От редакции: Помещенная ниже зарисовка Псоя Короленко, на наш взгляд, выходит далеко за рамки частной семейной истории. И столкновение мировоззрений, о которой в ней идет речь, отражает нынешнюю идеологическую жизнь – причем далеко не только в русской эмигранской среде. Что такое мировоззрение современного русского человека, какие исторические изломы в нем отражены, на чем оно основано, как проявляет себя в России и в диаспоре – тема для очень серьезного разговора. Мы надеемся, что эта статья открывает такой разговор на страницах нашего сайта.

Мой друг недавно гостил в Канаде у старшего брата. Он не впервые побывал за океаном. Одно время учился и работал в Америке. Был и в Канаде. Но вернулся. А тут у них с братом вышел спор.

Они с детства формировались по разным моделям. Старший «физик», точнее химик-теоретик, младший «лирик» – филолог и религиовед.

Оба родились в небольшом русском городе. Старший – назовём его Гриша – поначалу служил для младшего образцом. Он уже преподавал в МГУ, а Костя – назовём его так – ещё учился в школе и читал всякий самиздат, который привозил Гриша из Москвы.

Гриша не любил совок, считал, что надо жить не по лжи и, в конечном счете, валить отсюда. При этом был твердым атеистом, а Костя на первом курсе принял крещение и верил в Бога.

В конце 80-х Гриша уехал в Канаду на ПМЖ. Костя, отчасти последовав его примеру, поступил в американскую аспирантуру. Писал про религиозную идентичность и инаковость в контексте современных постколониальных исследований. Преподавал историю религий, но интереса к карьере не имел. Вернулся в Россию и пишет для разных изданий.

Гриша стал постоянным профессором и ведет буржуазный образ жизни. В свободное время играет в теннис и на рынке акций.

Считает Канаду родиной. Общаться предпочитает с канадцами, русских магазинов и ресторанов не любит.

Всегда поможет новичку иммигранту или студенту из России. Но близко ни с кем из русских не сходится… кроме девушки, на которой женился. Дома говорит по-русски.

Когда приехал Костя, брат пригласил его на multi-media show ‘Bigger Than Jesus’. Согласно релизу, спектакль «срывает с христианства терновый венец, воплощая противоречивые взгляды на него в ярких характерах, включая самого Иисуса».

Выглядит это так: выходит человек и говорит: «Я бывший католик. Мама переживает, что не хожу больше в церковь. Сейчас расскажу про христианство».

Рассказ начинается с отпущения зрителям грехов, продолжается как пародия на литургию, и переходит в лекцию с рисунками, диаграммами на доске и видеорядом. О том, как христианство произошло в 1-м веке от диких языческих культов.

Про Иисуса говорится, что это был вымышленный герой. В какой-то момент он говорит от первого лица, в стиле агитки 1920-х годов: «Меня придумали…». Его сменяет полубезумный пастор-евангелист, опять с пародийным богослужением...

«Я был в шоке, что эта ерунда считается искусством, и сказал брату», – говорит Костя.

Сам я на спектакле не был, поэтому мне сложно сказать, был ли это традиционный постмодернистский жест против религии как «тотального дискурса», или прямое высказывание, ангажированное новым англо-американским идейным веяньем, атеизмом формата The God Delusion Чарльза Доукинса и God Is Not Great Кристофера Хитченса.

По мнению Кости, которому я в значительной степени доверяю, это была, прежде всего, профанация. «Хотелось выйти на сцену и сказать им, что они ни хрена в религии и религиях не понимают в своем зажравшемся обществе», – говорит он.

Но нетерпимость и ригоризм проявил в итоге как раз старший брат, обиженный, что Косте не понравился спектакль. «Всё правильно, религия дерьмо, – сказал Гриша, – все беды и войны от верующих. Только в России могут жить такими сказками. Поэтому и жизнь там наладиться не может. Там психология другая. Смотри, я здесь пашу как бобик, без всякого Бога у меня тут всё налажено, и семья, и работа. А у тебя, несмотря на религию, в жизни бардак».

Костя понял, что брат имеет в виду приоритет трат над накоплениями и фрилансерство.

«Его цивилизационный упрек с этим и связан, – признает Костя, – он копит деньги, а я их трачу в путешествиях и якобы беззаботной жизни. Недавно я дом купил, перед отъездом в Россию, а цены упали, дом банк забрал, и я не очень расстраиваюсь. А он напуган жизнью тут. Живёт мыслью, что лафа оборвётся, надо подготовиться, денег скопить, повысить стоимость дома, заработанного на сток-маркете, чтобы лучше продать. А ведь он никуда отсюда не уедет. Ни в Россию, ни в другую страну, ни в Америку, ни даже в другой город на лучшую работу».

Спор «физиков» и «лириков» продолжился за океаном. Гриша считает Костю идеалистом и романтиком, связывая это с религией: «Тёмным верующим людям не место в трезвом западном обществе».

Костя пытается возразить: смотри, в Канаде кругом церкви, везде менониты в чепчиках и подтяжках, другие секты разные, многие эмигрировали-то сюда именно по религиозному признаку, это как раз общество таких. Как же тут для верующего нет места?

Но спорить бессмысленно. Позиция Гриши – настоящий, крепкий парадокс.

Во-первых, критикуя «совковый менталитет» за инфантильность и прекраснодушие, он защищает одну из важнейших ценностей и основ sine qua non того самого менталитета – последовательный непримиримый атеизм.

Во-вторых, нападая на христианство, он озвучивает одну из главнейших его социальных платформ – протестантскую этику.

В-третьих, любя «свободное и открытое общество», он скептичен к праву человека быть «не как все». (Под «всеми», как всегда, подразумеваются родственники).

Что за цивилизационный конфликт? Какие духи сражаются на этом странном поле?

Дух буржуазно-протестантской дисциплины в союзе с духами советской антирелигиозной пропаганды и нового научного атеизма выступает против духа русско-интеллигентского вольнодумства, советского нестяжательства и либерального западного нонконформизма.

Возможна подобная диспозиция, расстановка сил?

Да, а чего тут такого. Особенно в споре двух русских, выросших при перестройке, живущих или поживших на Западе.

Костя теперь живёт в России. «Но и в Канаде не все русские нашего возраста сейчас такие, как Гриша, – говорит он. – Вот одна наша знакомая, так она просто чихала на буржуазную бытовуху, не замужем, имеет трех детей, живет в Скарборо, а это такой торонтский Гарлем, кругом индусы и черные. Нарочно поселилась там, потому что ненавидит расизм».