Старенькая бетономешалка, кучи песка, храм упрятан под строительными лесами. Пока единственное украшение здесь – новенькая деревянная беседка с колоколом: от прежней колокольни ничего не осталось, а как жить без звонницы?

Маленькая женская обитель Святителя Иоанна Милостивого, что в поселке Мстёра Владимирской области, соседствует с мужским монастырем, отреставрированным за последние десять лет. В мужском монастыре – главный мстёрский приход. На таком фоне женская обитель, которая существует уже пять лет, выглядит скромно и даже сиротливо. Здесь всего шесть сестер, которые управляются с небольшим хозяйством: огород соток на пять, пара коз и куры.

Впервые деревянная церковь во имя свт. Иоанна Милостивого упоминается в 1628–1630 годах. К середине XVII века рядом с церковью построили женский монастырь, упраздненный в 1764 году по приказу Екатерины II. Церковь сделали приходской. В 1809 году на ее месте возвели однопрестольный каменный храм. Еще через полвека на средства местного купца Сенькова в храме сделали чугунный пол, расписали стены и возвели шатровую колокольню. В 1929 году храм опечатали, росписи закрасили, сняли кресты и колокола, иконы побросали в реку, часовню приспособили под лавку по продаже керосина, колокольню и ограду разобрали, сделали пристройку под кинобудку, кассу и тир. Так храм превратился в фабричный клуб имени 1 Мая. Здесь гуляла и танцевала молодежь нескольких поколений, пока здание вконец не обветшало.

«Когда меня сюда благословили из женского монастыря в Гороховце в 2005 году, даже крыши практически не было, – вспоминает настоятельница матушка Фомаида (Елена Зуйченко). – Первым делом мы с двумя сестрами и местными жителями взялись за уборку, из алтаря вытащили горы бутылок и каменный бюст Ленина. Спрашиваем батюшку: «Благословите, куда нам вождя деть?» Он: «Да вон, в реку кидайте». Но до реки мы Ленина просто не дотащили – тяжелый. Оставили на дороге, а к утру его уже похитили. Рассказывали, подъехали «жигули», мужики в нее бюст запихнули, машина аж перекосилась. Видимо, такая судьба наших Лениных».

Рекорд по епархиям

Разобрав в месте алтаря сцену, сестры обнаружили основания колонн. С них и началась реконструкция храма. Советскую пристройку решили не убирать, а сделали перекрытие, и из одноэтажной пристройки получилась двухэтажная. Внизу размещается кухня и трапезная, наверху – двух-трехместные кельи. Там же, на втором этаже, расположена и комната настоятельницы, где обычно принимают гостей. Высота потолка здесь метр семьдесят, комнатка забита множеством вещей. Иконы, сервант с посудой, чайник, стеклянные статуэтки ангелов, плюшевый тигр, канцелярские принадлежности, синтезатор Casio, гитара (сестры пишут песнопения, выкладывают их на сайт, выступают на православных концертах), старенький диван и компьютер, подключенный к Интернету (им пользуется в основном матушка, и то лишь затем, чтобы проверить почту и сайт, сделанный местной прихожанкой).

Матушка угощает зеленым чаем и рассказывает, что фотографий монастыря и храма не сохранилось. Зато в архиве нашлась историческая справка, в которой перечислялось, какие 12 икон были в иконостасе. Кстати, некоторые из них нашлись в соседнем мужском монастыре, но матушка Фомаида на них не претендует. «Неужели не отдадут, если попросить?» – удивляюсь я. «Да ладно, – отмахивается она, – будет воля Божья, они к нам перейдут. А затевать войну не буду: к этим иконам люди уже прикипели, Владимирский храм не закрывался никогда, пусть молятся. А наш храм... люди привыкли, что тут был клуб, народу, конечно, поменьше. Но бывает, приезжают паломники». В основном силами паломников, или, точнее, трудников, и возрождается обитель. Иконостас еще не заполнен, но что-то подарили реставраторы, что-то написали местные художники, Мстёра ведь славится древней школой иконописи и лаковой миниатюры.

Строителей сестры нанимают на средства от пожертвований. Впрочем, это деньги небольшие, у обители пока нет даже своего расчетного счета. Епархия постоянно финансировать монастырь не может. «Знаете сколько нас таких в епархии? – по-простому объясняет матушка Фомаида. – За каждым более или менее серьезным приходом либо монастырем закреплен вот такой разрушенный храм. У нас только действующих монастырей, наверное, тридцать – рекорд по всем епархиям. А сколько храмов – даже и не знаю».

Через три месяца после начала уборки состоялась первая служба, на престольный праздник 20 ноября 2005 года. Поставили стол, положили Евангелие, зажгли свечи... На праздник приехали из Гороховца благочинный отец Илья, сестры, паломники. «Благодать особая была, – вспоминает матушка. – Что-то такое, что и не выразишь словами».

Сейчас помещение храма выбелено, подготовлено к еженедельным молебнам и панихидам. Сестры надеются, что удастся полностью закончить реконструкцию, построить колокольню, два корпуса келий и иконописную мастерскую.

Пути неисповедимые

В мастерской будут работать сестры, и в первую очередь – матушка Фомаида, по образованию реставратор станковой, масляной и темперной живописи. Ей еще нет сорока, в миру она работала при храме, имела в Гороховце (Владимирская область) семью. Десять лет назад духовник посоветовал ей пойти в Знаменский монастырь в Гороховце. Она послушалась, оставив 6-летнего сына Дмитрия на попечение бабушки. Сейчас юноше уже 17 лет, он учится в художественном училище. Я не удержалась: «Сын понял ваше решение?» «У него сейчас возникает много вопросов», – уклончиво ответила настоятельница.

У каждой монахини – свой путь. Мать Мария пришла в мстёрский монастырь вдвоем с мужем, отцом Романом. В миру она работала прачкой в детском саду, он – плотником, вырастили детей… Мать Саломея до пенсии была секретаршей на заводе... Вся жизнь 40-летней послушницы Надежды прошла при церкви во многом благодаря тете – старосты при храме. Надежда с 16 лет участвовала в службах, замуж не выходила, ее брат тоже удалился от суеты, стал священником… Старенькую монахиню Ангелину постригли дома, она хоть и числится в монастыре, но из-за болезни находится на домашнем режиме.

Сестры занимаются вышивкой, хозяйством, ездят в паломнические поездки в Дивеево и Серпухов и ведут реабилитацию людей, страдающих алкоголизмом и наркоманией.

Осознание

Строго говоря, реабилитацией алкоголиков и наркоманов занимается частный центр «Осознание». Но работают с заблудшими душами преимущественно священнослужители. Происходит все следующим образом. В Нижнем Новгороде есть церковь Сергия Радонежского, где по пятницам читают акафист Богородице перед иконой «Неупиваемая чаша». Если человек, у которого проблемы с наркотиками или алкоголем, искренне раскаивается и просит помощи, ему сначала ставят условие: трижды посетить чтение акафиста. Когда первое испытание пройдено, с человеком начинают работать батюшка и психолог: консультации, исповедь, беседы. После такого 30-дневного «карантина» люди получают возможность месяц жить при одном из шести храмов во Владимирской области. Обитель во имя свт. Иоанна Милостивого – один из них. Нарушителей дисциплины карают ужесточенным контролем и распорядком, епитимьей, а если и это не помогает – исключают из центра. Но если испытание пройдено, то все желающие затем получают возможность трудоустройства в реабилитационном центре.

Сейчас при монастыре Святителя Иоанна Милостивого в Мстёре от «Осознания» живут шесть молодых женщин, а в соседнем селе Налескино – 11 мужчин. Большинство женщин – из хороших семей, имеют высшее образование. В монастыре они убирают храм, помогают на огороде и на кухне. А мужчины – почти все – отбыли несколько сроков заключения в тюрьмах. Сейчас в Налескино они восстанавливают церковь Казанской иконы Божьей Матери, от которой практически ничего не осталось.

Во время ломок никому не дают лекарства, не вызывают «скорую» – только молитвы и терпение. В обязательном порядке все посещают воскресную школу при монастыре, через год – выпускной. «На заключительном занятии воскресной школы выставляются оценки в журнал, – улыбается матушка Фомаида. – Наша школа действительно немного похожа на обычную: музыкальные занятия, домашние задания. И вот эти дяди и тети тянут руки, всерьез возмущаются, почему двойка. Малые дети, честное слово!» «Малые дети» нередко по возвращении домой заключают между собой браки и поддерживают дружеские отношения. За год, проведенный здесь, они проходят сложный путь духовного становления, ищут себя и покоя в душе.

Наталья, 27 лет, высшее образование, бухгалтер с восьмилетним стажем:

«Как-то муж принес домой героин, мы попробовали. Муж со временем с наркотиков перешел на алкоголь, а потом бросил меня, потому что я пристрастилась, потеряла работу и человеческий облик. Три года я сидела на игле, мама начала ходить в церковь, потом в «Осознание». Она начала лучше меня понимать, и, может, это подтолкнуло меня понять ее. Я стала общаться с «осознанским» отцом Валентином, сходила на первый акафист, но впечатления на меня он не произвел. Три месяца назад я поняла, что если не приеду в монастырь, то все. И вот я здесь. Я переосмысливаю здесь жизнь. Пока еще не готова вернуться, не могу спокойно относиться хотя бы к шприцам. Надеюсь, шанс вырваться из всего этого у меня есть».

Марина, 25 лет, Нижний Новгород, высшее строительное образование:

«В школе я была отличницей, занималась легкой атлетикой и спортивными танцами. В 18 лет начала взрослую жизнь, работала инженером-программистом, снимала квартиру, окончила железнодорожные курсы и пошла в проводницы. Наркотики попробовала в 1999 году. Начала с сигарет, в 2004 году закончила героином. Все мои друзья сейчас либо на том свете, либо в тюрьме за кражи. Мне тоже приходилось красть. Когда я трезвела, мне становилось страшно, но потом снова настигала болезнь. В один из таких моментов я поняла, что у меня нет ничего, кроме скорбей, смертей, долгов и маминых слез. Папы не стало после инфаркта. Мне 25, впереди – чернота. Я искала пути через больницы, капельницы, вшивания, реабилитационные центры – не помогло. Мама узнала про «Осознание», ходила к иконе «Неупиваемая чаша», и я пошла на исповедь. Здесь я уже полгода. Мне было удивительно, что здесь ломки без медикаментов проходят мягче, чем с медикаментами дома. Труднее справиться с тем, что кошмар творится в голове. Здоровье, конечно, мы погубили. Через полгода я вернусь к нормальной жизни. На днях, в качестве пробы, поеду в отпуск на неделю. Мне страшно. Все мои друзья так или иначе с наркотиками связаны. Не поверите, все с высшим образованием: педагоги, психологи, милиционеры. Но у меня уже другое мировоззрение, я уже могу отделить добро от зла. Вернусь – выйду замуж, пойду работать архитектором-дизайнером».

Алексей Кузаков, 35 лет, г. Дзержинск Нижегородской области, средне-специальное строительное образование, 13 лет лагерей строгого режима:

«У меня алкогольная зависимость с 16 лет, в реабилитационном центре я больше года. Здесь я сделал глоток чистой жизни. Не той, где меня интересовали только деньги, чтобы их прогулять в ресторанах и клубах. Когда деньги заканчивались, я шел на преступление – грабежи, тюрьма. В школе учился хорошо, но поступать никуда не стал, хотелось чем-то выделиться, и вот выделился... Четыре раза выходил на свободу, последний раз – два года назад. И я понял, что я как личность – ноль, хотя мог бы сделать многое. Я увидел объявление в газете и попал сюда. Я за этот год изменился. Вы когда-нибудь на исповеди были? У меня были такие грехи, я такую боль причинял, не осознавая, меня вообще не интересовало, что люди чувствуют. Когда я это понял, будто гири с меня сняли. Я уже готов отсюда уйти. Этого никто за тебя решить не может, надо самому отмести сомнения. Я буду вести трезвую жизнь ради родных и близких. У меня есть семья, познакомились в церкви. В «Осознании» многие создают семьи, потому что могут по-настоящему поддержать друг друга».

Сергей Дятлов, 36 лет, Нижний Новгород, тыловое военное училище, 11 лет тюрьмы:

«За разбойное нападение я получил 11 лет в местах не столь отдаленных. Мне было 20 лет, и казалось, жизнь прошла стороной. И я решил жить тем, что было: отрицание режима, интересов никаких, туберкулез. В холодных голодных изоляторах я почувствовал силу молитвы. Все, что я у Бога просил, мне было дано. Я работал на мебельной фабрике, бабушка завещала квартиру. Но тут с женой пошли разногласия: ей хотелось денег и гулять, я решил, если она себе это позволяет, почему бы мне не уколоться. Подумаешь, героин, я же сильный, через месяц брошу. Так прошло четыре года на героине. Потом я ходил по разным диспансерам, но там брали деньги и не помогали. Пять месяцев назад я попал сюда, в благодатное место. Здесь искренне борются за каждого человека, я ощущаю эту благодать. Мы восстанавливаем храм, колем дрова местным бабушкам, на душе чисто и спокойно. И вы еще не видели лиц родителей в родительский день, когда они приезжают и видят, какими мы становимся».

Отпуск в монастыре

Валентина Переведенцева

Не устроить летом отпуск хотя бы на несколько дней – маленькое преступление перед собой. Но как лучше всего дать отдохнуть душе и телу? Кто-то традиционно едет к морю, кто-то собирается навестить родственников… А нижегородка Татьяна Ющенко, 43-летняя одинокая мама четверых детей, в прошлом году провела свой короткий летний отпуск… в монастыре.

Все началось с того, что директор частного кадрового агентства Татьяна Ющенко твердо решила отдавать десятую часть от доходов своего бизнеса на благие дела – иными словами, вносить пожертвования. И тут же столкнулась с проблемой: куда или кому жертвовать? «Через несколько дней после принятия такого решения, читая «Российскую газету», я заметила небольшую статью, в которой говорилось, что в Вязниковском районе Владимирской области, в поселке Мстёра, восстанавливается женский монастырь во имя святителя Иоанна Милостивого, – вспоминает Татьяна. – А вторы просили помочь монастырю кто чем может – деньгами или трудом. Мне особенно понравилось это выражение: «деньгами или трудом». Я поняла, что готова помочь и тем, и другим».

Татьяна признается, что в церковь она до этого ходила лишь изредка, а уж в монастыре ей тем более не доводилось ни жить, ни трудиться.

Интересно стало. «На дворе – кризис, грехов полно, да и морально я подустала от борьбы за жизнь. А еще вспомнила: в юности, когда мы жили в деревне, то с тяпкой на огороде любой стресс у меня проходил за два дня. Сейчас же, в городе, меня разрывает от дум и мыслей. Еще моя бабушка говорила: «Будут трудные времена, Танюшка, ты работай побольше да ешь поменьше, никаких дурных мыслей в голове не будет». Посмотрите, на руках у нас, городских, ни у кого мозолей нет, даже у мужиков!» – так объясняет Татьяна свое решение уехать на четыре дня в монастырь. Сказано – сделано.

Знакомство с собственной гордыней

От Нижнего Новгорода до Вязников она добиралась на автобусе два с половиной часа, а дальше – еще сорок минут на местном автобусе до поселка Мстёра. «Мои представления о Мстёре не оправдались: я-то думала, это небольшая деревенька в лесу – три дома, деревянная церквушка. Но поселок оказался очень большим и красивым! К моему стыду, перед поездкой я даже не удосужилась посмотреть про Мстёру информацию в Интернете – вот она, самоуверенность и гордыня. И только по возвращении в Нижний прочитала, что Мстёра, пожалуй, единственный в России населенный пункт, где практически каждый второй житель – художник или иконописец. Например, именно мстёрские иконописцы восстанавливали шедевр древнерусской живописи – «Троицу» Андрея Рублева!»

Из дневника Татьяны Ющенко
Четверг, день первый

«Автобус останавливается на площади рядом с Богоявленским мужским монастырем, и сразу за ним – женский монастырь Иоанна Милостивого. Идти три минуты. Перед монастырем я вытащила из рюкзака платок и повязала его: не буду никого гневить, ведь в Божьи места приехала. Так как перед отъездом из Нижнего предупредила, что еду помогать, меня ждали. Мне показали комнату, объяснили правила и попросили подождать матушку Фомаиду, так как она определяет, где будет трудиться человек. Матушки Фомаиды не было, а сидеть не хотелось, и я предложила помощь на кухне, что и определило мое дальнейшее послушание. Когда собрались все сестры на ужин, оказалось – девять человек, вместе со мной.

Итак, действующие лица: матушка Фомаида (около 40 лет), мать Саломея (далеко преклонный возраст), мать Мария (далеко преклонный возраст), мать Лидия (далеко преклонный возраст), послушница Надежда – эти сестры живут постоянно в монастыре. Именно эти женщины и восстанавливают монастырь. Остальные приезжие, как и я».

Татьяна признается, что лишь через несколько дней смогла осознать: всего пять человек, трое из которых «далеко преклонного возраста», восстанавливают храм и монастырь своими силами и с Божьей помощью.

Остаток первого дня она посвятила наведению порядка на кухне. А потом непривычно хорошо спала.

Уклад монастыря

Монастырь во имя свт. Иоанна Милостивого, в который попала Татьяна, не лишен благ цивилизации: сюда проведена вода, есть титан, нагревающий воду, душевая кабина и стиральная машина-автомат. Кухня тоже оказалась на удивление обустроенной: несколько холодильников, электрические плиты, посуда и кухонная бытовая техника – от комбайна до кофемолки. Только вот следить за трапезной особо некому: все функции в монастыре и без того распределены между пятью постоянно живущими там женщинами. Мать Мария – это забота о животных (козы, куры, гуси), мать Саломея – забота о храме, мать Лидия – это огород и сохранность урожая с него, послушница Надежда выполняет любые поручения и на кухне, и в храме. Матушка Фомаида – это «топ-менеджер» всей обители, как выразилась Татьяна. Реклама по привлечению инвестиций на строительство храма, обеспечение жизнедеятельности всех живущих в нем и еще множество трудностей, которые постоянно возникают, – все на ее плечах, поэтому ей часто приходится отлучаться. Вот и получается, что кухней занимаются в основном приезжие, а в монастыре мечтают о постоянном человеке – женщине, которая умеет и любит готовить, наводить порядок и чистоту, готова постоянно жить в монастыре. Работа не из легких, и Татьяна Ющенко испытала это на себе.

Из дневника Татьяны Ющенко
Пятница, день второй

«Подъем в 6 часов утра, но я проснулась раньше, так как очень хочется в туалет, а он на улице, и расстояние до него приличное. Очень хочется на свой родной и теплый унитаз. Но пресекаю все мысли о цивилизации и опрометью бегу на улицу. Надо отдать должное, туалет новый, только построили, чистый, с дорогой туалетной бумагой – мое самолюбие утихает. По дороге назад в обитель я наблюдаю рассвет, который помню только в молодые годы. И начинают мелькать в голове первые благодарственные мысли, которые давно уже меня не посещали.

Дальше – умывание, утренняя молитва, завтрак и трудовое послушание, в 12 часов – обед, можно отдохнуть, потом снова труд, в половине четвертого – чаепитие, опять трудовое послушание, ужин в 7 вечера и после него вечерняя молитва. После десяти часов отбой, но строгости в режиме нет. Можно лечь хоть в час ночи, но вставать придется в 6 утра. Таков распорядок монастыря.

За день я успеваю привыкнуть и приспособиться ко всем жителям монастыря, помочь приготовить завтрак, обед и ужин и, естественно, перемыть посуду после трапезы, переработать несколько мешков яблок на варенье и компот. И попутно все так же навожу порядок на кухне.

К вечеру начали с непривычки болеть ноги от усталости. На вечерней молитве я уже не могла стоять. И вдруг вспомнила, как недавно по телевизору показывали программу про жизнь известных людей в монастыре. Одна актриса рассказывала, как она украдкой спала на утренних молитвах, стоя на коленях. Господи, прости меня, но я поступила точно так же. Постелила коврик на пол храма, опустилась на колени, наклонилась до полу и тихо дремала. Моя гордость была разбита, самолюбие – тоже, но мне было уже все равно.

Мыслей не было. И когда, упав на кровать, я провалилась в сон, у меня возникло давно утерянное чувство благой усталости. Состояние, когда ты доволен своим трудом и ощущаешь результаты своего труда».

Откровения у плиты и за столом

Работая на кухне, Татьяне довелось кормить не только тех, кто живет в монастыре, но и всех, кто приезжает помочь, – ребят из соседнего села, где располагается реабилитационный центр «Осознание», и отца Сергия, приехавшего с ними. Разговор с последним побудил ее задуматься о том, что мужчины и женщины – два разных и несовместимых мира, так как женщины живут чувствами, а мужчины очень рациональны. «Я поняла, что соединяет нас только любовь, – говорит Татьяна. – Как мост, она соединяет отца и сына, мать и дочь, свекровь и невестку, зятя и тещу, мужа и жену, всех нас независимо от возраста, родства и положения. Возможно, это и есть Божий промысел».

Из дневника Татьяны Ющенко
Суббота, день третий

«Я закреплена на кухне в помощь. Готовим первое – рассольник, на второе рис с тушеными кабачками, салат из огурцов, чай с пряниками и печеньем. На обед собираются все женщины и мужчины. Немного опаздываем с готовкой, так как выключили свет, и мы не можем использовать электрическую плитку. Наконец, столы накрыты, все садятся. Перед приемом пищи – обязательно молитва.

Матушка Фомаида и отец Сергий – отдельно, у мужчин свой стол, и мы, женщины, за другим столом. Едим тихо, без разговоров. Когда трапеза закончена, отец Сергий неторопливо начинает беседу про Александра Невского. После беседы все встают, читают молитву и расходятся.

Остаток дня мы перемывали банки, закладывали варенье в них и переносили в кладовую, а заодно и наводили там порядок. На вечерней службе я больше не спала. Ощущала покой в душе во время молитвы. Я вела беседу с Богом и рассказывала о накопившемся у меня на душе и на сердце. Не жаловалась, не просила, не требовала, не умоляла – я беседовала. Стоя на коленях в молитве, я вдруг осознала, какой верой обладают люди, которые восстанавливают этот храм. Все мои жизненные трудности стали такими маленькими по сравнению с тем мужеством, с каким эти люди несли свой выбранный крест на своих плечах. Вот у кого учиться преданности своему предназначению! С этими мыслями я и уснула. Спала как никогда хорошо».

Лучше всякого тренинга

За время своего небольшого послушания Татьяна вспомнила, что, оказывается, хорошо готовит – особенно постную пищу. «Спасибо кризису, научил!» – смеется она. В ответ на многочисленные похвалы своей стряпне – «спаси Господи» вместо «спасибо». А подводя мысленно итоги пребывания, она поняла, что получила неизмеримо больше того, за чем приехала: самооценка поднялась без всяких тренингов и семинаров – от честного труда, от благой усталости. Ушли сомнения, но появились вопросы, о которых так часто забывают городские жители. А главное, к ней пришло желание продолжить эксперимент и совершить еще не одно путешествие по святым возрождающимся местам.

Из дневника Татьяны Ющенко
Воскресенье, день четвертый

«Утро началось активно: служба воскресная, поэтому завтрака нет, а будет обед. И я готовлю все самостоятельно, мне доверили кухню и приготовление пищи, помогали только девочки из центра «Осознание». Приготовили настоящий украинский борщ, на второе отварили вареники с картошкой, девочки сделали очень вкусный салат и компот из свежих яблок. Трапеза растянулась на несколько часов, так как приехали паломники из Коврова. Кормили, мыли посуду – в несколько смен.

На душе стало светло и тепло, мне захотелось отблагодарить людей. Я замесила тесто, и на ужин мы все вместе пекли плюшки с маком. Было весело, мы смеялись, тихо пели церковные песни. А в понедельник рано утром я должна была уехать.

Обязательно вернусь сюда снова. Только когда – не знаю, загадывать не люблю».