Возможные формы и механизмы взаимодействия с российскими учёными, работающими на Западе, обсудили участники круглого стола «Россия в мировых общественных науках и общественные науки в России: Потенциал национальной научной диаспоры», состоявшегося в минувшую субботу в столичном «Марриотт Гранд Отеле».

Мероприятие, организованное Российской экономической школой (РЭШ) при поддержке фонда «Русский мир», собрало полтора десятка довольно молодых профессоров – как граждан России, так и утративших российское гражданство, работающих в ведущих университетах США и Великобритании. Дополнительный вес обсуждению придало участие в нём помощника Президента РФ, ответственного секретаря Комиссии при Президенте РФ по модернизации и технологическому развитию экономики России Аркадия Дворковича.

Открывая дискуссию, исполнительный директор фонда «Русский мир» Вячеслав Никонов заметил, что количество научных сотрудников в России за последние 20 лет сократилось вдвое, с 800 тыс. до примерно 400 тыс. чел. Только в США в настоящее время трудится столько учёных – выходцев из нашей страны, что ими можно укомплектовать 15 полноценных университетов. Увы, проблема недофинансирования науки и образования в России до сих пор стоит весьма остро; за минувшие годы со времени распада СССР в стране не построено ни одного университетского кампуса. Нет и программы привлечения в страну высококвалифицированных научных кадров; существующая же федеральная программа нацелена на возвращение рабочих рук, а вовсе не умов. Вот почему фонд «Русский мир» выступил инициатором серии круглых столов, которые должны выработать идеи, позволяющие сформулировать более адекватную политику России в этой сфере.

Выступивший затем ректор РЭШ Сергей Гуриев заметил, что данный круглый стол вовсе не внезапная «реакция» на открытое письмо президенту Дмитрию Медведеву 150 «утёкших» на Запад российских учёных, опубликованное недавно в «Ведомостях». Ещё два года назад, на I Ассамблее Русского мира, Вячеслав Никонов назвал сохранение научных кадров одной из ключевых задач для современной России.

Выступивший первым из гостей эксперт в области избирательных систем Михаил Мягков из Университета штата Орегон заметил, что большинство молодых учёных, покинувших Россию в 90-е годы, весьма успешно интегрировалось в научную среду Запада. Тем не менее Россия для них не пустой звук; они с удовольствием контактируют и общаются со своими российскими коллегами, они готовы более активно участвовать в научной жизни российских университетов и исследовательских центров. Но, подчеркнул он, задача «возвращения» не должна ставиться прямолинейно, то есть физически вернуть их на родину. Нужно добиваться не «возвращения», а интеграции их в научную деятельность российских университетов. Тем более что налицо «огромная энергия у моих коллег в Америке и Европе, которую нужно просто направить в правильное русло», отметил Мягков.

С ним согласился профессор предпринимательского лидерства Международной школы бизнеса INSEAD Станислав Шекшня. «Важно, – подчеркнул он, – чтобы наши исследования фокусировались на России, а также были доступны в России». Учёный констатировал, что за последние десять лет академический интерес Запада к России уменьшился. «Нет, увы, у нас для научного мира интересных корпоративных историй. Нет у нас "Тата-груп" или "Миттал-стил", – посетовал он, имея в виду закрытость российских компаний для исследователей, изучающих вопросы корпоративного управления. – И это вопрос амбиций тех людей, которые делают бизнес в России. Да, они могут быть довольны той маржей, которую они имеют в России. С другой стороны, моим коллегам надо делать в науке то, что понятно и интересно для бизнеса».

Представители ряда американских университетов посетовали на то, что на учёбу в аспирантуру к ним из России приезжает выпускников вузов гораздо меньше, чем, скажем, из Китая или стран Европы. Ещё одно наблюдение: в российских университетах катастрофическая нехватка современной литературы по общественным дисциплинам; к тому же кафедры общественных наук не имеют денег на подписку на электронные версии западных научных журналов. Ещё одна проблема – языковой барьер: российские студенты и аспиранты в массе своей с трудом понимают то, что написано в искомых научных исследованиях, и почти совсем не понимают (в отличие, например, от студентов ведущих китайских вузов) лекторов, выступающих на английском. Между тем многие российские профессора, получившие дипломы или много лет проработавшие на Западе, уже не могут читать лекции на русском языке, да и понятийный аппарат, сама лексика преподносимого предмета порой не может быть переложена на русский.

Так что проблема состоит, скорее, в интеграции российской науки в мировую в целом, а не просто в чьём-то «точечном» возвращении в те или иные научные и исследовательские центры в России. К тому же, сетовали выступавшие профессора, с российской стороны существует масса препятствий для академического обмена, начиная с визовых барьеров и кончая непризнанием российским Министерством образования и науки западных дипломов. Вячеслав Никонов назвал абсурдной ситуацию, когда выпускникам Гарварда и других призванных мировых университетов приходится досдавать в России «недостающие» в их «заморских» дипломах экзамены или целиком переводить на русский язык свои диссертации, чтобы получить право на преподавание в России.

Приятно было услышать комплимент в адрес спонсора мероприятия из уст потомственного историка Юрия Слёзкина (Университет штата Калифорния, г. Беркли). Начал он с грустной констатации, что лишился российского паспорта: забыл вовремя подать на обмен, вот и остался без гражданства РФ. Так что к конкретным российским институциям и установлениям у него отношение весьма критическое. «Не знаю, что изменилось в России и изменилось ли что-то вообще. Зато знаю, что появился фонд "Русский мир". Это событие, на мой взгляд, довольно сильно изменило картину нашего взаимодействия с Россией. Во всяком случае, лично я уже участвовал в нескольких научных форумах, спонсированных "Русским миром"».

Внимательно выслушавший выступления коллег Аркадий Дворкович, сам учившийся на Западе, в заключение дискуссии пообещал посодействовать облегчению ситуации с выдачей российских виз студентам, учёным и преподавателям. «Думаю, мы эту проблему решим буквально в течение нескольких месяцев», – добавил помощник президента, хотя тут же оговорился, что в целом система виз останется «симметричной». То есть о полной, тем более односторонней (как предложил кто-то из гостей), отмене виз для студентов и учёных из стран Запада говорить пока не приходится.

Прочие «технические» детали (подписка на научные журналы и т. п.) решить будет ещё проще, а вот науку и образование в целом, заметил Дворкович, реформировать в сжатые сроки, решив сразу все проблемы, невозможно. Сначала надо «выбрать приоритеты, а потом думать о следующих шагах», считает он. Тем более что для реформирования отечественной системы науки и образования нужны сильные менеджеры, которых «просто нет, вернее, их очень мало».

В круглом столе приняли также участие антрополог Алексей Юрчак (Университет штата Калифорния), эксперт в области менеджмента Валерий Якубович (бизнес-школа Вартон, Университет штата Пенсильвания), историк Екатерина Правилова (Принстонский университет), экономист Георгий Егоров (Kellogg School of Management, Northwestern University), социолог Аля Гусева (Бостонский университет), эксперт в области управления Сергей Нетесин (бизнес-школа Вартон, Университет штата Пенсильвания) и социолог Алёна Леденёва (University College, Лондон). Свои мнения высказали ректор Европейского университета в Санкт-Петербурге Олег Хархордин, директор ИМЭМО РАН академик Александр Дынкин, директор по гуманитарным программам госкорпорации «РОСНАНО» Леонид Гозман.

Евгений Верлин