– История создания издательского дома «КРиК»/KRiK Publishing House, который публикует прозу, поэзию, публицистику и мемуары, несколько необычна для издательской индустрии, поскольку первоначально в ней не было никакой коммерческой составляющей. Звучит странно, но это чистая правда.

А история такова. С 1993 по 2011 годы я занимался только эссеистикой и журналистикой, а также радио- и тележурналистикой. В апреле 2011 года меня пригласили выступить в Бостон-колледже на ежегодных литературных «Крепсовских чтениях», а читать из последнего по тому времени моего сборника «Притяжение Дзен» тексты, написанные до 1993 года, мне было неинтересно. Я мужественно взялся за дело и в конвенциональном классическом русском стихе написал несколько поэтических циклов. Таким образом вернулся к стихам после восемнадцати лет моего литературного молчания.

В Бостоне я успешно выступил, и дело пошло. Через полтора года родилась книга «Словосфера» со 180 двенадцатистрочными стихотворениями-медитациями, инспирированными 180 шедеврами изобразительного искусства за последние семь веков, начиная с Джотто. А поскольку писалось и дальше, то мы с женой Рикой решили выпустить сборник написанного уже после «Словосферы». Так сложилась поэтическая книжка «Меж потолком и полом» (2013 г.) и стартовало издательство KRiK Publishing House. Мы всё делали сами, с нуля до выхода печатного продукта из типографии. Получился замкнутый цикл, причём от авторского черновика и до книги в глянцевой обложке.

«Меж потолком и полом» и моя следующая книга «365 дней вокруг Солнца» вошли в лонг-листы «Русской премии» (2013 и 2014 годы); «Меж потолком и полом» была номинирована на Волошинскую премию 2014 года, так что не только ваш покорный слуга, но и издательство в СМИ и рецензиях были отмечены. Оставалось только, что называется, оправдать высокое доверие.

– На первом этапе мы задумали издавать мемуарную серию. Начало положил мой отец, который в течение полутора лет писал историю нашей семьи. Когда рукопись была завершена, мы решили сделать из неё книгу и подарить отцу ко дню рождения. При этом дедушка жены, вдохновившись примером моего отца, также сел писать книгу воспоминаний. Он трагически погиб, но перед этим почти успел закончить книгу.

Тут мы осознали, что в рамках издательства осуществляем некую миссию, поскольку каждая такая книга – это и есть то, что от человека остаётся. Вместе с воспоминаниями о родителях, детстве, юности, семье, друзьях. Это и есть эстафетная палочка, которую старшие передают молодым, деды и прадеды – своим внукам и правнукам.

Этот опыт оказался удачным, и сейчас я работаю с ещё пятью мемуаристами. Издательство выпустит их книги этой осенью.

Параллельно в KRiK Publishing House вышла книга воспоминаний одного из последних живущих СМОГистов (СМОГ – неофициальное литературное объединение, зародившееся в среде московских самиздатовцев в середине 1960-х – Прим. ред.) – Владимира Алейникова, известного поэта и замечательного прозаика. Работа была очень интересной и трудоёмкой, ведь выпустить книгу объёмом более 500 страниц для начинающего издательства – дело непростое.

До этого, с мая 2014 года, работали над поэтической антологией «НАШКРЫМ», которую уже сейчас называют исторической, сравнивая и с шемякинским «Аполлоном-77» и с литературным легендарным альманахом «Метрополь».

Из последних же задумок шаг за шагом реализуем серию Russian Word without Borders/«Русское слово без границ».

– «Русское слово без границ» – серия двуязычных книг карманного формата: поэты, пишущие по-русски, в соседстве с поэтами, которые перевели их на английский. Среди переводчиков не все носители языка, хотя таких подавляющее большинство. Формат серии, на мой вкус, удачный: скромные по объёму книжки, которые легко положить в карман. И, что немаловажно, очень удобно переходить с русского оригинала на английский его перевод.

– Книги этой серии распространяются в розничной продаже через Amazon в Америке и Европе. Кроме того, в американских книжных торговых сетях с русскими читателями, а также по всем штатам через систему библиотек, у которых есть отделы русской литературы, и по факультетам славистики колледжей и университетов.

– Поэтический сборник Александра Кушнера с отличным переводом Гари Лайта – русско-американского поэта из Чикаго. Гари приехал с родителями в США в возрасте 12 лет и в совершенстве владеет обоими языками.

Кушнер прислал мне большую подборку стихотворений, из которой Гари Лайт выбрал ряд текстов по договорённому с нами объёму. Работа заняла около полугода, в результате получился уникальный сборник: под одной обложкой, в тесном соседстве – два поэта, две языковые поэтические модели, поскольку русский текст силлаботонический, а его английский вариант написан свободным стихом, как это принято в современной английской поэтике после Роберта Фроста.

– В этом проекте я был одновременно одним из авторов и, вместе с московским поэтом Игорем Сидом, его составителем. Лестно слышать о «большом скандале», поскольку скандалы, легенды, преувеличения, распространяемые слухи говорят прежде всего о том, что проект привлёк внимание, значим, живёт своей жизнью и в литературном процессе занял своё место.

О скандалах. В проект были приглашены около 130 поэтов из 10 стран мира. В результате в антологию вошли 120 авторов, предоставивших составителям свои стихи о Крыме. До выхода антологии возникло недоразумение с несколькими российскими поэтами, которые были приглашены, но по каким-то, до сих пор непонятным для меня причинам, не знали о названии сборника. Когда они получили от издательства договоры, то обнаружили, что альманах называется «НАШКРЫМ», и это их не устроило. Я говорю о нескольких буквально авторах. Они возмутились, высказали в «Фейсбуке» подозрение, что от них что-то хотели скрыть, и заявили, что всё это дурно пахнет. Я бы согласился с ними, если бы в письме-приглашении к участию, разосланном всем потенциальным авторам без исключения, не было указано абсолютно всё, касающееся проекта, и название в том числе.

Наш проект был изначально заявлен как миротворческий. Это не значит, что мы хотели кого-то с кем-то примирить. Просто войны заканчиваются, их виновников ждёт возмездие, но прекратившие общение люди продолжают не подавать друг другу руки. Отношения не возвращаются. 

Идея проекта в немалой степени утопическая: вывести тему Крыма из области геополитики в область геопоэтики и объединить самых разных поэтов, которые по-разному видят эту проблему. Ибо поэзия объединяет. 

Уникальность альманаха ещё и в том, что в нём представлены разные поколения, а соответственно и стили, взгляды на поэтику, мироощущения. Так, например, тексты Александра Кушнера соседствуют со стихами Полины Громовой, написанными ею в 12-летнем возрасте. Нам удалось собрать многих ведущих российских и пишущих по-русски поэтов из Украины, Европы, США, Австралии, Израиля. Для меня большая честь быть в альманахе вместе со 120-ю опубликованными авторами.

– Я живу в Америке уже 27-й год, с мая 1989-го. Скромно замечу, что я был издателем и главным редактором нью-йоркского еженедельника «Печатный орган» и совладельцем манхэттенского кафе Anyway. Это было в середине – конце 1990-х. Тогда исполнителями-зрителями-слушателями были в основном иммигранты третьей (1970-х) и четвёртой (конец 1980-х – 1990-е) волн иммиграции.

С 2000-х в Америку прибывали люди уже достаточно обеспеченные и с планами увеличить своё благосостояние. Мы же в основном приезжали сюда без денег, поскольку вывезти из СССР доллары было практически невозможно. Мы были готовы к любой работе, лишь бы стать на ноги. Мы были оптимистами, бесшабашными мечтателями и «пахарями». К примеру, первые шесть лет в Нью-Йорке я проработал в отеле консьержем, носил чемоданы и пытался понять американцев из глубинки, не отличая по говору техасцев от гостей города из штата Юты.

Кафе Anyway – уникальный случай. В нём, как кто-то заметил, выступали все – от Войновича до Макаревича. Показывались антрепризы актёров из столиц СНГ, проходили театральные вечера, фестивали (кстати, прошёл Первый фестиваль памяти Сергея Курёхина), джазовые джемы и поэтические марафоны. Ничего подобного после этого ни одна точка бруклинского и манхэттенского «русского» общепита повторить не смогла. Между прочим, в этом году кафе Anyway исполнится ровно двадцать лет: мы открылись на Хэллоуин в 1995 году.

А идея газеты «Печатный орган» (ПО) укладывалась в простую, возможно, знакомую читателям аббревиатуру – КПСС. Расшифровывалась банально: криминал, приколы, секс, слухи. Единственное отличие от «жёлтой прессы» – мы сами эти слухи, события и новости придумывали. Естественно, с реальными героями (политики, звёзды, лица из нашей «тусовки», городские персонажи и сумасшедшие) и существующей топографической привязкой. Самой реальной страницей еженедельника была полоса, посвящённая тому, что ежедневно происходило в кафе. Своеобразная летопись под названием «Сельская жизнь» (Village Life). Всё остальное было фактом нашего воображения и соответствовало тому шестому чувству, которое, вероятно, называется чувством юмора.

К сожалению, после закрытия газеты в 1998 году (я ушёл поначалу в интернет, а с 2000 года – на телевидение, где с полутора часами ежедневного эфира работаю до сих пор) никто ничего подобного «Печатному органу» в русскоязычном Нью-Йорке не создал. Вероятно, сегодня здесь другой читатель – более рациональный, интерактивный и привязанный к иным органам, в виде айфонов и гаджетов.

– Ещё при жизни Ларисы в последнем выпуске журнала «Слово»\Word была опубликована моя поэтическая подборка. С Довлатовым мне удалось год пообщаться и вместе поработать до его смерти в 1990-м, поскольку сразу по приезде я начал делать радиорепортажи по культуре в программе Петра Вайля «Поверх барьеров» на радио «Свобода», где фрилансером работал и Сергей Довлатов. А Косте Кузьминскому в моей книге «Притяжение Дзен» посвящена большая статья о современной, актуальной русской культуре. Так что я понимаю, о чём вы говорите.

Другое дело, что ни Шенкер, ни Довлатов (тем более Бродский, который в известном смысле не был диссидентом, сторонился и иммигрантской общины, и обходил стороной еврейские культурные центры), ни Кузьминский не были лидерами. Они были знаковыми, авторитетными фигурами, но если ты лидер, то чего именно? Русскоязычная среда не только неоднородна – напротив, она разобщена. Причём здесь действует известная традиция отторжения коллективизма, который нам всем пытались привить с яслей в бывшем СССР. А то, что русскоязычная община сливается и врастает в американское сообщество, так это общее место в истории США: то же произошло с ирландцами, итальянцами, немцами, поляками, русскими первой и второй волн иммиграции. И так далее. Так что здесь нечему удивляться, тем более в Нью-Йорке – известном «плавильном котле народов».

– Из интернет-проектов остался только новостной портал RUNYweb.com. Я публикую на нём серию интервью «Лица современной литературы», и там же расположена виртуальная «Энциклопедия Русской Америки» – видеоинтервью с известными персонажами русско-американской общины (к ответу на предыдущий вопрос).

Также есть ряд литературных журналов и альманахов. Я бы выделил старейший литжурнал зарубежья «Новый журнал» и «Время и место», уже восемь лет выходящий в формате «толстого журнала».

Кроме того, проходит ежегодный фестиваль культуры Russian Heritage Week в Нью-Йорке, традиционно открывающийся вечером в Метрополитен-музее. В программе всегда много интересного и запоминающегося. Речь в основном идёт о художниках, музыкантах, актёрах, писателях, проживающих в США.

Есть любопытные проекты в галереях, связанные с групповыми и персональными художественными выставками. Этого много и источник не иссякает.

В сентябре этого года при популярном Master Theater открывается постоянная экспозиция, посвящённая русско-американскому наследию, и я надеюсь, что там будут проходить и литературные вечера, и выставки, и музыкальные концерты в камерной, располагающей к общению обстановке. Так что Нью-Йорк, согласно слогану, никогда не спит. И «русский» Нью-Йорк в этом также отставать не собирается.