RUS
EN
 / Главная / Публикации / Всеволод Багно: Интересно узнать, какого Толстого или Пушкина читают школьные хулиганы

Всеволод Багно: Интересно узнать, какого Толстого или Пушкина читают школьные хулиганы

11.01.2012

О пользе увлечения бульварной литературой и о возрождении российской школы художественного перевода в интервью порталу «Русский мир» рассказывает директор Института русской литературы (ИРЛИ) РАН («Пушкинский дом») Всеволод БАГНО.

– Всеволод Евгеньевич, раньше страна славилась сильной переводческой школой, а сейчас об этом феномене всё больше говорят в прошедшем времени. Почему?

– Действительно, это был феномен, но во многом он возник по искусственным причинам. Поскольку бизнеса в стране не было, самые светлые головы шли в науку, в том числе в филологию. На Западе филологические факультеты всегда были в отстающих по рейтингу. У нас – в числе первых. То же самое с переводами. Правда, к их вынужденной популярности добавлялась свирепость цензуры. Те же Пастернак, Ахматова, Мандельштам не могли печатать свои стихи и были вынуждены заниматься переводами. Так сложилась блистательная школа перевода.

– Можно вернуть филологическую науку, в том числе искусство перевода, к прежнему уровню?

– Не знаю, но стремиться к этому надо. Ведь переводы мировой литературы развивают стилистическое и лексическое богатство родной речи. Правда, только в случае, если они квалифицированные, в чём в последние два десятилетия появились сомнения. Отток хороших переводчиков в другие сферы деятельности, более высокооплачиваемые, привёл к тому, что на рынок перевода хлынул поток халтуры. Чтобы переломить негативную тенденцию, нами в 2011 году создан Институт перевода. Он рассчитан на зарубежные издательства, переводчиков, преподавателей русского языка, студентов-славистов иностранных университетов. Уже действующим переводчикам он предлагает творческие семинары в ИРЛИ РАН. Их смысл – дать возможность профессионального роста для тех, кто испытывает трудности в обсуждении проблем, связанных с пониманием и передачей на другом языке литературных текстов. Также при Литинституте мы восстанавливаем отделение переводчиков для стран СНГ. Оно станет первым шагом к возрождению института взаимных переводов. Ради поддержания зарубежных переводчиков учреждена ежегодная премия «Читай Россию / Read Russia» – за лучший перевод произведений, написанных на русском языке. Эта триада мер направлена на возрождение культуры перевода.

– А «Пушкинский дом» следит за современной литературой?

– Мы же раньше не занимались современной литературой. Думаю, время диктует эту необходимость. Я не против того, чтобы приблизить «Пушкинский дом» к текущему литературному процессу. Можно, например, проводить литературные вечера, которых у нас никогда не было, обсуждения, презентации книг, причём необязательно российских авторов. Но и поспешных шагов делать не хотелось бы. Есть такое выражение: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме». Мы давно освоили классическую нишу. В этом направлении мы первые. Например, в изучении древнерусской литературы, литературы XVIII века, во взаимосвязи русской классики с зарубежной. Если же мы перейдём к XX и ХХI векам, то здесь нас ещё, помимо прочего, ждёт жёсткая конкуренция. Почти во всех университетах занимаются этими периодами, занимаются разнообразно и квалифицированно. Понятно, что нам здесь первыми не быть. Но что-то мы делать можем. Например, академические собрания по образцу, признанному классическим. Вроде собраний сочинений Тургенева или Достоевского. Полагаю, если «Пушкинский дом» сделает несколько изданий по XX веку, то это и будет наш вклад в современный литературный процесс. Скорее всего, мы попробуем подготовить академические издания кого-то из писателей середины XX века, но вряд ли тех, кто сегодня активен.

– Как вы полагаете, по какому принципу издательства выпускают книги,  ориентированные на широкого читателя?

– Я не очень хорошо знаю этот вопрос, но думаю, что продуманной стратегии нет. Есть страны, которые «открывают» писателей. Это Великобритания, Франция, Германия, США. А Португалия или Голландия новые имена писателей открывать не будут, ждут, когда их откроют Франция или Германия. Россия, как мне кажется, никого не открывает, зато довольно быстро чувствует веяния и принимает новое. Раньше мне довольно часто различные издательства предлагали подготовить собрания сочинений великих латиноамериканцев. Я предлагал писателей не хуже, по-моему, чем Борхес, Кортасар или Гарсиа Маркес, но в ответ были улыбки и ничего больше. А тех, кого я назвал, издавали в невероятных количествах. Знали, что рынок их примет. Эти имена надёжные,  опробованные. Вот и весь «принцип».

– А что предлагаете вы?

– Раскручивать нераскрученные имена. Как это происходит в популярной музыке. Только так можно зажигать новые имена и найти своё место на рынке современной литературы. Впрочем, это не моя компетенция. Я всё же занимаюсь общими вопросами русской литературы в контексте мировой, теорией художественного перевода. Скорее историей литературы, чем её современным состоянием.

– Литературоведение тоже становится вполне востребованным у издательств. С чем это связано?

– Мне посчастливилось общаться с Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым. Его особенно интересовало так называемое «пограничье». Лихачёв считал, что именно зона пограничья рождает всё самое значительное. Здесь можно ощутить и поймать то, что ускользает. Есть такое пограничье и между литературой и литературоведением. Например, настоящая литература – это воспоминания самого Дмитрия Сергеевича. Он в своих мемуарах и литературоведческих трудах предстаёт и как интересный мыслитель, и как талантливый художник, и как выдающийся учёный. Это как раз и есть та самая «пограничная зона», где пересекаются наука и искусство. Разумеется, такое «пограничье» всегда будет востребовано.

– Но не массовым читателем, который, как правило, предпочитает бульварную литературу. Какое место она будет занимать в процессе перевода?

– Честно говоря, мне не кажется, что от влияния бульварной литературы как-то страдает читательское внимание и литературный процесс. От Достоевского ничего не отвлечёт. А если отвлечёт, если человек выберет для чтения что-то более лёгкое, какой-нибудь второсортный детектив – честь ему и хвала. Ведь если человек, который любит бульварную литературу, случайно вместо неё откроет Достоевского, то это будет совсем другой Достоевский. Не такой, каким его знаем, например, мы. Есть один Лев Толстой, есть другой, есть третий – в зависимости от того, кто его и как его читает. К сожалению, мы не знаем, какого Толстого или Пушкина читают школьные хулиганы, а интересно было бы знать.

– Не понимаю вас. Они же их не читают – «проходят» в школе как повинность.

– Нет-нет. Люди читают разные книги, даже если речь идёт об одной и той же. Об этом ещё Борхес писал. В одном человеке уживается много разных людей. Литература блестяще подтверждает эту теорию. Так зачем же теснить сегмент массовой литературы? Я из эстетических соображений всегда поддерживаю проигравших. В среде образованных людей принято ругать массовую культуру, поэтому во мне просыпается «адвокат дьявола», и я хочу её защищать. Мне кажется, массовая литература некоторым позволяет узнать, что в мире вообще-то есть литература. Точно так же, если бы не было оперетты или сарсуэлы, то миллионы людей приходили бы в мир и уходили из него, так и не узнав, что на земле есть музыка. Значит, и переводная литература должна, не может не учитывать массовый спрос.

Антон Самарин

Также по теме



Новые публикации

14 июля 2017 года в небольшом городке Версале, что в 17 км от Парижа, тихо скончалась одна весьма пожилая женщина. Она буквально совсем чуть-чуть не дожила до 96 лет. Всю жизнь она писала романы. Её заслуги никогда бы не отметили ни Нобелевкой, ни даже Букером, и тем не менее её смерть опечалила множество людей, и в самых разных странах её помянули добрым словом. Имя дамы – Симона Шанжё, но весь мир знал её как Анн Голон.
У нас уже шла речь о вздорных мифах, связанных с нашей страной, — мифах, глубоко укоренившихся не только в сознании иностранцев, но и проникших в отечественную картину мира. На этот раз мы оспорим общепринятое утверждение: захолустная Россия до Петра I не играла сколько-нибудь заметной роли в мировых делах.
Двойные дипломы (российский и болгарский) – новость не только для Болгарии, но и Европы. Частная средняя школа «Юрий Гагарин» в санаторно-оздоровительном комплексе «Камчия» недавно получила лицензию Рособрнадзора. Теперь её ученики будут получать не только болгарский, но и российский сертификаты. Правда, свидетельство о российском образовании пока касается лишь учеников 1– 4 классов, но, как утверждают в школе, это только начало.
Один из призёров прошлогодней Международной олимпиады по русскому языку «Грамотей» Филип Калаш, студент Экономического университета в Братиславе, получил право на бесплатное обучение в языковой школе Чувашского государственного университета. Недавно он опубликовал в одном из словацких журналов воспоминания о своём пребывании в Чувашии:
В советское время феномен долгожителей Абхазии был известен не только в СССР, но и по всему миру. В том числе благодаря ансамблю «Нартаа», участникам которого было от 70 до 100 лет. Исследователь и археолог Наталья Милованова, много лет живущая в Абхазии, собрала более пятисот архивных фотографий долгожителей. На её взгляд, их история, отношение к жизни и к людям дают наглядный пример не просто долгой жизни, а активного долголетия.
17 июля 1998 года был тёплый, не по-петербургски яркий день. На домах  Московского проспекта развевались шёлковые трёхцветные флаги – приспущенные и с траурными лентами. Светофоры мигали жёлтым. Проспект, обычно оживлённый и запруженный машинами, был пуст, милиционеры в белых перчатках стояли в парадном карауле через каждые 50 метров. «Что случилось?» – спрашивали удивлённые петербуржцы. «Императора ждём, – отвечали постовые. – Николая Романова».
На площадке МИД Германии, расположенной в центре Восточного Берлина, 13 июля  состоялась торжественная церемония закрытия Года российско-германских  молодёжных  обменов 2016/2017. Он проходил под патронатом министерств иностранных дел двух стран и при поддержке канцлера Ангелы Меркель и президента В. В. Путина.
В этом году знаменитый нью-йоркский «Новый Журнал», созданный по инициативе Ивана Бунина, отмечает 75-летие. За десятилетия издание превратилось в настоящий культурный феномен Русского зарубежья. О том, чем живёт журнал сегодня, мы побеседовали с его главным редактором – Мариной Михайловной Адамович.