В России Крымская, или Восточная, война 1853–1856 гг. практически сразу стала восприниматься через призму внутриполитических симпатий и антипатий. Либеральная дореволюционная историография рассматривала этот конфликт как военное поражение, которое, однако, удалось обратить в «победу на мирной ниве». Осознав после неудачной войны, что старая система себя исчерпала, правительство провело необходимые реформы, и в первую очередь отменило изжившее себя крепостное право. Этот взгляд был унаследован и советскими историками, добавившими разве что резкое обличение Николая I – одного из главных антигероев советской идеологии, по иронии судьбы равно нелюбимого и официозом, и либеральной интеллигенцией. Крымское поражение было для них явным и наглядным доказательством личной и политической несостоятельности «Николая Палкина» и его режима.

Сегодня времена переменились. Реформы не в моде, зато наблюдаются патриотический подъём и православное возрождение. Изменилось и отношение к Николаю – то, в чём его обвиняли раньше (подавление восстания декабристов, безжалостная цензура, роль жандарма Европы, охранявшего старый порядок от революционных потрясений), многие сегодня ставят ему в заслугу. Некоторые идут ещё дальше: как написал один правый публицист, «о царствовании императора Николая I можно сказать просто: сбылось всё, о чём просят в молитвах чина венчания на царство». Правда, образ идеального «царя-охранителя» несколько портило бесславное поражение в Крымской войне.

Поэтому не удивительно, что в последние годы появилась тенденция переосмыслить её результаты. Некоторые публицисты ограничиваются достаточно лёгкой корректировкой: мол, да, конечно, войну мы проиграли, но ничего ужасного и позорного при этом не произошло: «В Крымскую войну Россия воевала с тремя державами. Одну из них – Турцию – заломать в борьбе один на один всегда считалось для России большим успехом. Вторую – Англию – победить в силу её островного положения не мог никто и никогда. А третью – Францию – лет за сорок до того Россия насилу одолела чуть ли не вместе со всей Европой и тоже этим очень гордилась. А тут она одна воевала со всеми тремя и отделалась, в общем, лёгким испугом. И это называется позор?» (Исторический календарь, 4 октября). Однако отдельные исследователи идут гораздо дальше: по их мнению, никакой проигранной войны и вовсе не было. В соответствие с этим подходом, первопричиной Крымской войны стал вопрос о Святых местах Палестины, т. е. спор между православными и католиками о контроле над главными храмами Иерусалима и Вифлеема. В результате Крымской войны статус кво в Святых местах не изменился, и положение православных не ухудшилось. Следовательно, ни о каком поражении в войне говорить не приходится.

К сожалению, ни один из этих аргументов нельзя признать достаточно убедительным. Что касается Святых мест, такой конфликт действительно существовал и активно использовался и русской, и французской пропагандой того времени. Однако в отличие от нынешних публицистов тогдашние политики и дипломаты прекрасно умели различать повод и причину. Поэтому в Парижском трактате, который подвёл итог Крымской войне, о палестинских храмах даже не упомянули.

Не слишком убедителен и второй – военный – аргумент, поскольку позор был не столько в самом военном поражении, сколько в том, как была проиграна эта война. Англичане и французы послали в Крым достаточно небольшой экспедиционный корпус, которым, мягко говоря, командовали не самые гениальные полководцы. И тем не менее русская армия была разбита во всех полевых сражениях – вооружённые более дальнобойным нарезным оружием, союзники попросту расстреливали русских солдат с их гладкоствольными ружьями. Более того, практически сразу выяснилось, что правительство не способно наладить даже нормальное снабжение армии, сражающейся на собственной территории. Армия союзников ни в чём не испытывала недостатка, русские же солдаты порой буквально голодали – во-первых, из-за отсутствия нормальных дорог, а во-вторых, из-за чудовищной коррупции николаевских чиновников и интендантов всех рангов.

Последнее вовсе не преувеличение советских или дореволюционных критиков николаевского режима. При Николае коррупция и взяточничество носили всеобщий характер. Сам император, узнав, что двое из его губернаторов не берут взяток, был так удивлён, что не мог успокоиться, пока не нашёл объяснение столь странному поведению обоих: один очень богат, а другой, видимо, слишком честен. В действующей армии царили те же нравы, что и по всей стране. В качестве иллюстрации приведём отрывок из воспоминаний Панаева, который во время войны находился при главнокомандующем князе Меншикове:

«Возвращаясь по линии резервов, мы застали в последнем резерве ужинавших солдат: они черпали из манерок какую-то жидкость, похожую на кофе, вылавливая в ней кусочки, чёрные как угольки… это был не кофе, а вода, окрашенная сухарями последней приёмки. Определить вкус этой жидкости было невозможно, она пахла гнилью и драла горло. Догнав главнокомандующего, я доложил ему о том, чем питаются солдаты. Его как бы передёрнуло, и он почти вскрикнул: «Ах, это, верно, из Южной армии нам прислали те самые сухари, которые во множестве были забракованы войсками Горчакова. Интендантство сбыло их ко мне, и то, что мы давеча видели с тобой, был не тютюн... а те же несчастные сухари».

Крымская война, очередную годовщину начала которой мы сегодня отмечаем, оказалась не только военной, но и дипломатической неудачей николаевской России. Правительство надеялось если не на поддержку, то, по крайней мере, на дружеский нейтралитет двух наиболее консервативных европейских режимов – прусских Гогенцоллернов и австрийских Габсбургов. Особые надежды возлагались на Австрию, от которой ждали благодарности за помощь в подавлении венгерского восстания. Но все эти расчёты не оправдались, и в ходе войны Россия попала практически в полную изоляцию, позиция же Австрии оказалась откровенно враждебной.

В общем, не будем себя обманывать. Как бы мы ни относились к императору Николаю, придётся признать, что его царствование закончилось войной, проигранной Россией по всем статьям. Так что стоит лишний раз порадоваться тому, что те, кто оказался у власти после кончины Николая I, смогли сделать из этого поражения верные выводы, позволившие всего через двадцать лет взять уверенный реванш за крымское унижение, а также – восхититься мужеством русских солдат и матросов, благодаря которому Россия в конечном счёте действительно «отделалась лёгким испугом».