Ее голосом говорила героиня Барбары Брыльской в «Иронии судьбы», она из дурнушки превращалась в элегантную женщину в «Зигзаге удачи», ее управдом из «Афони» была самой трогательной из всех советских управляющих. Валентина Талызина переиграла в кино и театре более сотни самых разных ролей. О женщинах, любви и любимой профессии с народной артисткой России беседует корреспондент «Русского мира.ru».

– Вы участвовали в создании фильма «Женщины в жизни Ивана Бунина», а ранее сыграли жену Льва Толстого. И жена Бунина, и жена Толстого были достаточно несчастными. Как вы для себя решили: должна ли женщина полностью растворяться в талантливом муже или это слишком опасно?

– Со стороны их жизнь, может, и выглядит несчастной, но ведь этими женщинами двигала любовь. Например, Вера Николаевна так любила Бунина, что говорила: «Пусть он будет с Галиной, если ему с ней хорошо». Если женщина любит, то она и горы свернет, и все перетерпит. А уж если не любит, то либо как Анна Каренина под поезд, либо просто уходит, ничего не забрав. Мне кажется, женщины тоньше, чем мужчины, и более волевые. Ведь именно женщины – созидательницы, они рожают и воспитывают детей. И уж если женщина любит по-настоящему, то любит без оглядки.

Немало жен известных писателей уходили от своих мужей, поскольку не могли мириться с какими-то вещами, а может, недостаточно их любили. А вот Софья Андреевна, когда умер Лев Толстой, в ноябре прыгала в пруд, поскольку не хотела больше жить. Она обожала своего Левочку. Он у нее был первым и единственным мужчиной.

– Что-то во всем этом есть мазохистское, ведь сколько боли он ей причинил.

– С одной стороны, это так. Но не забывайте, что он и поставил ее рядом с собой. Именно она пять раз переписала «Анну Каренину» и семь раз «Войну и мир». Софья Андреевна ощущала, что Лев Николаевич без нее просто не может. Она была первой читательницей его книг и главной советчицей. Анна Каренина списана с ее родственницы. Софья Андреевна совершенно справедливо считала себя необходимой мужу, и это придавало ей сил пережить многие тяжелые моменты. Это уже мы, потомки, забываем, что сделали жены многих известных писателей, и помним только их унижения. Но они-то считали, что у них – особая миссия в жизни, эти жены полагали, что без их поддержки мужья столького не добились бы. И зачастую так оно и было.

– Вера Николаевна, жена Бунина, тоже натерпелась в жизни. Приняла начинающую поэтессу Галину, которая потом Бунину изменяла даже не с мужчиной, а с женщиной. Такое тоже нужно прощать?

– Мне кажется, Вера Николаевна даже и не вдавалась в эту ситуацию. Только Бунин понял, что произошло. Но кто сейчас помнит Галину Кузнецову? Никто. А Веру Николаевну помнят. Она похоронена рядом с Буниным на Сен-Женевьев-де-Буа. Когда мы снимали фильм «Женщины в жизни Ивана Бунина», то нашей съемочной группе первой удалось снять виллы «Бельведер» и «Жанетт», где жили Бунины. Мы еще застали в живых женщину, которая у них убиралась. Она помнила тот день, когда в 1939 году пришло известие о том, что Бунин получил Нобелевскую премию по литературе. Эта пожилая женщина нам рассказывала, как много пили шампанского в тот день и как радовалась Вера Николаевна за своего мужа. Поэтому, несмотря ни на что, мне кажется, они любили друг друга и были счастливы своей любовью.

Иногда можно даже позавидовать таким отношениям. Мне, например, Бог не дал любви на всю жизнь. А ведь даже среди артистов, которые считаются ветреными натурами, есть потрясающие примеры, когда люди по сорок-пятьдесят лет вместе! Мне кажется, такие пары – это что-то необыкновенно прекрасное.

– Такой же нетривиальной, но любящей парой были Мережковский и Зинаида Гиппиус, о которых вы делали телефильм. Они всем всегда говорили про свободные отношения, а потом оказалось, что сами не расставались практически ни на день. И когда Мережковского не стало, Зинаида сказала: «Моя душа умерла, осталось умереть только телу».

– Действительно, они постоянно играли в свободные отношения, а сами были не разлей вода, любили только друг друга. Конечно, Зинаида делала в жизни глупости, у нее были какие-то временные влюбленности, но Мережковский был не просто ее мужем, он был духовным единомышленником. Единственный раз она с ним категорически не согласилась, когда во время Второй мировой войны он вначале выступил за немцев и против коммунистов, поскольку считал, что таким образом борется за прежнюю Россию. Зинаида Гиппиус произнесла тогда: «Боже мой, что он наделал! Мы погибли». Конечно, «погибли» не физически, а духовно. Так что она при всей любви к нему вовсе не была полностью подвержена его влиянию и осудила за то, что он выступил против России, когда на нее напал враг.

– Так в чем рецепт женского счастья: все время прощать или играть, делая вид, что все равно?

– Мне кажется, если все неискренне, то все равно долго это не продлится, как ни старайся. Если есть сила чувств, то семья сохранится, а если нет, то вся игра ни к чему не приведет.

– Сейчас возрастных ролей в театральных пьесах все меньше и меньше. В каком спектакле вас сегодня можно увидеть?

– Есть постоянно идущий спектакль «Госпожа министерша», в котором у меня очень интересная роль. Причем благодаря этому спектаклю я продолжаю открывать для себя нашу страну, ведь мы его играем по всей России. Например, совсем недавно мы были в Перми и городе Воткинске, где родился Чайковский. Я только сейчас узнала, что, оказывается, у Петра Ильича мама была француженка. Русский папа-генерал и мама-француженка. Получается, я и по России путешествую, когда играю свой спектакль, и от него самого получаю колоссальное наслаждение. Для меня нет большего удовольствия в жизни, чем видеть, как хохочут зрители в зале.

А роль у меня очень актуальная по нынешним временам. Жила-была нормальная женщина, занимала деньги у соседей, когда было тяжело, и мечтала, чтобы муж пробился в политику и бизнес. Наконец, это произошло, но у нее от внезапно появившейся власти просто «крыша поехала». Зрители принимают эту пьесу на ура, поскольку много узнаваемых моментов, да и написано все очень живо.

– Некоторые современные сериалы так опустили профессиональную планку, что теперь любые добротные произведения смотрятся очень выигрышно на их фоне. А вы в сериалах снимались?

– Я играла в сериалах «Исцеление любовью» и «Линии судьбы». Как мне кажется, они неплохие. В последнем мы работали вместе с Андреем Краско. Моя героиня – женщина, которая сдает комнаты внаём, а персонаж Краско, грузин, всячески изображает, что в нее влюблен. Она, наивная, и поверила.

– В любом возрасте женщине хочется верить в любовь. И все-таки надо верить или подходить к этому чувству с опаской, чтобы не оказаться потом обманутой?

– Думаю, надо верить. И любить. Причем любить вообще, если уж не получилось встретить мужчину своей жизни. Когда мы с мужем разошлись, то я больше не вышла замуж, поскольку думала: «А как какой-то посторонний мужчина будет находить общий язык с моей дочерью, с моей мамой?» Да и кандидаты в мужья, к сожалению, попадались хоть и неплохие, но пьющие. Но разве от этого в моей жизни стало меньше любви? Я люблю свою дочь, обожаю внучку, она может из меня вить веревки. Я люблю своих четырех котов. Люблю своих подруг. Самое главное – это любить, а уж объект для любви всегда найдется.

– У вас голос – просто ходячий образец для любого педагога по профессиональному мастерству. Так было всегда или же это результат тренировок?

– Голос дала природа, хотя с произношением пришлось много повозиться, поскольку я проглатывала гласные, такой у нас был говор в совхозе. Зато на наших сибирских просторах можно было кричать как хочется, наверное, потому и выработался сильный голос, который потом пригодился на сцене. До театрального училища я хоть и могла громко разговаривать, но практически не пела. Когда же я попала к педагогу Галине Петровне Рождественской, родной тете нашего знаменитого дирижера, то угрюмо сказала ей: «У меня нет ни слуха, ни голоса». А она мне ответила: «Нет таких людей, чтобы не было голоса и слуха». И уже через полтора месяца я у нее пела романсы Бетховена. Она же, кстати, заставляла меня учить французский, поскольку считала, что очень плохо, когда человек не знает ни одного иностранного языка. А я все отлынивала. И только сейчас, на семьдесят четвертом году жизни, вместе с внучкой решила всерьез заняться французским.

– В «Иронии судьбы» вы озвучивали героиню Барбары Брыльской и одновременно роль подружки. Причем голоса-то получились совершенно разные. Где вы говорили своим настоящим голосом?

– Конечно, когда озвучивала роль Нади. А для подружки пришлось меняться. На этом фильме звукорежиссером работал Юра Рабинович, настоящий мастер. Он мне сказал, что для озвучивания подружки «нужно себя огрубить». Я это сделала, потому-то голоса настолько непохожи.

Вообще, в этом фильме благодаря Юре у нас многое получилось. Например, когда записывали песню «На Тихорецкую состав отправится...» мы с Лией Ахеджаковой все время перевирали ноты. У Лии со слухом проблемы и у меня тоже. В результате, когда мы первый раз запели, вся съемочная группа просто умирала от хохота. Это уже потом Юра из шести дублей собрал и сделал песню, где мы попадали в ноты.

– При всем уважении к Барбаре Брыльской нужно признать, что ваш голос очень добавил ей очарования. Ее красота – достаточно холодная, и она производит впечатление женщины, которая всегда четко действует в жизни. И именно голос придал ей ту мягкость, которой, может быть, не хватало.

– Однако после съемок она сказала: «И что такого сделала Талызина? Ничего особенного. У нас голоса похожи».

– Иногда думаешь: «Счастливые женщины. Так себя любят». Похоже, вы тоже не из этой категории?

– Честно говоря, нет. Всегда нахожу в себе какие-то недостатки, всегда волнуюсь на выступлении. С другой стороны, почему говорят, что одни из самых красивых женщин – это русские? Да потому, что у нас душа другая. А это и на лице отражается.

– Какими своими ролями вы особо дорожите?

– У меня потрясающая роль в первом фильме Сергея Бодрова, «Непрофессионалы». Мне за нее не стыдно. Я там играю деревенскую женщину, такую не от мира сего. За эту роль меня наградили международной премией в Турине в 1987 году. А вот еще один мой любимый фильм, «Иванов катер», пролежал пятнадцать лет на полке, и его мало кто видел. Если бы эту картину вовремя показали, то, может быть, моя судьба в кино пошла по другому пути. И, конечно, роль в «Зигзаге удачи» я тоже считаю одной из самых удачных в кино.

– Наверное, можно сказать, что ваша героиня в «Зигзаге удачи» еще до всякого появления нынешнего гламура всем женщинам показала, как можно себя преобразить. Душа душой, а «платье из белых кружев, сверху прямое, а к низу зауженное» еще никому не помешало. И где же вам нашли такое платье и белую шубку в те дефицитные времена?

– Девочки-художницы на «Мосфильме» были невероятно талантливы. Умудрялись изобретать и делать наряды буквально из ничего. Наши женщины всегда умели прекрасно выглядеть. Моя подруга Нина Севрюкова, художник по костюмам, могла сделать роскошное платье совсем из простых тканей и фурнитуры. А сейчас у меня прекрасная портниха, правда, в Киеве. Шьет – на раз! Только посмотрит, снимет мерки, а потом уже сама все придумывает и подгоняет. Делает гениально.

Я вообще стараюсь сниматься в своих костюмах. У меня на даче их уже просто целый склад. А на работу, наоборот, хожу достаточно скромно одетая. Для меня примером всегда была Любовь Орлова, с которой мне посчастливилось работать в театре. Она всю жизнь в театр приходила в одной юбке и одной кофте.

– А как же высказывание Раневской о том, что «в шкаф Любови Орловой даже моль не может протиснуться, настолько много там платьев»?

– Да, действительно, у нее было множество потрясающих концертных костюмов, но при этом в театр всегда в одной юбке и одной кофте. Она понимала, что на сцене и на приемах нужно поддерживать имидж звезды, а в родном театре не стоит этого делать. Любовь Орлова не только сама могла блистать в своих гениальных театральных платьях, она и о нас, молодых актрисах, не забывала. Однажды в театр какая-то старушка принесла на продажу дефицитное по тем временам кружево, так она специально сказала мне: «Валя, ты скоро будешь играть в «Последней жертве», иди и добейся, чтобы это кружево тебе купили». Я пошла и добилась.

– Вера Марецкая, Валентина Серова, Любовь Орлова, с которыми вы вместе работали, это просто женщины-легенды. Что вам в них особенно запомнилось?

– Они были потрясающими женщинами и потрясающими актрисами. Свято относились к своей профессии. «Любить не себя в искусстве, а искусство в себе». Это как раз о них. А что касается женской судьбы, то она у них была далеко не такая безоблачная, как представлялось на первый взгляд. Особенно у Веры Марецкой, ведь Завадский бросил ее с сыном ради другой женщины. И при этом она всю жизнь продолжала оставаться его другом и единомышленником в театре. Потом стала любимой народной актрисой, легко открывала любую начальственную дверь, но все равно внутренне не изменилась.

– Многие пытаются сформулировать, что же такое женский шарм. А вы как считаете?

– Мне кажется, прежде всего это индивидуальность и какая-то загадка. Сейчас многие актрисы и певицы на публику выставляют всю свою жизнь. Я же думаю, что в женщине, которая себя меньше афиширует, гораздо больше шарма. Нынешнее стремление постоянно мелькать и присутствовать в светской хронике мне представляется просто ужасным. Я всегда думаю про таких молодых актрис: «Что же они делают? Зачем так себя растрачивают? Что у них потом останется?» Одна моя подруга говорит, что талант – это как шагреневая кожа, которая, если его бездарно растрачивать, сжимается к концу жизни. А ведь нужно оставить себе что-то и на конец жизни.