещё сохраняло национальный колорит, однако стало гораздо ближе к европейскому.

Трудно сказать, чего ещё смог бы достичь старший брат Петра, обладай он лучшим здоровьем и не скончайся, не достигнув двадцати двух лет. Однако одно можно сказать с уверенностью: не будь реформ, проведённых в его царствование (и в годы правления столь ненавистной Петру Софьи, подавившей, к примеру, старообрядческую, т. е. наиболее консервативную и антизападную оппозицию), их младшему брату пришлось бы куда труднее, а его судьбоносные преобразования столкнулись бы с куда более мощным и организованным сопротивлением.