Вы замечали на стенах старых домов небольшие металлические пластины, потемневшие от времени и непогоды? Часто они расположены под самой крышей, и надпись на них разобрать можно с трудом. Это так называемые страховые доски, свидетельствующие, что когда-то владелец дома застраховал свое жилище от пожара. Практик и теоретик страхового дела из Нижнего Новгорода Марина Моисеенко собирает такие страховые доски уже пять лет. В ее коллекции есть уникальные экземпляры, которые могут многое рассказать об истории страхования в Российской империи.

Такие страховые доски, или fire marks, можно встретить не только в России, но и практически во всех странах мира: от США до Новой Зеландии. После 1666 года, когда пожар в Лондоне уничтожил почти 13 тысяч зданий, люди впервые серьезно задумались о страховании домов от пожаров. Первопроходцы «огневого» страхования заключали договоры с отдельными пожарными дружинами, размер вознаграждения которых напрямую зависел от того, как быстро пожар был потушен. Дело, однако, сильно осложнялось тем, что немногие улицы в то время имели названия, а нумерации домов не существовало вовсе. Путаница и неразбериха возникали постоянно: дружины разных страховых компаний съезжались к пылающим зданиям и, пока выясняли, кому тушить, было уже поздно. Тогда и решили: каждая страховая компания может крепить яркие металлические знаки высоко на фасаде застрахованных зданий – так, чтобы их было видно издалека. Кроме того, если дом все-таки сгорал (зачастую вместе со страховым полисом на него), то найденная на пепелище металлическая табличка была подтверждением того, что договор все-таки был оформлен. Шло время, появились названия улиц и номера домов, пожарная служба стала общегородской, и страховые доски теперь служили, скорее, наружной рекламой, пропагандой, брендом. В таком качестве они отлично прижились и в России: это было символом престижа и благополучия, а также свидетельством прогрессивных взглядов владельцев дома. Красивая яркая табличка из жести или свинца, латуни, меди либо чугуна наравне с полисом не только гарантировала получение страховой выплаты, но и тешила самолюбие хозяев.

Обо всем этом Марина Моисеенко, ведущий специалист представительства Российского союза автостраховщиков в Приволжском федеральном округе, а в свободное от основной работы время – преподаватель экономического факультета Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского, каждый год рассказывала студентам в рамках курса «Страховое дело». До тех пор, пока в 2005 году не поехала отдыхать в старинное село Малое Сущево, где сохранились дома дореволюционной постройки с красивой деревянной резьбой. На одном даже была дата – 1837 год. И вдруг Марине вспомнились собственные лекции: «А нет ли на нем случайно металлической таблички о страховании?» – спросила она хозяина. Оказалось, есть, но – от Госстраха. Марина расстроилась. Неужели старинные атрибуты и впрямь канули в Лету? На огонек зашел сосед, и беседа вновь зашла о страховых досках. Старик рассказал, где в селе еще есть дома XIX века. Утром отправились на поиски: нежилое здание, вокруг – бурьян выше человеческого роста. И вдруг Марина заметила почерневшую от времени доску! Сняли. На жестянке еще вполне можно было разобрать надпись: «Второе Российское страховое общество. 1835». И странную птицу, изображенную в центре. Стали гадать: кто это? Марина предположила: огненный петух – символ пожара? Позже выяснилось, что на табличке – феникс.

Это был первый «феникс», которого «поймала» Марина Моисеенко. С тех пор покой и сон были потеряны: если нашлась одна доска, значит, сохранились многие? 28 августа 2005 года стало днем рождения ее коллекции.

Первые шаги

Всю коллекцию – около 150 страховых досок, а также дореволюционные полисы, квитанции и другие страховые документы, книги и рекламу – Марина Моисеенко хранит дома: больше негде. Экспонаты – благо много места не занимают, – разложенные по папкам и аккуратно подписанные, умещаются в пару коробок. Лишь самый первый «феникс», выставленный в стеклянной витрине, украшает ее рабочий кабинет в Российском союзе автостраховщиков.

В страховании Моисеенко с 1996 года. В советские годы получила химическое образование, но в лихие 90-е оно оказалось невостребованным. Решив попробовать себя в новой отрасли, Марина от страхового агента доросла до руководителя компании. Получила второе высшее финансовое образование, начала преподавать в университете. Так что страховые доски – увлечение не совсем случайное. В интерьере ее квартиры древние чеканки смотрятся как загадочные артефакты. На многих выбито: «1827».

«До 1827 года страхования в России по большому счету не было, – рассказывает Марина Валерьевна. – Но так как у граждан крупных городов к началу XIX века сформировалась большая потребность в страховании, они стали прибегать к услугам иностранных страховщиков. Император не мог допустить, чтобы российские рубли утекали за рубеж, и решил запретить деятельность иностранных страховщиков на территории Российской империи, поручив разработать устав и документы первой отечественной страховой компании». В 1827 году было создано «Российское страховое от огня общество» (позднее к его наименованию было добавлено слово «Первое»). В том же году по полису №1 на фасад трехэтажного особняка у площади Каменного театра на углу Никольской улицы в Петербурге (ныне – Театральная площадь, 14/4) была торжественно водружена первая страховая доска. Дом принадлежал адмиральше Генриетте Мордвиновой, жене Николая Семеновича Мордвинова – известного экономиста того времени, стоявшего во главе правления новой для России компании. Интересно, что компания Мордвинова стала не только первым страховщиком в России, но и по организационно-правовой форме – первым в стране акционерным обществом. Правда, осуществлять свою деятельность оно имело право на территории только 20 выделенных ей госмонополией губерний. Но дома-то горели повсеместно! Поэтому через восемь лет открылось «Второе российское страховое от огня общество» – ему были отданы остальные земли. Не конкурируя друг с другом, оба общества спокойно сосуществовали до 1846 года, пока в России не появилась третья компания – «Саламандра». А еще через год истек срок государственной монополии, и начался бурный, по меркам того времени, рост страховых обществ. «Огневое страхование в то время осуществляли примерно 16 акционерных обществ, – подчеркивает Марина Моисеенко. – И примечательно, что если сегодня за нашими страховыми компаниями бдительно наблюдает око страхового надзора, то в дореволюционной России до 1894 года страховщики не имели специального органа, который бы контролировал их финансовую устойчивость! При этом компаний, которые обанкротились до революции, можно пересчитать по пальцам одной руки. Если сегодня ежегодная публикация баланса и отчета о прибылях и убытках – это обязанность, возложенная законом, то в XIX столетии страховые общества делали это добровольно, заботясь о своей финансовой прозрачности. Так что по части добросовестности сегодняшним страховщикам есть чему поучиться у своих дореволюционных коллег!»

Без крова не оставим

Помимо страховых акционерных обществ, у которых, как и у любого коммерческого предприятия, основной целью было получение прибыли, в Российской империи широко развивалось так называемое взаимное земское страхование. Это явление не существовало больше ни в одном государстве мира, так что Россию можно назвать уникальной страной в плане построения страхового рынка! «Уникальность взаимного земского страхования в том, что оно основано на принципах социальности, – поясняет Марина Моисеенко. – Эта система возникла в России после отмены крепостного права, когда уже домохозяин, а не помещик, был ответствен за свое строение. В каждом земстве существовал отдел, который занимался сбором страховых платежей с крестьян и выплатами при наступлении страховых случаев. Его целью не являлось получение прибыли – только взаимопомощь».

Организовано взаимное земское страхование было так: волостной староста проходил по домам и собирал оклад – обязательный платеж, поэтому такое страхование иначе называлось еще «окладным». Строения страховались на 75 процентов стоимости: ограничение ввели специально, чтобы крестьянину не было выгодно самому устроить поджог. Если человек не имел средств заплатить «оклад», его строение все равно считалось застрахованным – просто на него писали недоимку. И если страховой случай наступал, то выплату все равно производили, пусть и с учетом недоимки. «В этом и заключался принцип социальности, – подчеркивает Марина Валерьевна. – Кроме того, если горело много домов и из земского фонда денег на выплаты не хватало, губернская дума изыскивала недостающие средства, говоря современным языком, из местного бюджета. Ну а если и этот фонд кончался, то можно было обратиться с ходатайством к императору о выделении ссуды на покрытие пожарных убытков из его казны. Так что гарантии были очень серьезные».

В российских деревнях страхование от огня популярно и по сей день. «Об этом исследователи не пишут, но, изучив большое количество литературы, я пришла к выводу, что так дает себя знать именно система обязательного, «окладного» взаимного страхования. Когда в 1918 году все страховые общества были ликвидированы, их имущество национализировано и на этой базе в 1921-м создан Госстрах, сельские люди уже были приучены страховаться в обязательном порядке: земское страхование пустило корешки. С горожанами дело обстоит иначе. У нас долгое время не было частной собственности, да и фактор недоверия играет свою роль. Нестабильная финансовая ситуация, печальный опыт Госстраха в 90-х годах, когда все накопительные виды страхования были заморожены, накладывают свой отпечаток», – рассуждает Марина Моисеенко.

О том, насколько принцип взаимного страхования пришелся по сердцу русским людям, можно судить и по тому, что схожая система существовала не только на селе, но практически и в каждом крупном российском городе: страховой фонд создавался взносами членов общества, из этого фонда производились выплаты. У таких организаций уже не было гарантий ни из губернской, ни из императорской казны! Но они организовали Всероссийский взаимный перестраховочный союз, а кроме того, каждый страхователь взаимного городского общества считался членом правления, и все решения по управлению деятельностью принимались сообща. Только в этих страховых организациях существовала услуга под названием «даровой полис» – он выдавался тем страхователям, которые долгое время исправно вносили взносы и не получали никаких выплат. В приложение к даровому полису выдавались и особые страховые доски, на которых было выбито: «Даровое страхование». Впрочем, позволить себе выдавать такие полисы могли лишь те общества, которые аккуратно и успешно вели свои дела и накопили достаточный запасный капитал.

Дополнение к иконе

В каждом земстве разрабатывали свои фирменные страховые доски. Чаще всего на них изображался герб губернии. На досках городских обществ – либо герб города, либо рукопожатие – символ взаимности. Найти такие доски можно только в той местности, где эти общества имели право осуществлять страховые операции, то есть на территории определенной губернии или города. А вот доски акционерных страховых компаний встречаются от Калининграда до Владивостока. На многих из них выбиты не только название и год основания компании, но и символы, ассоциирующиеся с сохранностью от огня.

«На доске Второго страхового общества изображалась птица феникс, возрождающаяся из пепла. Общество «Саламандра» использовало символ этого мифического животного, не горящего в огне. Существовали страховые доски с подковами и якорями, а также в форме щита. Но самой удачной, на мой взгляд, была находка страхового общества «Россия». Основой композиции их фирменного знака стала восьмиконечная звезда – этот элемент характерен для иконы «Неопалимая Купина», которая всегда почиталась в православии как хранительница от пожара. Узнаваемый символ был очень близок населению, люди с удовольствием крепили такие доски на свои дома – еще и как дополнительный оберег. Мне кажется, отчасти именно это позволило образованной лишь в 1881 году компании «Россия» быстро выйти в лидеры страхового рынка того времени».

Найти и снять!

«Система у нас такая: приезжаем в город, где есть старые дома. Оставляем машину и идем пешком в обход, потому что заметить страховые доски из окна автомобиля невозможно. Записываем адреса домов с досками – это занимает целый день. Потом приезжаем в этот город еще не один раз, чтобы поговорить с хозяевами и, если получится, доски снять», – раскрывает Марина Валерьевна тактику пополнения своей коллекции.

Завязывая разговор с хозяевами дома, на котором висит доска, Марина Моисеенко представляется преподавателем университета и сначала просит сфотографировать дом. Мало кто знает, что за жестянка висит под их крышей. Приходится прочитывать жильцам мини-лекцию о том, что такое страховые доски. Переговоры с местными жителями складываются по-разному: одни готовы сразу отдать находку, другие, узнав о том, что почерневшая жестянка имеет историческую ценность, категорически отказывают. «Я прошу передать табличку в дар, всегда записываю фамилию, имя и отчество дарителя. Денег не предлагаю никогда – это мой принцип. Но всегда вожу с собой небольшие презенты – чай, шоколадку, «жидкую валюту». Категорические «нет» встречаются редко. Гораздо чаще мы просто не успеваем снять все найденные доски, потому что не хватает времени и сил».

Наиболее уникальными экземплярами считаются те страховые доски, которые дошли до нашего времени, сохранив свои оригинальные краски. Ведь безликие сейчас металлические штамповки когда-то были ярко раскрашены.

«Снимать все – это один из принципов моей коллекции, и основан он вовсе не на жадности, а на опыте уникальных находок, когда одна доска оказывается прибитой над другой. Я называю такие находки «бутербродами». В этих случаях нижняя табличка чаще всего сохраняет родные краски. Но еще более удивительная находка была в Казани. Там не просто был «бутерброд», нижняя доска Казанского общества взаимного от огня страхования оказалась прибитой лицевой стороной к дому. Не знаю, в каком состоянии находился мастер, прибивший доску наизнанку, но благодаря его оплошности мы можем сегодня любоваться страховой доской, которая сохранила родные краски, а корона Российской империи и перья дракона Зиланта, изображенного на ней, выполнены методом шелкографии по металлу».

Есть у Марины и любимые экспонаты: почти игрушечные досочки – считается, что они были предназначены для доходных домов и прибивались на двери застрахованной квартиры. Эти доски-«малышки», как ласково называет их Марина, практически не сохранились: их выбрасывали, меняя старые двери. В ее коллекции «малышки» есть благодаря тому, что иногда из-за отсутствия фасадных досок их все-таки крепили и на дома.

Коллекция идет в люди

Как только Марина Моисеенко начала собирать свою коллекцию, она стала приносить найденные доски на лекции в университет. «Я заметила, что после того, как студенты подержат их в руках, у них кардинально меняется отношение к предмету! Говорю с уверенностью: теперь мое «Страховое дело» изучается на два порядка лучше. И я поняла, насколько это может быть интересно обычным людям, не связанным напрямую со страхованием».

Увлечение Марины поддержали ее знакомые и друзья: одни пополняли коллекцию новыми экспонатами, снятыми во время рыбалки или отдыха в сельской местности, а, например, глава «Нижегородоблкинообъединения» Павел Милославский предоставил выставочные площади и оказал помощь в организации первой выставки.

Встал вопрос о приведении досок в демонстрационный вид: над многими приходилось изрядно колдовать, прежде чем золотистая латунь заиграет ярко-желтыми тонами. Вот где Марине пригодилось ее первое, химическое образование! Квартира была превращена в реставрационную мастерскую, запах ацетона и растворителей стоял даже на лестничной клетке. И весной 2007 года в нижегородском киноцентре «Рекорд» состоялась ее первая выставка «Истоки страхового дела в Российской империи», после которой Марину почти сразу пригласили с коллекцией в Казань: осенью того же года вторая выставка прошла при активной поддержке Союза страховщиков Татарстана и личном участии ее президента Виталия Федоренкова.

«В поисках информации о страховых досках и компаниях, к которым они принадлежали, я узнала о Музее истории страхования, созданном в страховом обществе «Россия», его директоре и серьезном исследователе Владимире Николаевиче Борзых, а также о других коллекционерах. Но писать или звонить им стеснялась: еще не чувствовала себя «профи», хотела сначала что-то сделать, а уж потом – знакомиться. Но после первой выставки все они нашли меня сами. А в 2008 году Владимир Борзых пригласил меня на презентацию своей книги «Знаки страховой защиты в Российской империи», в которой он каталогизировал все известные на тот момент разновидности страховых досок. Презентация книги проходила в Москве в здании Совета Федерации Федерального Собрания РФ в апреле 2008-го. Для меня было большой честью, что презентация книги сопровождалась экспозицией страховых досок из моей коллекции – это было очень почетное для меня предложение Владимира Николаевича».

Хозяйка саламандры

В прошлом году Марине Моисеенко удалось «поймать» «саламандру» – редкую, золотую. Только на этот раз не доску: «Золотая саламандра» – это Всероссийская премия в области страхования, которая вручается ежегодно компаниям и деятелям, внесшим значительный вклад в развитие отрасли. Марине эту высокую награду вручили «За личный вклад в развитие науки и подготовку кадров в страховании». Но профессиональный успех пришел вместе с личной трагедией: Марина овдовела, и пополнение коллекции резко затормозилось.

Без помощника хрупкой женщине трудно отправиться в «экспедицию»: слишком далеко ехать по незнакомым трассам, а каждую найденную доску еще ведь надо снять! Таблички эти прибивали сто с лишним лет назад, высоко на фасаде – попробуй-ка, стоя на шестиметровой лестнице, победить старые гвозди. Неудивительно, что среди 8 российских коллекционеров страховых досок Марина Моисеенко – единственная женщина. «А я коллекционером себя не считаю, – тут же поправляет она. – Мне важно не просто найти и снять страховую доску, а еще и изучить историю компании, которая ее выдала. Это научно-исследовательская работа, благодаря которой и получаются выставки. К тому же я страховые доски принципиально не продаю и не покупаю. И только недавно решила обмениваться с другими коллекционерами – при условии, что в коллекции появляется третий экземпляр одной и той же разновидности доски».

Только третьими «повторами» она меняется не из-за скупости: просто вторые экземпляры табличек – это неприкосновенный запас для воплощения в жизнь еще одной идеи. Марина хочет найти в архивах сведения о том, как страховые доски выглядели изначально, чтобы сделать их цветовую реконструкцию. «В музее страхового общества «Россия», например, доски раскрашивают – так экспонаты выглядят более зрелищно. Но по моему глубокому убеждению, цвета нужно восстанавливать такими, какие они были на самом деле. Единицы сохранились с родными красками, а для того, чтобы восстановить остальные, нужно обращаться к архивам фабрик в Петербурге и Ревеле, которые их штамповали. Когда-нибудь я все равно это сделаю!»

Сейчас она готовит свою коллекцию к пятой масштабной выставке – в октябре экспозиция из страховых досок и документов, относящихся к взаимным страховым обществам и обществам по страхованию жизни, будет демонстрироваться в Музее Нижегородского госуниверситета им. Н.И. Лобачевского, а пришедшие на открытие еще и получат в подарок стильный каталог. Знаки акционерных страховых обществ выставлялись в ННГУ в прошлом году, а в следующем, как раз к 90-летию Госстраха, Марина обещает показать экземпляры из своей коллекции, относящиеся к советскому периоду. Оказывается, и там есть на что посмотреть!