Ровно год назад, в июне 2008 года, 34-летний Сергей БЕЗРУКОВ стал народным артистом России. Среди драматических актеров он самый молодой, кто носит это звание.

– Что для вас больший грех в актерской профессии: играть не в полную силу или же переливать эмоции через край, переигрывать?

– Если чувствуешь по-настоящему, если эмоции перехлестывают, то, по-моему, ничего страшного в этом нет. Ведь и в реальной жизни мы порой так остро чувствуем и эмоции бывают столь яркими, что со стороны можно подумать, что все это «с перебором». Мы и кричим, и плачем, и прыгаем до потолка от счастья. Что же касается актерского мастерства, то я выступаю как проповедник школы МХАТ, которая даже в Америке, благодаря Михаилу Чехову, почитается одной из лучших в мире. Я бы сказал, что для американских актеров Михаил Чехов и МХАТ – это святое. Чуть ли не каждый второй американский актер может про себя сказать, что обучался в школе, которую создал в Голливуде Михаил Александрович Чехов, то есть в русской актерской школе. Мэрилин Монро – и та посещала его занятия. Многие из уже известных голливудских актеров считали за честь попасть в школу Михаила Чехова. И мне кажется, в его методике американцев больше всего привлекало особое, так называемое живое восприятие и особый психологический тренинг.

Я считаю, что нужно играть «по-живому». Даже если эмоции будут переливаться через край, как, например, в сериале «Есенин». Чтобы оправдать это, достаточно представить себе то время, 20-е годы, когда Есенин был совсем молод. Ему 25 лет, его окружают такие же молодые люди, только что случилась революция, и у них такое ощущение, что теперь все возможно, все в их руках. Это уже потом они начинают понимать, что получается не тот социализм, о котором они мечтали, Социализм, который формировался вокруг них, «умерщвляет личность», как говорил сам Есенин. И все равно, пока они молоды, азартны, уверены в себе и живут так, будто каждый день нужно прожить как последний. Так что если эти эмоции настоящие, почему бы их и не выплеснуть?
Мне кажется, актеру нужно просто отдавать себе отчет в том, что такое наигрыш, то есть когда «не по правде». Бывает, актер думает, что он выражает эмоции, всячески их выпячивая, а это всего лишь «физика лица», внутри-то – пусто. И вот эта внутренняя пустота и есть тот самый наигрыш. А «недоигрывать» – значит бояться. Это порой проявляется у тех актеров, которые бояться соврать. Наверное, внутренне им не хватает уверенности, что они смогут соответствовать какой-то роли, они не доверяют себе, присутствует внутреннее ощущение, что все-таки это не жизнь, а игра, поэтому лучше «попридержать» эмоции в себе, чтобы «не заметили, что я играю». А нужно не играть – нужно жить.

– Есть два диаметрально противоположных мнения о великих актерах. Одни говорят, что они как глина, из которой можно вылепить все, что угодно, да и в общении они не интересны. А другие уверяют, что настоящий актер – это всегда еще и очень интересная личность с богатым внутренним миром. Как вам кажется, что наиболее близко к реальности?

– Мне кажется, правда всегда и во всем находится посередине. Истина, наверное, может быть только в вере, а по любому другому поводу относительно человеческой природы всегда есть множество самых разных мнений, которые подтверждаются конкретными примерами. Мы все люди со своими характерами. Бывают актеры, которые действительно наполняются, как сосуды, и можно найти массу подобных примеров. По рассказам коллег, Евгений Александрович Евстигнеев не шибко много читал в своей жизни, а при этом был гениальным актером. Есть и противоположные примеры, в частности Иннокентий Смоктуновский. По воспоминаниям тех, кто его знал, он был очень эрудированным человеком и интересным собеседником.

– А себя к какой категории вы относите?

– Себя я отношу к актерам, которые проповедуют школу МХАТ, которые все стараются делать искренне. Мне кажется, нет ничего прекраснее ощущения правды, причем не только на сцене, но и в жизни. Мы все периодически пытаемся юлить, что-то скрывать, иногда считаем, что в каких-то педагогических целях не стоит говорить правду. Но насколько приятнее и комфортнее жить «по правде». Честно говорю. Это дает ощущение невероятного позитива и какого-то полета. Иногда бывает лучше промолчать, но если уж ты говоришь правду, то понимаешь, что поступил так, как нужно. А когда начинаешь юлить, оправдывая себя тем, что это, мол, такая тонкая политика, то врешь самому себе, собственной душе.

– Когда мы слышали песни Высоцкого в вашем исполнении, то не обращали особого внимания на ваше владение гитарой, только на голос. Когда же вы к фильму «Участок» записали девять вариантов песни про березы, то профессиональный уровень игры уже было невозможно не заметить...

– Признаюсь, сначала гитара возникла в моей жизни только из желания как-нибудь вечером во дворе сыграть и стать первым в компании. Конечно, это было сильное ощущение, когда я играл и пел под гитару, а рядом сидели девчонки и, буквально затаив дыхание, слушали. Так что первоначально мне хотелось освоить гитару именно для того, чтобы быть душой компании. А потом я понял, что это довольно серьезный инструмент, которым нужно много заниматься. Но когда ты учишься в пятом классе и хочется гулять, а вместо этого нужно садиться и играть какой-нибудь этюд Карулли или аллегро Джулиани, а также постоянно повторять гаммы, чтобы пальцы на разных регистрах бегали быстрее, то это совсем другое дело.

– Вы написали музыку для песен на стихи Есенина. Можете ли вы посмотреть на себя как на композитора со стороны, объективно?

– Я довольно часто исполняю эти песни, поэтому, может быть, не могу посмотреть со стороны. Но не буду лукавить, мне мои песни, сочиненные на стихи Есенина, нравятся.

– Какой момент, связанный с исполнением песен, вам запомнился особо?

– Когда я выступал в Санкт-Петербурге перед ветеранами Великой Отечественной войны, то исполнил песню «Березы». А потом увидел, что на сцену поднимаются два ветерана, мужчина и женщина, у обоих много боевых наград. Женщина протянула мне три тюльпана и сказала, что они хотели специально поблагодарить меня за песню «Березы».

– Многие актеры активно поддерживают какие-нибудь социальные акции, например Шерон Стоун борется против СПИДа, а Джордж Клуни – против рака. Если бы вам предложили быть лицом какой-то благотворительной кампании, что бы вы выбрали?

– Я, откровенно говоря, не очень воспринимаю подобные акции. Например, у нас в России сложно выступать против пьянства, и хотя сам я не пью, но призывать других не возьмусь. Прекрасно отдаю себе отчет в том, что нужно бороться против наркомании, но лицом подобной кампании себя не вижу. Честно говоря, согласился бы на это с большим трудом. Мне хватает того, что я делаю в своей профессии. Одно дело, когда ты ездишь с определенными акциями, а другое дело, когда люди начинают о чем-то задумываться после твоих спектаклей. Вот мы с женой Ириной записали диски с детскими сказками и бесплатно раздаем их школам и детским домам. Каждый может получить от нас этот диск, но мы сразу предупреждаем: его можно сколько угодно копировать, но не продавать. Или сейчас, например, я записал «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери, и мы часто с местными симфоническими оркестрами выступаем с этой программой перед детдомовцами. То есть в одной программе они могут услышать Сен-Санса, Равеля и «Маленького принца». Именно такие акции мне более всего близки, а не пафосные мероприятия, где нужно быть лицом какой-нибудь благотворительной кампании. У нас, к сожалению, как только становишься «лицом» чего бы то ни было, у людей возникает отторжение к тебе как к актеру. Я думаю, о каких-то социальных проблемах нужно говорить исподволь. Все мы знаем, насколько страшно, например, пьянство для России и как велико число спившихся людей, но вряд ли прямолинейными призывами можно что-то исправить.

– Скажите, что есть такого в вашей жизни, чего не могут предположить ваши поклонники?

– Может быть, то, что я люблю иногда по понедельникам приходить в Пушкинский музей и рассматривать картины. К сожалению, так как я человек публичный, то не могу приходить вместе со всеми посетителями, иначе будет просто не до картин. Но поскольку меня, как говорится, по знакомству, пропускают туда в выходной день, то я с удовольствием прихожу, когда есть возможность.

– Когда вы играете Моцарта или Есенина, можно согласиться с тем, что внешне вы похожи на своих персонажей. Но чтобы представить вас в роли Сирано де Бержерака, в которой вы сейчас заняты, нужно иметь очень богатое воображение.

– Роль нашла меня совершенно неожиданно, я о ней никогда не мечтал, поскольку думал, что для нее нужен другой типаж. А предложение сыграть поступило от питерского театрального агентства. Они приехали ко мне и сказали: «Если вы откажетесь, то мы не будем ставить эту пьесу, поскольку в роли Сирано видим только вас». Мне это самому было вначале довольно странно, поскольку есть определенные стереотипы относительно Сирано де Бержерака. Я помню многих прекрасных исполнителей этой роли, например Сергея Шакурова и Фрунзика Мкртчяна. Пьесе Ростана исполнилось уже 112 лет, и мне, конечно, нужно было доказать, что мой Сирано, по крайней мере, не хуже остальных. Я – сорежиссер этого спектакля, поэтому мы вместе с режиссером придумали свою версию. У нас эта пьеса играется по классическим канонам русского театра, со всеми человеческими страстями, но самая главная особенность нашей постановки состоит в том, что у нас молодой Сирано де Бержерак. Собственно говоря, за прошедшие сто с лишним лет уже забылось, что история написана именно о молодом человеке. Я специально занимался биографией Сирано, ведь этот человек действительно жил в XVII веке, и могу сказать, что он и должен быть молодым, а вовсе не зрелым мужчиной, каким его в большинстве случаев изображают.

Реальный Сирано де Бержерак был поэтом, жил в Париже, иногда подрабатывал написанием либретто для опер. Конечно, история, рассказанная Эдмоном Ростаном, выдуманная, но человек-то такой был на самом деле! Известно, что он с ранней юности выбрал военную карьеру, принимал участие в нескольких сражениях, был серьезно ранен и в 20 лет из-за ранения ушел в отставку. В 36 лет настоящий Сирано де Бержерак скончался, так что его мирная жизнь и поэтическая карьера уместились в промежуток между 20 и 36 годами. Его играют 40-летним или даже 50-летним, а на самом деле он молод. Роксане по пьесе около 20 лет, она девушка на выданье. Сирано уж никак не старше ее на 20 лет. Ведь даже по пьесе можно процитировать, что он помнит, как она еще ходила в коротких юбочках, а она вспоминает, как он дрался с мальчишками на палочках. Вот и получается, что Сирано должен быть старше Роксаны лишь на несколько лет, то есть ему в истории, рассказанной Ростаном, не должно быть даже 25 лет. Тогда становится понятно, откуда вся его лирика, откуда восторженная влюбленность. Он молод, азартен, он хочет страстной любви.

– В этом спектакле вы деретесь на каких-то нетипичных шпагах…

– Мы-то деремся как раз на типичных шпагах XVII века. Нам их делали по специальным рисункам, чтобы воссоздать их в том самом виде, в каком они использовались в XVII веке. В большинстве случаев, когда играют Сирано, то используют тот тип шпаг, который был принят в XVIII, а то и в XIX веках. А ведь в XVII веке шпаги были гораздо более массивными и тяжелыми. Это вовсе не те легкие и длинные клинки, которыми стали фехтовать позднее. Чтобы владеть клинком, который использовал реальный Сирано де Бержерак, нужно было иметь очень сильные руки, да и вообще неслабую физическую форму. И постановка боя очень отличалась от того, что было принято на век позже. Нам на это пришлось обращать особое внимание, поскольку хотелось, чтобы наш Сирано максимально приблизился к реальному персонажу.

Вспомните одного из поклонников, которого прочили в женихи Роксане, так тот после боя с Сирано уже не мог претендовать на то, чтобы стать ее мужем. Роксана говорит Сирано, что «игрою случая и вашего клинка» свадьба расстроилась. Обычно этого поклонника изображают раненным, но раненным так, что ни о какой свадьбе не может идти и речи. «Пустая рана, ерунда, зато основ стихосложенья он не забудет никогда», – произносит по пьесе Сирано, в нашем же варианте он убивает обидчика. Он может быть влюбленным юношей, но когда его задевают, то не прощает. Он никого не боится и может драться против целой толпы вооруженных людей, но в то же время это ранимый юноша, который теряется перед любимой девушкой.

– Следующий год объявлен Годом России во Франции и Годом Франции в России. Уже обсуждается возможность показать «Сирано де Бержерака» в Париже. Вы в Париже впервые, а иногда бывает, что от города, как и от женщины, ждут слишком многого, а потом разочаровываются. Не разочаровал ли вас город, которому вы посвятили песню «Париж» в пьесе «Сирано де Бержерак»?

– Заочно я любил этот город, поскольку много прочитано и много сыграно того, что так или иначе связано с Парижем. И он меня не разочаровал. И конечно же, мне бы очень хотелось, чтобы парижские зрители увидели этот спектакль, пусть даже и на русском, почувствовали его энергетику и чтобы им понравилась написанная песня. Вообще, могу сказать, что нынешние самые главные для меня театральные премьеры связаны именно с Францией. Я ведь сейчас играю не только Сирано де Бержерака, но и Фигаро в пьесе Бомарше на основной сцене МХТ вместе с Олегом Павловичем Табаковым. И получилось так, что эмоционально эти две роли – Фигаро и Сирано де Бержерак – взаимно друг друга дополняют. У Бомарше «с безумною испанской драмой соединен французский фарс», а у Ростана – французский фарс, написанный про абсолютно драматичную историю. Так что весь этот театральный сезон у меня получился под знаком Франции.