Создатели петербургского «Упсала-цирка» то ли в шутку, то ли всерьез называют свое детище «цирком для хулиганов». Послушным и благополучным детям вход в шатер на Свердловской набережной разрешен только в качестве зрителей. А артистами становятся ребята, домом которых до последнего времени была улица или тесная комната в коммуналке. «Если ребенок курит, прогуливает школу, если он отбился от рук, хамит и все махнули на него рукой – то это к нам», – улыбаясь, говорит директор «Упсала-цирка» Лариса Афанасьева.

Работают в цирке ребята всех возрастов – от 7 до 18 лет. Один из самых маленьких – это Ваня*, ему сейчас 7 лет, но выступает он уже два года – с 5 лет. Его называют восходящей звездочкой «Упсала-цирка»: малыш блестяще и без страха выполняет самые трудные трюки, все схватывает на лету, умеет делать сальто назад и вперед, ходит на руках и жонглирует. И при этом улыбается всем и каждому. – Я поначалу падал, делая сальто, стукался, но это всего лишь пара синяков на голове, – рассказывает он. – Зато я уже много чего умею и даже ездил в прошлом году в Германию в турне вместе с нашим цирком. Нам так хлопали! А еще там были такие классные аквапарки! Я решил, что, когда вырасту, обязательно буду директором цирка.

В «Упсала-цирке» не принято рассказывать друг другу и журналистам о ситуации в семье и в школе. Потому что хорошего тут почти у каждого очень мало. Но успеху маленького Вани не завидуют даже самые честолюбивые, наоборот, его всячески опекают и балуют, зная, что пришлось пережить этому непосредственному и подвижному мальчику. – Ваня попал в цирк два года назад вместе со мной – Лариса Афанасьева привезла нас прямо из столовой Красного Креста, – рассказывает 18-летняя Валя. – Туда ходят обедать дети из многодетных или малообеспеченных семей. У него умерла мама, папы нет, он жил одно время с бабушкой, но сейчас его отправили в приют. На тренировки приходит прямо оттуда.

Ваня гордо рассказывает, что на его выступления приходит бабушка и дольше всех аплодирует внуку. А вот Валина мама ни разу за два года не нашла минутки, чтобы хотя бы посмотреть, чем увлекается ее дочка.

– А ей это надо? – вздыхает Валентина. – У мамы помимо меня еще четверо сыновей – старшему 20 лет, а младшему 3 года. Я со второго класса гуляю одна, прихожу домой в 11 вечера, мама даже не знает, в цирке я, на карате или просто брожу, где мне хочется.

«Ты – дурак и никому не нужен»

После того как узнаешь подробности жизни маленьких циркачей, становится понятна их бурная радость по поводу похода в аквапарк или поездки за границу – ведь то, что для благополучных детей считается нормальным, для «упсалят» – подарок судьбы.

– Для многих из них, по сути, даже нет разницы между поездкой в летний лагерь «Молодежное» под Петербургом и турне по Швейцарии, – объясняет социальный работник цирка Александра Рыженкова. – Ведь они до прихода в цирк не видели ничего дальше своего двора. Кое-кто с четырех лет ездил в гипермаркеты, стрелял там мелочь у покупателей и не знал других развлечений. Саша многое может рассказать о жизни своих подопечных, потому что она во многом заменяет им родителей – общается с учителями (у каждого юного артиста проблемы в школе), помогает делать уроки, защищает перед милицией, разбирается с социальными службами и помогает выправлять загранпаспорта для ежегодных гастролей.

– И к врачу с ними хожу, и от педикулеза подчас приходится обрабатывать, – вздыхает Саша. – Не во всех семьях детей приучили к личной гигиене, приходится объяснять, что мыться желательно хотя бы раз в неделю. Иногда, когда прихожу к нашим детям домой, вижу ужасные картины – теснота, антисанитария, туберкулез… Хотя далеко не все наши артисты из неблагополучных семей или из приютов. У многих вполне обеспеченные родители, просто они заняты заработком и не успевают следить за своим ребенком. И ребенок вступает, как говорят, на кривую дорожку. Начинает хулиганить, прогуливать школу, доставать всех окружающих, пропадать на улице… К нам дети приходят без уважения к себе, ведь им – непоседливым и непослушным – с детства вдалбливают дома и в школе: «Ты – дурак, ты никому не нужен!» Поэтому любую помощь они сначала воспринимают в штыки. Но дети есть дети: когда они видят, что их проблемами занимаются, ездят по инстанциям, ходят к учителям, уговаривают, а не просто машут на них рукой, то они начинают доверять сначала мне, а потом другим взрослым.

Каждый год летом «Упсала-цирк» устраивает фестиваль «Летающие дети», где выступают сами ребята и приезжают показать свое мастерство цирковые артисты со всего мира.

– Мне очень было радостно видеть, как наши воспитанники раскрывались с лучшей стороны, – говорит Саша. – На представления приходили дети с ограниченными возможностями, и я видела, как наши подопечные им вдруг стали помогать – везли коляски, помогали подняться по лестнице и сесть в лифт. Эта реакция «хулиганов» дорогого стоит.

«Сальто тренировал в сугробах»

– Наши дети не такие, как все, – уверена директор «Упсала-цирка» Лариса Афанасьева. – Они уходят на улицу, тусуются возле метро, в подворотнях, во дворах. Им надо предложить альтернативу – не наказание за плохое поведение, а наоборот – поощрение, ведь цирк – это праздник, двери в яркий мир. Да и адреналина подросткам хватает.

Адреналина и впрямь немало: тренировки проходят по два часа шесть раз в неделю: дети учатся падать, ходить на руках, жонглировать. Одно из упражнений: циркачи разбиваются на пары и раздают друг другу затрещины. На самом деле это трюк – ладонь останавливается в сантиметре от лица напарника. Или несколько ребят поднимают на руки одного полегче и бросают вниз – чтобы поймать лишь у самого пола. Для таких упражнений нужно большое доверие друг к другу.

– Меня сюда позвал двоюродный брат Дима, а ему посоветовал школьный психолог, – рассказывает 13-летний Максим. – Я раньше хотел паркуром заниматься, но в цирке тоже здорово. Были случаи, когда кто-то ломал нос, но тут главное – все правила соблюдать, зря не рисковать. Тогда травм не будет.

– А я еще не освоила фляки (сальто назад. – Прим. авт.), – говорит Валя. – Как-то на батуте пыталась научиться этот трюк делать, но так упала хорошо, что даже дыхание сперло.

Шестнадцатилетний Петя научился делать фляки за месяц.

– Сначала кажется, что можно сломать себе шею, – говорит он. – Но тут главное – пересилить страх. Я тренировался зимой на улице – падал в сугробы.

Цирк за решеткой

На самом деле обучение цирковому искусству как способ воспитания трудных детей появился в Европе еще несколько десятилетий назад, но в Петербург его привезла немка Астрид Шорн. В 2000 году она приехала в Россию, чтобы писать диплом по социальной педагогике. Девушка захотела не только помочь питерским беспризорникам, но и создать что-то новое. Она решила провести эксперимент: села на одноколесный велосипед и начала жонглировать шариками прямо возле метро. У какой бы станции Астрид ни появлялась, посмотреть на «чудачку» собирались тусовавшиеся рядом подростки. Так у нее и родилась идея создать цирк для хулиганов.

– Бывало, конечно, непросто, – рассказывает она. – Дети пользовались тем, что я не очень хорошо понимаю русский, поэтому ругались при мне матом и даже учили меня этим словам. Были и те, кто не задерживался у нас – возвращались обратно на улицу. Даже иногда реквизит подворовывали.

А вот 20-летний Стас Малюков остался. Хотя он и признает, что попортил много нервов своим руководительницам.

– Мы сидели и прямо при Астрид и Ларисе курили и ругались матом, – рассказывает он. – Теперь это даже трудно представить.

Двенадцатилетнего Стаса Астрид привела в цирк прямо от магазина возле его дома, где он ждал своего товарища.

– Я тогда шлялся по улице, ничего не делал и как раз остался на второй год, – вспоминает Стас. – Думаю: а чего бы в цирк не сходить? В первый же день попытался встать на руки, «убрался» лицом об пол и понял: мне это нравится!

Сейчас Стас уже сам стал тренером. Причем занимается с детьми совсем особыми – он курирует проект «Цирк за решеткой» в закрытой школе-интернате №1 для проблемных детей. Его подопечные уже по-своему «прославились» – кто умудрился угнать машину, кто обворовал магазин.

– На фестивале «Летающие дети» мы с моей группой впервые выступали, – говорит Стас. – Репетировали с ними четыре месяца. Когда мы попали в эту школу, то были в шоке. К детям там относятся как к собакам, орут на них. Сами дети из семи произнесенных слов используют шесть матерных. У них в школе одно правило: кто сильнее, тот и прав. Поэтому они постоянно «бычат», доказывают, какие они крутые. Иногда у нас с товарищем просто не выдерживали нервы – мы выбегали из класса, чтобы прийти в себя. Но потом ребята нам доверились, у них стало что-то получаться… Они поняли разницу между «Круто, я что-то украл!» и «Круто, я что-то могу!».

Цирковая «терапия» непослушных и проблемных детей за десять лет дала хорошие результаты: может, циркачи и не стали профессиональными артистами, но каждый из них окончил школу, поступил в институт, нашел работу. Стас учится на социального работника, Валя поступила в педагогическое училище, мечтает быть воспитательницей в детском саду. Хотя есть и такие, кто все же вернулся на улицу. – Некоторые уходят сами, а кого-то выгоняет Лариса, – говорит Валя. – Бывают люди, которые слишком выпендриваются, на них нельзя положиться, они все делают назло. Рано или поздно терпение даже у преподавателей заканчивается.

Случается, что и родители забирают своих детей из цирка – они считают тренировки блажью, ведь вместо этого ребенок может сидеть с младшими братьями. Саша всегда до последнего старается убедить родителей в том, что для их ребенка цирк – это отдушина, шанс расширить кругозор и осознать цели в жизни. Но далеко не всегда у нее это получается: многие родители уверены, что они лучше знают, что хорошо, а что плохо для их чад.

– У нас есть свой собственный шатер, который теперь «приземлился» на Свердловской набережной, – говорит Саша. – Надеемся, что теперь это станет нашей круглогодичной репетиционной точкой, где мы будем собираться и выступать. Но вообще, места для тренировок не хватает, школы, за редким исключением, боятся пускать к себе хулиганов-детей – «как бы чего не вышло». Поэтому за десять лет постоянным адресом мы так и не обзавелись. И помочь всем хулиганам Петербурга попасть в мир цирка мы не можем.