«На этом месте находились главные ворота, через которые 21 мая 1829 года А.С. Пушкин въехал в крепость Владикавказ», – прочитали мы на стене обычного многоэтажного дома. И невольно стали оглядываться по сторонам, прикидывая, где же тут могла быть крепость и эти исторические ворота. Кругом – современный урбанистический пейзаж и тьма машин. Как бы, интересно, смотрелась здесь эта карета, изображенная на памятной доске?

На вокзале Владикавказа нас с женой встречали давние друзья-осетины – Вова и Лариса. После крепких объятий нас посадили в белый «мерседес», который Вова одолжил у знакомого, чтобы встретить гостей. Документов на машину у Вовы не было, но ехал он уверенно. Даже, остановившись на рынке, не поставил автомобиль на сигнализацию, сказав только: «Машина известного человека, никто не тронет».

Здесь ничего не напоминает о том, что 226 лет назад Владикавказ был первой русской крепостью на Кавказе. Но исторически с крепостным прошлым, кажется, связано все в городе. Даже замечательный городской парк, окруженный бурлящим изгибом Терека. Сейчас парк носит имя основоположника осетинской литературы Косты Хетагурова, а некогда он назывался Комендантским. Первый сад на этом месте был разбит еще в 1835 году рядом с комендатурой Владикавказской крепости. А в конце XIX века здесь уже гоняли на велосипедах, Комендантский сад стал первым в регионе велотреком.

Во Владикавказе живет половина всего населения Осетии – 320 тысяч человек. Осетины – единственные православные на Северном Кавказе. Но в столице и другие религиозные конфессии представлены в полной мере. В центре города рядом с православными храмами соседствуют суннитские и шиитские мечети и старая армянская церковь. А стены жилых домов обильно украшены скульптурами явно дохристианского содержания, напоминающими о том, что у всех осетин – единый корень.

Дигорские мотивы

Вова с Ларисой повезли нас в свою родную Дигору. Несмотря на то, что это один из шести населенных пунктов в Осетии, имеющих статус города, жизнь здесь совершенно иная – не как в столичном Владикавказе. Особенно на окраине Дигоры, где находится дом наших друзей. У подножия Главного Кавказского хребта по берегам утихомирившейся горной реки стоят большие дома из красного кирпича с поросшими мхом черепичными крышами. На главной улице безмятежно пасутся поросята, бродят козы, ослы и коровы. Вольный выпас здесь в порядке вещей. Лариса призналась, что свою корову не видела уже несколько дней, загуляла, мол, где-то… Власти, правда, пытаются примирить традиционный уклад жизни с благоустроенностью современного города. Например, специальным распоряжением был запрещен выпас свиней на улицах, а коровам надлежит теперь пастись исключительно на пастбищах за пределами города. Но…

Дигория является отдельной областью Северной Осетии, имеет свои исторические и культурные традиции и даже особый диалект осетинского языка – дигорский. Интересно, что у закрепившегося в наши дни названия нации «осетины» грузинские корни и образовано оно от слова «осы» – так осетин до сих пор называют по другую сторону Главного Кавказского хребта. А «осети» значит «земля осов». Старорусское название осетин – «ясы» – уже давно вышло из обихода. На своем родном языке осетины называют себя «ирон», что почти полностью идентично «Иран». Об иранских корнях осетин, потомков алан, говорит и тот факт, что осетинский язык имеет иранское происхождение.

В Дигоре любят жить просторно. В домах много комнат – гостиная, столовая, обширный внутренний двор, переходящий в огород и сад. С непривычки поначалу казалось, что везде – и в доме наших друзей, и в домах их родственников, куда мы заходили в гости, – половина домочадцев разъехались в отпуска и на каникулы.

Неизгладимое впечатление произвела младшая дочь наших друзей. Трехлетняя Амина – удивительный человек. Любимое ее занятие – колоть грецкие орехи большим строительным молотком. Амина берет орехи, молоток, вытаскивает изо рта соску, чтобы не мешала, по-деловому кладет ее рядом и со всего маху бьет молотком по ореху. Бьет точно, пальцы остаются целыми. А позже, после затяжного застолья, Амина уложила папу спать, а сама в первом часу ночи пошла на кухню «читать» газету! Точнее, не читать, а разбираться, что же там такого интересного находят взрослые.

Три пирога и тосты-молитвы

Первый же ужин заставил убедиться в жизнеспособности осетинских традиций застолья. Стол испокон веков почитался у осетин, и никогда трапеза не сводилась к простому принятию пищи, а была тесно связана с духовной жизнью. Так и сейчас застолье – это настоящий ритуал. Здесь важно все и нет несущественных мелочей. Старший обязательно должен сидеть лицом к восходу солнца – именно так обращаются к Богу. По правую руку от него сидит второй по старшинству, по левую – третий и т.д. И не важно, большое это пиршество или обычный семейный ужин. По случаю праздника на столе всегда три пирога. Первый пирог символизирует солнце, второй – землю и все живое, что на ней есть, третий – воду. На поминках бывает только два пирога – солнце для умершего угасает. Этикет требует, чтобы и всего остального в зависимости от повода на столе было соответственно четное или нечетное количество. Это одно из самых строгих правил застольного ритуала. Так, во время приготовления шашлыка, чем занимался Вова, остались две луковицы. «Две не бывает», – строго сказал хозяин, и женщины пошли еще за одной.

Приготовление пирогов – тоже целый обряд. Женщина должна быть опрятна и чиста. При замешивании теста нужно думать о хорошем… Хозяйка испекла три круглых пирога, их сложили стопкой на тарелку и немного сдвинули – «так, чтобы Богу сверху было видно, что их три». Дальше Вова налил бокалы и начал говорить тосты. Скорее, это даже не тосты, а своеобразные импровизации на тему молитв. Последовательность строго регламентирована: первый тост – Богу, второй – святому Георгию как покровителю мужчин, воинов и всей Осетии, третий – по случаю застолья и т.д. Тост-молитва Богу выглядит примерно так: «Господи! Дай нам здоровья, радости, счастья! Окажи милость, чтобы исполнилось то хорошее, что есть у каждого на душе! Создатель Вселенной, пошли нам такую милость! Дай нам такую чистую и праведную жизнь, как чисты и праведны наши души! Пошли людям много, а нам – достаток! Да будут угодны тебе наши три пирога!»

Осетины и грузины

Пили, кстати, не национальные напитки, о которых пишут в книгах, а самые распространенные в нашей стране – сорокаградусные. «К большим праздникам обычно варят пиво из проросшего зерна, – объяснила Лариса. – По обычаям только с таким пивом можно обращаться к Богу. А в обычные дни это, к сожалению, не соблюдается».

Пить гостю обязательно. Не удалось даже отговориться, что мы, мол, свои люди, современные, зачем такие строгости… И пить непременно до дна, особенно первый тост. Женщинам наливать по местным обычаям не обязательно.

В разгар застолья появился молодой веселый сосед Руслан. «Гость всегда главный за столом», – объявил он и занял место Вовы. Затем приходили другие гости, с новой силой начали произносить тосты, посчитать которые было уже невозможно – четный сейчас или нечетный.

В ходе застолья вспомнили и своих соседей – осетин южных. Удивительно было слышать, что многие относятся к ним здесь очень осторожно. «В советское время, – говорит сосед, – быть грузином было престижнее, чем осетином. Поэтому приходившие с юга выдавали себя за грузин. Бывало, идет такой у нас здесь по улице, я вижу – осетин и обращаюсь к нему на осетинском. А он мне: не понимаю, и пошел дальше…». Вступилась Лариса, как истинная женщина, остужающая пыл горячих мужских голов и несущая примирение: «Конечно, за столько лет грузины на них оказали большое влияние, в том числе и на характер. Ведь им так долго не разрешали изучать родной язык, навязывали свои традиции, обычаи. И, несмотря на это, южные осетины сохранили и свой язык, и культуру. Во время августовского нападения даже подростки рвались на защиту своей Родины. Конечно, война так просто не забывается, но, как бы то ни было, в Осетии очень много смешанных браков. Осетины и грузины как роднились, так и роднятся, несмотря на то, что некоторые политиканы стараются рассорить народы».

Кто-то из гостей стал рассказывать, какой этикет застолья соблюдается на больших праздниках, и у меня закружилась голова… Если застолье по хорошему поводу, шея барана должна располагаться на тарелке слева от головы. На поминках – с правой стороны. У старшего стакан в правой руке, правая лопатка барана – в левой, второй по старшинству держит три ребра барана… Тост за святого Георгия пьют все стоя, только самый младший остается сидеть… Правая лопатка барана идет по кругу и ищет того юного силача, который сможет переломить ей плечевой сустав… Самому младшему достается ухо барана… Женщины сидят за отдельным столом. А вообще-то удел осетинской женщины «домашний очаг и цепь», твердо сказал гость. Конечно, сегодня это чистая символика, но в старину в домах осетин над очагом с потолка свешивалась цепь, на которую подвешивали котел для приготовления пищи. Эта цепь считалась в доме главной святыней, у нее молились, давали обеты и совершали браки. Такую цепь мы позже увидели в VIP-коттедже одного дома отдыха в горах. Женщин там, правда, не было, но к цепи относились с большим почтением.

Осетинское христианство

На следующий день отправились в горы Дигории. Сначала поднимались вверх по реке Урсдон, а затем поехали в Дигорское ущелье. В горной Дигории до сих пор сохранилось много сторожевых башен, стоящих одиноко на горных уступах и часто издали неотличимых от черных скал. Башни эти выполняли в основном сигнальную функцию. При появлении врага в башне поджигали сырое сено, и дым передавал тревогу по цепочке от башни к башне. Таким образом, горцы успевали подготовиться к отражению врага.

Горные дороги, кстати, оказались вполне приличными, не такими страшными, как о них рассказывают. Местами они настолько широкие, что на обочине устраивают большие придорожные часовни. «Вот, – говорит Вова, – часовня Святого Георгия. Обязательно надо остановиться». И тут я впервые увидел, кого в Осетии называют святым Георгием. Обвязанная со всех сторон тряпочками и ленточками, как дерево желаний, стоит у дороги большая гранитная плита. На ней – старый воин на коне с пушистой седой бородой и плащом, похожим на крылья. Внизу подписано: «Уасгергий» (с осетинского: «уас» – святой, «Гергий» – Георгий). Категорическая неприязнь всего четного выразилась и здесь: конь у святого трехногий! Подобными же изображениями изрисованы близлежащие скалы и камни.

Рядом с гранитной плитой – ящик для сбора денег, а также внушительная трапезная: столы стоят как под крышей, так и на открытом воздухе. Каждый проезжающий оставляет в ящике хотя бы несколько монет. На собранные деньги раз в год, в дни особого почитания Уасгергия, устраивают всенародные пиршества. Зарезают несколько быков, и все проезжающие мимо и живущие рядом люди приглашаются на пир. А в обычные дни принято подкрепиться здесь своими запасами и обязательно произнести положенные тосты-молитвы. Почитание Уасгергия так велико, что даже во время пения государственного гимна Северной Осетии его дважды призывают на помощь.

К нам присоединились другие путешественники, и постепенно пятиминутный перекус превратился… в полноценное застолье. После обязательных тостов пошли необязательные. И вот встает высокий, статный, с греческим профилем осетин и говорит: «Теперь давайте поднимем бокалы за нашего Виталия Калоева, который добился торжества справедливости, наказав виновного!» У меня автоматически открылся рот и стакан выпал из руки. К счастью, мне удалось его поймать, а то по местному строгому этикету, может быть, что-нибудь бы да и вышло… Конечно, осетины очень гостеприимны, добры, последнюю рубаху отдадут. Но в случае чего… Горцы есть горцы. Нравы суровые.

Чертов мост и собака-озеро

«У нас принято мирить семьи, если, не дай бог, произошло несчастье по вине кого-то из той или иной фамилии, – пыталась смягчить мое впечатление от последнего тоста Лариса, когда мы уже покинули трапезную. – И не важно, нарочно был убит человек или случайно. После того как виновная сторона получит разрешение от родителей погибшего на примирение, собираются старшие мужчины из обеих фамилий и ищут пути примирения. Потом семья виновного, родственники, соседи приходят к дому погибшего просить прощения за весь род, даже если это был несчастный случай. А воля семьи погибшего простить или не простить. Возможно, если бы в свое время швейцарская сторона вовремя попросила прощения у родственников погибших, диспетчер остался бы жив. Кровной мести, когда за погибшего убивали кого-то из семьи убившего, пусть даже невинного, у нас давно нет, а вот самосуд, к сожалению, иногда устраивают. Впрочем, такое происходит не только на Кавказе».

Рядом со святилищем, где мы остановились, проходит очень узкий и глубокий Урухский каньон, похожий на трещину в земной коре после землетрясения. Почему мост через этот каньон называют Чертовым, узнать так и не удалось, но в старину путники, проходившие через ущелье, должны были помолиться и попросить у святого Георгия защиты и покровительства. Считалось, что без этого пройти через страшное ущелье невозможно.

У осетинского христианства много и других особенностей. Например, Николай Угодник, как покровитель путешественников, так же высоко чтим осетинами, по местным поверьям, является помощником Уасгергия и сопровождает его в качестве… орла. Местные предания о житиях святых вряд ли можно назвать православными, зачастую они вообще с трудом поддаются пониманию. Например, одно из самых известных преданий рассказывает, как святой Георгий жил на одной из окрестных гор и охранял соленое озеро. А когда уходил для молитвы в часовню, поручал стеречь озеро своему орлу–святому Николаю. Однажды Уасгергий возвращается домой и не видит озера. Спрашивает святого Николая: «Где же озеро?» «Не знаю, – ответил нерадивый стражник, – ничего не было, видел только, что пробежала какая-то белая собака». «Эх, – огорчился Уасгергий, – эта собака и было озеро».

Поймал себя на мысли, что такого странного смешения христианства с язычеством еще в жизни не видел. Конечно, и у других христианских народов Кавказа есть свои дохристианские традиции. Например, у тех же абхазов. Но они все-таки существуют обособленно. Здесь же все слито воедино.

У «Трех сестер»

Дорога уперлась в горы. Мы оказались в курортном месте Дзинага. Здесь природа дарит буйство красок. Далеко в небе нависает ледник, от которого извивающимися лентами спускаются три водопада. Рассказывают, что водопады эти возникли чудесным образом, когда во время нападения персов три сестры рода Седановых помогали обороняющимся в крепости, принося им через тайный ход питьевую воду. В итоге сестер поймали, но они не открыли тайну хода. Девушек казнили, и в тот же миг гора раскололась, погребя под своими глыбами захватчиков. А из расселины потекли три водопада, которые до сих пор называют «Три сестры».

Чтобы узнать, где начинается тропа к водопадам, пришлось пройти еще один осетинский ритуал. Улыбчивый дядя Стас, отдыхающий в железной бытовке у леса, согласился показать нам дорогу только после… положенного тоста и строго следил, чтобы выпивалось все до дна.

…Гул водопадов перекликался с глухим треском ледника, словно гора разговаривала могучим басом. Облако медленно опустилось сверху, будто прошло сквозь нас и застыло под ногами. От увиденного улетучились последние остатки хмеля…

Почему же этот край таких фантастических гор является дотационным регионом, а с прилагательным «осетинский» укоренилось существительное «спирт», который здесь производят как легально на двух десятках заводов во Владикавказе и Беслане, так и подпольно? Вот же он, настоящий альпийский курорт… А может быть, и гораздо интереснее любого альпийского. Когда же настанет то время, когда за комфортным и безопасным отдыхом в горах больше не будут летать в Швейцарию?..