Почему уезжаю из страны, где родилась и выросла, где у меня – относительное благополучие, мама и любимая работа? Почему стремлюсь в Россию, где меня не очень ждут, где вряд ли сумею добиться достойного уровня жизни: приобрести нормальную квартиру, иметь работу, соответствующую квалификации, успеть заслужить нормальную пенсию и тот авторитет, которым пользовалась ТАМ?

При этом обрекаю себя на долгосрочные мытарства из-за получения российского гражданства. Чтобы выжить, немного отступаю от законов, давлю гордость, учусь молчать и улыбаться, когда сводит скулы от обиды.

А у кого-то было по-другому или только мне одной так не везет? И хватит ли сил пройти этапы большого пути? Сплошные вопросы.

Миссис с миской

Русская по рождению, я выросла в Средней Азии, где впитала каноны гостеприимства и усвоила «правило пиалы чая». За столом, или, как там говорят, за дастарханом, в задушевной беседе под пиалу чая отогреваются сердца, проще решаются любые вопросы. Там принято делиться с ближним тем лакомым куском, что есть у тебя сегодня. Особенно ярко это прослеживается по торжественным датам, когда рады всякому переступившему порог. Ну а коль не смог прийти, порция праздничного плова будет доставлена на дом! Тем более если живешь дверь в дверь… А посуду после угощения пустой возвращать не принято, ее несут с ответным лакомством, хоть пара конфеток должна прикрыть донышко. Так было и, слава богу, так есть. В Навруз и Курбан-байрам едва успеваешь наносить визиты, соседки-мусульманки считают своим долгом передать вкусный «привет». Их детишки с удовольствием ждут Пасху и Рождество, зная, что получат в эти дни подарки и угощение от нас, русских, живущих рядом.

Да вот беда – нас все меньше и меньше. В моем доме на пять этажей из православных осталась только я. «Это сколько ж яиц тебе приходится теперь красить?» – шутливо сочувствует московский знакомый. Много и накладно, но в каждую квартиру своего подъезда, в которой есть детвора, обязательно несу. И знаю, что примут с благодарностью и восторгом.

А вот в середине 80-х в маленьком российском городке на Волге – когда первый раз попытались мы с мужем и детьми вернуться на историческую родину – подобное хлебосольство пришлось моим новым соседям не по нраву. В какой-то праздник приготовила плов, положила его в самую красивую тарелку и постучала в соседскую дверь. Та в ответ слегка приоткрылась. Молодая мама смотрела из-за цепочки настороженно, во взгляде сквозило раздражение. Вот, говорю, мы теперь живем рядом, зовут меня так-то, выросла я в одной из солнечных республик и хочу для знакомства угостить вас национальным блюдом. «А что, у меня, думаешь, есть, что ли, нечего?» – огрызнулась сердитым вопросом на мое щебетанье несостоявшаяся подруга.

Этот случай то и дело вспоминается сейчас, когда предпринимаю третью по счету попытку стать россиянкой.

Зачем, спросите вы, еду в Россию? Объясню: неуютно стало на малой родине и даже как-то неловко. Продавцы на рынке все чаще путают с туристкой, цены удваивают. Заслышав же из уст возмущенной покупательницы отголоски родной речи, пасуют в удивлении: «Е, сестра-жон, вы своя? Вай, почему не уехали? На России хорошо! Мой брат (сестра, сын, зять и так далее) там давно…» А мальчишки-попрошайки бегут следом, крича: «Леди, мисс, плиз!», тоже принимая меня за иностранку.

Нет, русский язык не исчез. Он просто потихоньку сдает позиции. Факультет русской филологии в моей альма-матер уменьшился до размера одноименной кафедры. Молодежь и детвора на селе владеют разве что десятком слов «великого и могучего». Юные чада из благополучных семей предпочитают изучать английский. В национальных классах русский приравнен к иностранному и преподается не более двух раз в неделю. Педагоги-русисты из глубинки, увы, отмечают отсутствие желания и интереса к нему со стороны своих учеников…

В городах ситуация получше, но… Язык Пушкина все реже преподают его носители. Переименована улица, когда-то носившая имя великого поэта. Не горит Вечный огонь на солдатском мемориале. Поубавилось вывесок на русском. Республиканская пресса еще держит марку, а вот региональная… На страницах бегает «лиса цвета хаки», молодожены приходят «поклониться на памятник» национальному герою; сообщается, что в городе живет «большая, многонациональная собачья семья» (автор подразумевал разнообразие пород). А что творится с орфографией и пунктуацией!

Знакомые и незнакомые все чаще безапелляционно интересуются, когда буду продавать квартиру. Сократился и круг друзей. Светловолосая голова на улице (вообще-то между собой нас, блондинок, местные называют «белое ухо») ныне – большая редкость.

В общем, русской быть все более неуютно. Поэтому и пытаю счастья на просторах исторической родины. В 2003-м пробовала обосноваться у тетушки в Поволжье, там же, где в свое время прожила и проработала почти десять лет после окончания университета. Тогда, помнится, без волокиты можно было стать разве что обладателем лицензии на открытие торговой точки. На остальные рабочие места добро давали федеральные органы. К тому же предприятие, принимающее тебя, должно было за свое желание иметь в штате приезжего «инородца» заплатить определенную сумму. Во всяком случае, именно такое разъяснение получали потенциальные работодатели в ФМС. Наверное, поэтому желания брать «иностранцев» они почти не изъявляли.

Закон о гражданстве предполагал цепочку нелегких пятилетних испытаний. Причем в реальности происходили постоянные нестыковки написанного с существующим. Чтобы добиться законного оформления, надо следовать бесчисленным предписаниям, а значит, кружить по многочисленным инстанциям. А когда зарабатывать на хлебушек насущный?

Решила сначала заработать денег. Надеялась, что, отпахав нелегально, без оформления (пока была реальная работа), сумею скопить на процедуру получения нужных бумаг, каковой и займусь чуть позже. Но какие в провинции доходы! Да и терпения не хватило скитаться по чужим углам. А тут и три месяца истекли, превратив меня в полного нарушителя и нелегала. В итоге, дрожа как заяц, с просроченной миграционной картой возвращалась поездом; на самолет денег не хватило.

Испытала при этом всю унизительность и грубость таможенных и пограничных досмотров, которых по пути было три. Хорошо, что когда-то ездила в Венгрию и Болгарию! А то бы так и думала, что слово «граница» – синоним хамства и мздоимства… Проводники на азиатском направлении произвели впечатление профессиональных контрабандистов. Только в нашем купе под потолком и в стене под столиком ловко припрятали несколько бутылок водки и блоков сигарет! Немалую прибыль, надо полагать, приносят и «левые» пассажиры. В купе заселяли по семь-восемь человек, безбилетники обнаруживались в тамбурах, коридорах, даже на столах вагона-ресторана располагали их «валетиком» на ночь. Уже в Казахстане поезд встречал караван «газелей» и грузовиков, принимая товар и людские ресурсы. Но игра не окончена, поезд чуть-чуть отъезжает, и в вагон входят бравые грозные ребятушки в форме в поисках преступных элементов…

Деньги за Родину

Дабы не повторять прежних ошибок, нынче подготовилась основательней. Для начала попробовала втиснуться в Государственную программу содействия добровольному переселению соотечественников. Но просмотры сайтов пилотных регионов–участников проекта и штудирование буклетов подтвердило опасения: на мою профессию спроса нет. Хотя готова пойти кем-то вроде массовика-затейника, кружковода, референта, «писателя» речей и докладов, менеджера по кадровой политике. Но нужны-то доярки, птичницы, строители, электрики… Я далека от снобизма, но коров никогда не доила и на известку, увы, аллергия.

Из «интеллигентских» профессий какой-то спрос вроде бы есть на врачей, экономистов, педагогов. Что ж. Уже неплохо – почему бы, думаю, не применить имеющийся жизненный опыт в педагогике! С этой идеей покатила в представительство ФМС РФ в столице нашей республики. Приняли замечательно, вскользь обратив внимание на деликатный момент, который я не учла: программа нацелена на тех, кому не более 45, а лучше – еще моложе. Нет, пояснили, никто, разумеется, не лишает права выставить свою кандидатуру на этот своеобразный рынок, но шансов у вас мало. Не рискнула. Кто, даже в самой глухой глубинке, позарится на учителя без единого дня педстажа, к тому же в предпенсионном возрасте…

Но если б еще можно было в рамках данного проекта «резюме» закидывать сразу в несколько областей. Ан нет – только в одну! Откажут, дозволяется идти по кругу. Как долго! И стоит ли? Кстати, сведущие люди предлагали в течение 6–9 месяцев «сделать» мандат россиянки за 3000 долларов, причем деньги требовали вперед. Пошла другим путем. Продала компьютер, наделала долгов и…

И вот я снова здесь. И снова задают мне частенько вопрос: а что ж я думала раньше, в 90-х? Ах, извините, отвечаю, не предвидела, не догадалась, не подсуетилась…

«Не в состоянии? Тогда в очередь!»

С начала нового века для таких, как я, с одной стороны, кое-что смягчилось. С другой – усложнилось. Так, уже и отпечатки пальцев снимать пришлось, подтверждать, что отсутствую в криминальной базе. Это требование – важная составляющая пакета документов, который надо собрать для получения РВП – разрешения на временное проживание. Удостоишься РВП, через год предоставят возможность подачи заявления на приобретение вида на жительство. И только после его выдачи можешь обращаться с просьбой о гражданстве.

Начальник райотдела ФМС, куда отныне на долгий срок я «приписана», на мое наивное: мол, неужели для русского человека так обязательны эти пять лет ожидания гражданства, усмехаясь, заявил: «Коль нет у вас нетрудоспособных родителей–граждан России и особых заслуг перед отечеством, тогда инвестируйте в нашу экономику миллионы. Не в состоянии? Ну, тогда – в очередь!» И уж вовсе забавным показались ему старательно выведенные в автобиографии сведения о том, что я имею дипломы посольства РФ, отметившего мой вклад в сохранение русского языка за рубежом. «Это нас вообще не интересует», – сказал, как отрезал. И порекомендовал вычеркнуть.

В итоге через полтора месяца мытарств получила РВП. А ведь приехала в надежде успеть в ту самую упрощенную схему получения гражданства. Но невзлюбивший меня, видимо, с первого взгляда фэмээсник при первой же встрече намекнул с улыбкой: куда, мол, торопиться… Ушлые подзуживают: дескать, надо было ему денег дать. Но не умею, да и лишних нет…

Просиживала и простаивала часами в этой нелюбезной конторе, ездила в областные больницы сдавать анализы, затем забирать результаты этих анализов. А еще – делать перевод документов. Заверять переводы требовалось нотариально именно в области, там, где их и производили. Дублируя потом почему-то у местного нотариуса. Чтоб никто не остался без работы? Чтоб у представителей этих двух благородных профессий понаваристей борщец получился, благодаря таким горемыкам, как я?

За перевод лишь нескольких сухих паспортных строк, понятных, впрочем, и без оного, плата от 600 до 800 рублей – кому как повезет. В Москве, говорят, подобная процедура стоит уже полторы тысячи. За удостоверяющую печать сумма взимается отдельно. Сертификаты на отсутствие ВИЧ и лепры, пристрастия к алкоголю и наркотикам, посещение гинеколога, венеролога – «удовольствие» не из приятных, а еще и не из дешевых. Встречи с эскулапами – от 400 до 800 рублей.

Самым недорогим оказался для меня визит в тубдиспансер. Но и тут была-таки одна маленькая хитрость. «Снимок» легких делаешь в одной части города, а вот отвезти его надо на дальнюю окраину. Там же встретиться с врачом и получить нужную справку. Зато бесплатно! Затраты лишь на флюорографию плюс транспортные расходы за четыре поездки. Везде в день сдачи анализов, конечно же, результат неизвестен, ждешь дня следующего. Значит, надо искать ночлег, дабы не трястись назад почти три часа в автобусе и утром не ехать снова, и снова не возвращаться к месту регистрации…

И всюду – очереди. Некоторые, правда, обходятся без них. В одном медучреждении толпу стоявших со мной в очереди людей бесцеремонно миновал нахрапистый мужичок кавказской наружности. По-свойски приветствуя персонал, нырнул в двери кабинета с несколькими паспортами в руке. С ними же, дополненными необходимыми бумаженциями, быстро, как и обещал возмущенному люду, вынырнул. Дескать, ребята сдавали вчера, а я только забрал. Но мне почему-то как раз вчера в этой просьбе здесь отказали, хотя знакомые готовы были подключиться, собрать во всех городских концах подтверждения о моей незаразности и передать автобусом. Звучало настоятельно-вразумительное: выдают сертификат лично в руки, при предъявлении паспорта и под роспись. Сотня, уплаченная за срочность, означала все тот же завтрашний день, без нее ждать пришлось бы неделю.

Которые тут временные? А ну…

С разбухшей папкой по проторенной дорожке – в ФМС. И новая круговерть. Не так анкета заполнена, буква не там поставлена, тут вообще пропущено, а здесь не так изречено. Хорошо, что есть в данном поселении некий… назовем его Петр Петрович. К нему и отправляют по два-три раза на переделку документов. Милый, мягкий человек, он как-то восполнял недостаток такта чиновников миграционной службы. Замечу, за не очень большие деньги. Ходить к нему было даже приятно, хотя, конечно, хотелось бы пореже. Впрочем, после того, как наплевательски отнесется к выстраданным, бережно сложенным листочкам ответственный чин, подчеркивая таким образом незначительность твоей персоны и всей текущей процедуры, любой говорящий без надрыва покажется ангелом.

«Да мне тьфу на эту работу, мне без вас забот хватает…». Это лишь одна из тех обидных реплик, которые слышат те, кто с шести утра уже вьются у подворотни миграционки. К пяти вечера раздается окрик типа: «Чего сидите, не видите – рабочий день кончился!» Как-то нас выгоняли в дождь на улицу; мол, перешептывания мешают полноценной работе. Не выдержала, вступила в перепалку с визгливой поборницей порядка. Ну чем она лучше меня? Просто ее родители не откликнулись в свое время на призыв осваивать национальные окраины, а мои с энтузиазмом отправились в далекие края обучать грамоте чужих ребятишек, родив свое чадо в высокогорном ауле.

Глава ФМС Константин Ромодановский, видимо, зная о не очень хороших манерах некоторых сотрудников своей службы, написал недавно в статье, что их дело – наладить «обслуживание населения». Но на практике это не получается. На троих, конечно, нагрузка в отделе велика; ведь еще и российских граждан они обслуживают – в находящихся под одной крышей районных ОВД они получают паспорта, сдают документы, прописываются и заполняют листки убытия. Трудно в такой суете оставаться работникам вежливыми, нет возможности дать грамотную, полную консультацию. А нам при этом непросто ознакомиться со всеми правами и обязанностями, которые положено соблюдать «иностранцу». Не только в этих стенах необходимых сведений не добиться; в районной библиотеке тоже не оказалось потребных нормативных актов, типа «Закона о правовом положении иностранных граждан в РФ».

А когда благодаря знакомому дальних родственников вытащили указанный закон из Интернета, расстроились мы вконец. Уж больно мудрено, а то, что понятно, – обескураживает. Следует из закона то, что, получив РВП в конкретном регионе, на все это время остаешься привязан к данной географической точке. Но ведь с работой тут туговато, зарплаты низкие, а жилье дорого. Продав свою квартиру в азиатском городе N, можно рассчитывать на приобретение разве что баньки по-черному за околицей.

Оставить зарубежную недвижимость пока за собой и снимать угол? Но как его оплачивать и чем питаться с оклада в 5–6 тысяч рублей? Причем подоходный налог с «иностранцев» значительно выше, нежели с граждан России. Правда, если проработать на одном месте 12 месяцев, то в конце года этот «перебор» пересчитают и деньги вроде бы в карман вернутся, но год надо прожить как-то! А если занедужилось? Ведь медицинский полис-то пока еще не положен…

Хотя сначала все равно надо устроиться на работу, что для нас, русских «иностранцев», остается проблемой.

Как я не стала похоронным агентом

Еду пытать счастья в областном центре. Там, говорят, заработки выше, возможностей больше. Благо нашлись добрые люди, готовые приютить на время. Они же «сосватали» соискательницу знакомому начальнику. Интервью прошло почти на ура в обстановке печального интерьера – траурные венки, гробы и фотографии надгробий. Но в моем положении выбирать не приходится: три организации уже отказали, едва завидев мою паспортину. Да и тут было бухгалтер воспротивилась. Зачем ей эта головная боль: на одного человека отдельные ведомости и отчеты писать, по всяким инстанциям бегать? Дескать, целые бригады «черных» держим и ни в жизнь подобными глупостями не занимались. Шеф урезонивал, проявляя сострадание к ближнему. Сам пообещал «бегать», если понадобится. Правда, его смирения христианского не хватило и на неделю. Только и успела, отстояв в очередной очереди, сдать документы на получение разрешения на работу в областное отделение ФМС, внеся предварительно в банк 1000 рублей госпошлины, как поступил «отбой». Покойницкого ремесла начальник отказ мотивировал тем, что хотел помочь в получении гражданства русской женщине, а она (то есть я) ввела его в заблуждение. Вот они сейчас вместе с бухгалтером читают закон «О гражданстве РФ», а там ни слова о том, что надо работать…

Не солоно хлебавши возвращаюсь в ставший почти родным райцентр. Между тем разрешение на работу должно быть готово через 10 дней с момента подачи заявления, но выдача происходит лишь один раз в неделю, по вторникам. А «моя декада» заканчивается в четверг! Что делать? Рискнула поехать все-таки в положенный день, пусть раньше. Этот злосчастный вторник был только восьмым днем, но вдруг?.. А то ведь потом будет уже день четырнадцатый и скажут, что опоздала.

Пробиться сквозь плотную стену моих земляков мужского пола было почти невозможно. Шум, скандалы. «Под танк» бросаю своего гостеприимного хозяина. Он звонит по мобильному из «осажденного» здания областной ФМС. Ничего не узнал, был обруган кем только можно, а потом вообще получил психологический шок: сержант из охраны на его глазах стал лупить дубинкой гастарбайтеров. Выбрался белей стены. Подумалось: а зачем теперь мучиться, давиться и переживать, работы все равно нет. Тысячу, правда, жаль. Но где наша не пропадала. Справедливости ради замечу: тем не менее и тут произошли изменения. Когда приезжала впервые сюда за консультацией, процедура выглядела куда сложнее. Специальный день был определен не только для выдачи, но и для приема анкеты для разрешения на работу, отдельно – на конкретное место и на свободный поиск; последнее, говорят, было получить гораздо сложнее. К описываемому моменту всем выдавалась та самая вожделенная «чистая» пластиковая карточка. Найдешь – идешь отмечаться. Как всегда, вспотев и от души потолкавшись. Мне предстоит заново пройти этот эксперимент в следующем году. Не имею права свободно разъезжать по России, зато имею право покинуть ее на шесть месяцев. Что, пожалуй, и сделаю. Надо же как-то решать вопрос с квартирой.

Как думаете: продавать или еще подождать? Почти пять лет впереди! Впрочем, нет, следуя букве закона, на каком-то из этапов я обязана обрести собственное жилье. Что ж, изучаю данные рынка недвижимости по месту регистрации. И в очередной раз убеждаюсь, что не потяну.

Как же быть-то? Еще ведь надо в конце года отчитываться, на какие средства обитаешь не в своем пока ареале. Нельзя же честно признаться, что вот уже второй месяц, как сбежала в Москву на заработки в один небедный хозяйский дом. Получаю не так уж много, зато на готовом питании. На дорогу опять же не тратишься.

Амбиции, спрашиваете? Да ну их… Главное – выжить, и, может, на авиабилет в этот раз скоплю. Средства ох как нужны. В одной из очередей выход подсказали, как для отчета, на что живу, обоснование подготовить. Своих не хватит – надо собрать по знакомым сумму покрупнее и положить на сберкнижку. Назавтра можно снять, но запастись справкой, что вчера она еще у тебя была. Предупредили, правда, более опытные об одном «но». Книжку нерезиденту страны должен открывать резидент – нам не положено. В общем, обогатилась знаниями за счет более опытных. И когда потребуется – отчитаюсь перед фискальными органами: дескать, спонсор имеется, родственники щедро поддерживают. Дабы не сомневались власть и силовики, что не ворую, не стою по ночам в темной подворотне… Планирую заняться открытием ИНН. Хотя с этим тоже закавыка. В тамошней полусельской налоговой в толк не возьмут, нужен ли он неработающему «иностранцу». В область звонили сообща – тоже никакой конкретики. А вот не очень расположенный к моей персоне подполковник (ну, вы, думаю, догадались, о ком речь) уверен: ИНН необходим. Остается договориться с работодателем о паре выходных в середине недели, навестить место регистрации, сделав вид, что никуда не отлучалась, пройтись по привычным инстанциям…

Да, минувшее воскресенье провела в дальнем Подмосковье у друзей в деревне. В той нашей южной жизни она заведовала отделом областной администрации, муж был на хозяйственной работе, занимая еще более высокий пост. Дом был всегда полон. Приходили к ним в сауну, ныряли в бассейн, собирались в просторном дворе под виноградником на домашнее «саперави». Они и сейчас строят баньку, копаются в грядках и картофельной борозде, варят яблочный джем, раздавая баночки редким гостям. А вот с теми, кто через забор, они, такие открытые и щедрые, не могут найти общего языка.

Удобства, что называется, в подсолнухах, в сенях отдает сыростью. Лишь на это да на машину-колымагу марки б/у хватило от продажи особнячка в южной республике. Постарели без работы, которой отдана жизнь, без привычного многолюдья. Хоть и российские паспорта давно на руках, не смогли сыскать применения своим талантам. Она не сдерживает слез, он отмахивается, но то и дело убегает покурить на крылечко. Грустят не от того, что уехали, – об этом не жалеют; тоскуют о том, что мечты о новом не сбылись. Вряд ли виделось оно таким…