Академик Альберт Цветков не реже двух-трех раз в год приезжает в село Наровчат, где расположен музей Александра Ивановича Куприна. И всегда придирчиво осматривает экспозицию музея. Она ему давно не нравится.

Большинство экспонатов – фотопортреты и старые виды Наровчата. Из предметов – «свидетелей» жизни семейства Куприных – лишь фортепиано и зеркало. Хранилось раньше в экспозиции обручальное кольцо второй супруги писателя, Елизаветы Морицовны, но его увезли в центральный музей, в Пензу. Не нравится Цветкову и отсутствие в музее спальни, в которой родился и провел первые годы будущий писатель. Досадует Альберт Александрович, и глядя на портрет Людмилы Любимовой. Эта нарядная симпатичная блондинка с кокетливыми ямочками на щеках и веселыми глазами считается прототипом Веры Шеиной – главной героини знаменитого «Гранатового браслета» Куприна.

Но 77-летний академик, действительный член Академии проблем качества РФ Альберт Цветков уверен, что это – ошибка. У него – своя версия.

«Гранатовый браслет» преследует академика с детства. Эта книга всегда лежала на прикроватной тумбочке в спальне его матери – Софьи Хайновской. Каждый вечер перед сном она вновь и вновь перечитывала этот рассказ. Однажды он набрался смелости и спросил у мамы, в чем причина ее пристрастия к этой книге. «Это связано с историей нашей семьи», – коротко ответила она и отправила его заниматься уроками.

Сегодня Альберт Цветков вспоминает этот короткий разговор как одно из главных событий в своей жизни. Софья Хайновская вернулась к теме «Гранатового браслета», когда сын был уже студентом МВТУ им. Баумана. Вообще-то он планировал стать филологом, но мама настояла на получении технической специальности. Когда-то она сама приехала в Москву из Пензы, училась в театральном училище, но на репетициях получила тяжелую травму и больше не работала. Травма часто давала о себе знать, и Софья Хайновская нередко не вставала с постели днями. Иногда она просила Альберта почитать ей вслух «Гранатовый браслет». Как-то раз он предложил почитать что-нибудь другое. Софья взяла сына за руку: «Читай это. Ты ведь не знаешь, что твой прадед был влюблен во внучку Пушкина и пользовался взаимностью. И это с них Куприн списал сюжет».

Тогда Альберт Цветков не решался ни с кем говорить об этом. Он сам понимал то, о чем предупредила его мама: «не поверят». Рассказывать о семейной тайне он начал лишь после того, как оставил научную деятельность и всерьез увлекся изучением творчества Куприна. Правда, из всех директоров купринского музея в Наровчате прислушивается к Цветкову лишь последний – Любовь Китаева.

Польский след

В Москву из Пензы Софья Хайновская переехала после того, как ее мать, узнав об изменах мужа – руководящего советского работника, облила себя бензином и подожгла. Все дети после такого бросили отца и разъехались в разные стороны… «Польская кровь! – объясняет этот поступок Цветков. – Гордость!» С Польши все и началось. За попытку участия в польских волнениях 1860-х годов предка Цветкова по линии матери, Сильвестра Зенькевича, выслали в Пензенскую губернию. Тут он встретился с Иваном Андреевичем Араповым, с которым познакомился во Франции, когда обучался там ведению сельского хозяйства.

Самым богатым помещикам губернии Араповым требовались люди с европейским образованием. Пользуясь связями при царском дворе, они добились освобождения Зенькевича от полицейского надзора и назначили главным управляющим своих земель в Пензенской губернии. В доме Араповых Зенькевич и познакомился с приезжавшей в гости внучкой Пушкина – Наташей Дубельт (Наталья Михайловна Дубельт. – Прим. ред.). Браку воспротивилась дочь поэта, ее мать Наталья Александровна Меренберг (после развода с Дубельтом Наталья Александровна вышла замуж за принца Николая-Вильгельма Нассауского, получив титул графини Меренберг. – Прим. ред.). После семи лет борьбы Наташа Дубельт вышла замуж за полковника фон Бесселя, а Зенькевич женился на прибалтийской баронессе. Как говорит Цветков, эта любовная история в свое время наделала много шуму в губернии и, конечно, в Наровчате, где располагался дом Араповых – место действия драмы. Семья Куприных в это время как раз жила в Наровчате. Отец Куприна общался с Араповыми, был знаком с Сильвестром Зенькевичем. По мнению Цветкова, отец Куприна выполнял деликатные поручения Араповых в связи с земельными махинациями, имевшими место в губернии. Этим объясняется то, что после его смерти жена скромного чиновника из захолустного городка получила место в императорском вдовьем доме в Москве. Учитывая услуги ее отца, за нее, возможно, похлопотали Араповы. Отданный в сиротское училище, а потом поступивший в кадеты Саша Куприн часто навещал мать. О чем могли говорить мать и сын как не о родном Наровчате? Мать Куприна, Любовь Алексеевна, по свидетельству самого писателя, была кладовой, откуда он черпал сюжеты и портретные характеристики своих героев.

Четыре прототипа

Итак, как утверждает Цветков, Сильвестр Зенькевич и Наташа Дубельт послужили основными прототипами героев при создании «Гранатового браслета». Зачем же Куприну понадобилось это скрывать? Исследования Цветкова показали, что в необходимости «маскировки» виноват был Михаил Михайлович Романов. Как известно, внук Николая I вступил в брак без согласия своей монаршей семьи, женившись (морганатически) на дочери принца Нассауского и графини Меренберг – Софье. В 1908 году он написал роман «Не унывай» о неравных сословных браках, который был запрещен в России. В итоге все произведения, описывающие схожие сюжеты, вынуждены были проходить проверку не гражданской цензуры, а направлялись в цензуру Министерства императорского двора. Цветков считает, что именно поэтому Куприн, написавший «Гранатовый браслет» в 1910 году, приблизительно в то же время встретился со своей первой женой, М. Давыдовой. Ее родственниками были Любимовы, в семье которых произошла очень похожая история. Цветков считает, что Куприн попросил бывшую жену обратиться к Любимовым с просьбой дать разрешение считать прототипами героев его рассказа Людмила Ивановну Любимову и влюбленного в нее телеграфиста (см. «Историю любви»). Сын Любимовых Лев в книге «На чужбине», написанной им в эмиграции, подтвердил: канву «Гранатового браслета» Куприн взял из их семейной хроники.

Для документального подтверждения этой версии Цветкову понадобились годы работы в архивах. В Институте русской литературы РАН к его выводам отнеслись с интересом и предложили писать научную работу. Альберт Александрович попросил прикрепить к нему аспиранта. Но молодых людей, готовых ехать для исследований в пензенскую глушь, не нашлось. Возможно, их отпугивали слова самого Куприна о своей родине: «Наровчат есть крошечный уездный городишко в Пензенской губернии, по русской охальной привычке дразнят его: Наровчат одни колышки торчат. Все дома из дерева без малейшего намека на камень. Река от города за версту: лето бывает жаркое и сухое».

Господин в белой тройке

Мать Куприна происходила из богатого когда-то рода татарских князей Куланчаковых. Одному из Куланчаковых в XVII веке пожаловали поместье в Наровчатском уезде. «Любовь Алексеевна продала жалкие остатки наследственных земель и навсегда лишила княжеского титула себя и своих детей», – говорит Альберт Александрович. Сам Куприн о наследственных землях написал: «…от бабушкиных великолепных имений остались три десятины». Это рассказ «Храбрые беглецы», в главном герое которого – воспитаннике сиротского пансиона, подговаривающем товарищей бежать в Наровчат, – нетрудно узнать самого Куприна. Фантазия мальчика рисует родину так: «Наровчат был богатым, людным городом, вроде Москвы, но несколько красивее, а вокруг шумели дремучие леса, расстилались непроходимые болота, текли широкие и быстрые реки…»

В действительности Куприн никаких побегов не совершал. Принято считать, что Куприн на родине никогда не бывал после того, как его увезли из Наровчата в раннем детстве. Цветков думает иначе и утверждает, что бывал – во время свадебного путешествия – и даже упомянул об этом в рассказе «Мой паспорт». Наровчатские же старожилы, ссылаясь на рассказы отцов, утверждают, что в начале прошлого века господин в белой тройке с тростью в руках стоял на окраине городка. В нем признали Александра Ивановича Куприна.

Подробнее Наровчат описан в рассказе писателя «Царев гость из Наровчата». Названные в рассказе наровчатский предводитель дворянства Веденяпин и мировой посредник Фалин – невымышленные лица. Узнать о них Куприн мог тоже только от своей матери. Кстати, о ней в доме-музее писателя рассказывают такую легенду. Три сына умерли у Куприных до рождения Александра. Перед очередными родами святой старец посоветовал будущей матери приготовить дубовую досочку и после рождения сына нарисовать на ней в рост младенца образ Александра Невского. Тогда сын будет жить долго. Любовь Алексеевна прислушалась.

А крестили будущего писателя в большом Покровском соборе, который до сих пор возвышается в центре Наровчата. Собор и сегодня самое большое и красивое здание здесь. Времена Куприна помнят и Тюремный замок, и большой красивый дом с резными наличниками на перекрестке главных улиц Наровчата. В Тюремном замке когда-то содержались следовавшие по этапу декабристы, а в доме останавливалась Наталья Николаевна Пушкина-Ланская, когда приезжала в гости к помещикам Араповым. Вообще-то во времена, когда здесь жило семейство Куприных, главной улицей в Наровчате считалась Ломовская. По ней проходила дорога в городок Нижний Ломов. На ней-то и видели сто лет назад господина в белой тройке. На этой улице и стоял дом Куприных. Возведенное заново на фундаменте сгоревшего дома в 1890 году строение сохранилось до нашего времени. «Реликвий в музее немного», – с сожалением говорит его директор Любовь Китаева, но ведь дорог дом-музей Куприна тем, что другого мемориального уголка, который бы напоминал о писателе, в мире нет. Даже во Франции, где он провел долгие годы эмиграции.

Цветы между страницами

О жизни Куприна в Париже в Наровчате знают из первых уст. Дочь писателя от второго брака, Ксения, побывала на родине отца при открытии дома-музея в 1981 году. Перед этим она передала в экспозицию личные вещи писателя: золотое кольцо, которое Куприн подарил своей второй жене, Елизавете Морицовне, две лайковые перчатки (одна – Куприна, другая – его жены), нож для разрезания книг, кофеварку, которой он постоянно пользовался, заграничный паспорт писателя, прижизненный его портрет с женой кисти художника Малявина. От Ксении Александровны в музей перешла вся переписка родителей с ней после возвращения их на родину. Сама же Ксения Александровна осталась в Париже, была манекенщицей и актрисой, снималась во французских и итальянских фильмах.

Всем в Наровчате Ксения Куприна показалась красивой и обаятельной дамой. Она благодарила земляков за память об отце. Слушатели до сих пор вспоминают ее чистую русскую речь, лишенную вычурности и акцента. Запомнились слова дочери Куприна о трудной жизни эмигрантов за границей, о тоске по родине. В заключение она сказала: «Куприн любил родину, и это чувство зародилось здесь, в Наровчате».

После той встречи у многих жителей Наровчата дома хранятся книги Куприна с автографом его дочери. А в доме-музее на видном месте находится книга Ксении «Мой отец Куприн» и большая подборка фотографий той памятной встречи.

Да, реликвий в музее действительно немного. Но истинных поклонников творчества Александра Ивановича Куприна, которые едут сюда со всей страны, это не огорчает. Они украдкой срывают цветы в саду дома-музея и прячут их в страницы томика рассказов и повестей Куприна. К таким чудачествам в музее давно привыкли и никогда не делают замечаний посетителям…