RUS
EN

Когда хрустит мох

 

Когда хрустит мох

Любовь РУМЯНЦЕВА

Покатые замшелые спины островов делают их похожими на окаменевших древних китов. Вековые сосны храбро цепляются за скалистые уступы, о которые изо дня в день разбиваются ледяные волны Ладоги. Уже более двадцати лет тут, на севере озера, собираются создать национальный парк «Ладожские шхеры». Но пока дальше разговоров дело не идет.

Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

Небольшой островок Пиени-Хепосаари такой же, как и другие острова шхер: лес, скалы, утесы, мох, виды на бескрайнее водное пространство Ладоги, от которых захватывает дух. Лишь посвященные знают, в чем уникальность этого острова: на нем с июня по август базируется лагерь Общества добровольных лесных пожарных, которое последние шесть лет борется с огнем, вспыхивающим на островах каждое лето.

– Пожары есть там, где есть люди, а люди здесь были всегда, – рассказывает начальник лагеря и организатор Общества добровольных лесных пожарных Михаил Левин. – Здесь половина островов уже горелые. Например, остров Хепосаари прямо через пролив от нашего базового лагеря сгорел в 2007 году – за год до нашего появления. Если бы пожар случился годом позже, мы бы точно не дали б ему разгореться. А так он мертв на долгие годы.

Это не шутка: экосистема островов в Ладожских шхерах очень уязвима, они веками восстанавливаются после пожара. Деревья здесь растут на тонком слое почвы и мха, если мох выгорает и остается голый камень, то новым деревьям расти не на чем, и тогда остров превращается в безжизненную скалу. Кроме того, в суровых условиях ладожских ветров деревья растут очень медленно.

– Нас часто спрашивают, зачем мы этим занимаемся, тратим свои отпуска, деньги, силы, – говорит Михаил Левин. – Но стоит один раз оказаться на пожаре и увидеть, как за минуты сгорают двухсотлетние можжевельники, чтобы это понять. Просто очень жалко лес.

«Деловой» подход

Патруль внимательно оглядывает окрестности: не видно ли где дыма? / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

Пожарные хоть и зовутся «добровольными», но на самом деле их деятельность во многом добровольно­принудительная. Принуждает их охранять острова понимание безвыходности ситуации – если не они, то никто.

– Сегодня нет государственных структур, отвечающих за тушение пожаров на островах в северной части Ладожского озера, – объясняет Михаил Левин. – Это признано экономически нецелесообразным. Почему? Раньше за островами следила Авиалесоохрана, они прилетали на пожары и спускали либо парашютистов, либо десантников. Но реформа лесного хозяйства их подкосила, теперь у них просто нет средств на тушение островов, если одновременно есть другие пожары. Считается как: «делового» леса (того, который можно продать) здесь очень мало, поэтому тушить его выйдет дороже, чем не тушить. Этот «деловой» подход совершенно не учитывает, что Ладожские шхеры – система островов и проливов между ними – являются уникальным природным объектом. Здесь обитает множество «краснокнижных» видов птиц и животных, есть редкие и исчезающие виды растений. Тысячи туристов приезжают сюда каждый год. Власти в принципе осознают ценность здешних мест, поэтому давно говорят о создании национального парка. Тогда, в 2008 году, мы планировали «продержаться» своими силами всего пару лет, сохранить максимальное количество островов для будущего национального парка, а потом со спокойной душой передать все заботы его руководству. Но уже шесть лет прошло, а национальный парк все не могут создать.

Михаил Левин руководит работой добровольцев на пару с трехмесячным сыном Митей / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

В 2008 году создать лагерь на Ладоге решили несколько друзей, в основном из Петербурга и Москвы, многие познакомились в Подмосковье в заказнике «Журавлиная родина», где тоже добровольно тушили пожары.

– Мы ходили здесь в походы и знали о бедственной ситуации, – говорит Михаил Левин. – Вскладчину купили нашу первую лодку, помпу. Сначала не были уверены, что у нас получится. Но получилось – который год к нам приезжают добровольцы со всей России и даже из-за границы. Кто-то на несколько дней, кто-то на две недели отпуска, кто-то на все лето. В этом году в лагере побывало около ста человек. Мы сами себя финансируем, поэтому каждый участник оплачивает свое пребывание на острове. А костяку «старших» каждый год приходится выкладывать немалые суммы на ремонт оборудования, его хранение, покупку нового. Но мы знаем, на что тратим: за шесть лет мы спасли от огня почти 50 островов, некоторые из них приходилось тушить не один раз.

Работа «по звонку»

...Мы оказались в лагере в конце августа – сезон подходит к концу, регулярно идут дожди – лучшие друзья пожарного.

– Когда идут дожди, мы отдыхаем, – объясняет Наталья Юрасова, жена Михаила. – Конечно, когда целыми неделями идет дождь и ты не можешь выползти из-под тента, радости мало. Лучший расклад, когда ночью дождь, а днем – солнышко.

Наталья Юрасова – опытный лесной пожарный, и даже двое малышей, младшему из которых всего три месяца, не мешают ей принимать активное участие в жизни лагеря. В лагере несколько детей: и совсем младенцев, и ребят постарше. Их родители (кое-кто из них здесь же и познакомился) привозят сюда даже новорожденных.

Сначала разведка: где и что горит, в какую сторону ветер / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

– Мы вычислили, что ответственные лесные пожарные женского пола должны рожать детей зимой, – смеется Михаил Левин. – Тогда они летом еще в состоянии ездить на пожары, а на следующее лето малыши уже подрастают, и их спокойно можно привозить на Ладогу.

Пожаров нет, поэтому атмосфера на острове расслабленная и неторопливая. Готовятся к сворачиванию лагеря: просушка рукавов, починка помп. На ужин женщины готовят винегрет, мужчины жарят свежевыловленную рыбу. Не обходится без песен под гитару у костра, когда все расходятся по палаткам глубоко за полночь. Глядя на эту островную коммуну, нам, сторонним наблюдателям, сложно представить, что еще пару недель назад добровольцы работали сутками, а у людей не хватало времени на сон.

– Погода на Ладоге непредсказуема, как и пожары, – говорит Михаил Левин. – Можно за три недели ни разу не попасть на пожар, а можно за два дня побывать на трех. Участники должны быть готовы к тому, что в их дежурство может ничего не произойти или, наоборот, им придется работать по 20 часов в день. При этом эффективность работы обеспечивается именно за счет непрерывности дежурства в любую погоду, мы не можем свернуть лагерь и уехать, если зарядили дожди. Мы все лето здесь и только поэтому успеваем вовремя, когда где-то начинает гореть.

Иногда пожар начинается с телефонного звонка – звонят лесники, звонит Авиалесоохрана, звонят туристы. Если звонит турист, то первая проблема – определить местоположение. Далеко не все приезжие знают труднопроизносимые финские названия островов.

«Тут горит! Много дыма! – Где горит? – Да тут же! На Ладоге! Маленький остров! Через пролив от меня! Не знаю, как называется!»

Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

– Всеми правдами и неправдами приходится выпытывать, где же все-таки звонивший находится, – говорит Михаил Левин. – Как только становится понятно, куда ехать, на место «вылетает» лодка с группой пожарных.

Звонки от туристов – заслуга самих добровольцев. Каждое лето они ездят по островам и всем встречным раздают свои визитки с телефонами.

– Мы уже тысячи визиток раздали, – говорят в лагере. – О нас знают, если видят дым, то звонят. Для нас это большая помощь – островов так много, что патрулировать их все мы просто физически не можем.

«Геройства нам не нужны»

Патруль выезжает каждый день, а иногда и два раза в день – в особо пожароопасные жаркие дни. «Когда мох начинает хрустеть», – как говорят опытные пожарные. Ни один пожар еще не ускользнул от бдительных патрульных.

– Патруль по шхерам выезжает днем, – рассказывает Софья Косачева, приезжающая в лагерь четвертый год подряд. – Мы уходим на лодке на 60 километров на север. Это три часа по волнам. Доезжаем до крайней точки, там обедаем, к вечеру возвращаемся обратно. Все время пристально оглядываем горизонт – нигде не дымит?

Кто думает, что эта поездка похожа на увеселительную прогулку, тот не чувствовал своей спиной удары надувного суденышка о волны и не мерз от пронимающего до костей ледяного ветра. Не удивительно, что патрульные берут с собой непромокаемые костюмы, шапки, перчатки, свитера.

– В июне так холодно, что приходится каждые десять минут делать остановку, чтобы хлебнуть чая из термоса и хоть как-то согреться, – говорит Софья. – А за полчаса до возвращения в лагерь, мокрые, голодные и замерзшие, вдруг видим – дым с острова! И несемся на пожар. Домой возвращаемся уже поздно ночью, мысль только одна – съесть ужин, упасть и заснуть.

Локализация лесного пожара: тушение горящей кромки / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

Впрочем, новички-волонтеры, приезжающие на острова, готовы на любые трудности, лишь бы поучаствовать в тушении пожара.

– Приезжаю на Ладогу второй год, но в этом году мне повезло, попал на пожар, – говорит 25-летний программист Алексей Гагарский из Петербурга.

Некоторых особо рьяных добровольцев старшему группы приходится одергивать.

– Нам не нужны геройства, – говорит Михаил Левин. – Новички, оказавшись на пожаре, готовы иногда чуть ли не своим телом бросаться на огонь, мол, лес горит, спасаем! Но у нас жизнь и здоровье участников проекта всегда на первом месте, поэтому на пожаре требуем беспрекословного подчинения и менее опытных ставим в безопасное место.

Гроза, метеорит, вулкан

Тушение лесного пожара – целая наука, которую не выучишь за пару дней.

– Прибыв на остров, где горит, сначала видишь только клубы дыма и ничего не понимаешь, – рассказывают пожарные. – Нужно произвести разведку, понять направление ветра, размер горящего участка. Затем «пролить» с помощью ранцевых лесных огнетушителей кромку пожара, локализовать его, сбив открытое пламя. В других местах этого было бы достаточно, но здесь, на богатых торфом землях, нужно еще залить пожарище десятками тонн воды, иначе через несколько часов огонь разгорится снова. Ставим помпы, протягиваем рукава, «проливаем» всю зону поражения. Есть еще такое понятие, как «окарауливание» – мы приезжаем на остров на следующий день и проверяем, все ли в порядке.

Причина пожаров всегда одна – люди.

В конце августа перед снятием лагеря пожарные рукава просушивают на солнце и чинят / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

– Когда говорят, что в 90 процентах из 100 в пожарах виноват человек, это наглая ложь, – говорит Михаил Левин. – Человек виноват в 99,9 процента случаев! Естественных причин возникновения пожаров всего три: это сухие грозы (молнии без дождя), которых в европейской части России почти не бывает, извержение вулканов и падение метеоритов. Метеориты на Ладоге не падают. А вот люди кострища оставляют. Да, турист может вылить на кострище пару котелков воды, чтобы ничего не дымилось, и с чувством выполненного долга уехать. Кто ж знал, что там под кострищем торф?! Мы ездим по островам, общаемся с туристами, объясняем, как избежать пожаров. Люди реагируют чаще всего правильно – потом приезжаем и видим, что кострище превратили в настоящее болотце. Недавно тушили трудный пожар на острове Шапка Мономаха. Там огонь пошел не от костра, а с вершины скалы, откуда открывается шикарный вид. Видимо, кто-то курил, бросил окурок и ушел. А в сухую погоду достаточно искры от сигареты. Человек ее может просто не заметить, а через час мох начнет гореть…

Добровольцы боятся сглазить, но осторожно замечают, что вроде бы пожаров стало чуть меньше.

– Что-то щелкает в голове у людей, когда они становятся свидетелями лесного пожара, когда видят нашу работу, узнают про хрупкую экосистему Ладоги, – рассказывает Михаил Левин. – Многие уже не так халатно относятся к месту своей стоянки. Кстати, мы ж еще и мусор на островах убираем. Несколько лет назад даже с самых малопосещаемых островов вывозили по 30 пакетов мусора. Через две недели приезжаем – и еще 30 пакетов вывозим. Казалось, конца этому не будет. А недавно ездили «на уборку» в популярный среди туристов залив Кочерга, так там почти нет мусора!

С Ладогой шутки плохи

Несмотря на то, что в лагерь каждый год приезжают новые силы, костяк «старших» за шесть лет почти не изменился.

– По статистике, срок участия в волонтерском проекте три года, – говорит Михаил Левин. – Потом человек охладевает, может поменять сферу деятельности, начать другой проект. Но нам некуда деваться – «вырастить» за пару лет себе замену невозможно, здесь слишком сложные и опасные условия.

На карте Ладожских шхер – сотни островков. «Проще потушить пожар, чем выучить эти финские названия», – смеются новички / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

Говоря об опасности, Михаил имеет в виду отнюдь не огонь, а его противоположность – воду. С Ладогой шутки плохи. Передвигаясь по ней в лодке, человек рискует намного больше, чем во время тушения пожара.

– Шторм на Ладоге может оценить только тот, кто в него попадал, – говорит Михаил. – Я сам видел, как полуметровая волна за десять минут превращалась в трехметровую. А при такой волне новичок потопит лодку и экипаж. На воде у нас очень жесткие правила безопасности. Без спасательного жилета не садимся. Каждые пятнадцать минут лодка связывается по рации с базой. В лодке минимум два человека. Старшего группы слушаемся беспрекословно. Во время движения все держатся за леера, иначе может выкинуть за борт. Развернуть лодку, втащить утопающего обратно – отдельная наука, не такая простая, как кажется. А вода в Ладоге холодная. Минут пятнадцать – и все, человека нет. Мы не занимаемся специально поисково-спасательными операциями, но только этим летом четырех туристов вытащили из воды, чудом оказавшись рядом. Были бы на километр дальше, спасти бы их не успели.

Пожар полезен для леса?

Михаил болеет за свое дело и переживает за каждое гибнущее в огне дерево. О развале лесного хозяйства, о бессмысленной растрате государственных средств на тушение лесных пожаров может говорить часами.

– Вы наверняка слышали про самолет-амфибию Бе-200ЧС, который участвует в тушении пожаров, – рассказывает он. – Красивая картинка по телевизору, как мощный самолет выливает тонны воды на горящий лес. Но профессионалы знают: нет ни одного достоверного случая тушения пожаров в России с помощью воздушных судов. Тот же Бе-200 – тяжелая, неповоротливая машина, которая берет 12 тонн воды. Ребята, вы о чем? 12 тонн – я помпу поставлю и за пять минут столько пролью. Большая часть воды просто в воздухе испаряется! Самолет бухнул свои 12 тонн, полетел заправляться еще водой, прилетел, то место, куда он вылил в прошлый раз, уже высохло и сгорело, он опять бухнул наугад… Знаете шутку? Почему этот самолет называется «Бе-200»? Потому что каждый его сброс 200 тысяч рублей стоит… В Америке система другая: там с десяток легких самолетов берут по 4-6 тонн воды и летят каруселью, один за другим. А в воду краситель добавляют, чтобы следующий самолет видел, куда сбросил воду предыдущий. И так по сто раз. Вот и посчитайте: сто сбросов нашего Бе-200 обойдутся в 20 миллионов, а это бюджет какого-нибудь областного лесного хозяйства на весь год.

Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

Не так давно появилось мнение, что пожары российскому лесу не вредны, что это естественный процесс обновления леса, мол, после него деревья лучше растут. Когда добровольцы слышат об этом, то хватаются за голову.

– Это абсолютный бред! – горячится Михаил. – Да, есть леса, для которых пожары естественны, но они на других континентах находятся. Все авторитетные ученые говорят, что для российского леса пожар очень вреден. И восстанавливается лес дольше, чем это даже на взгляд видно: не скоро возвращается былое видовое разнообразие, леса беззащитны перед вредителями. Не дай бог подобные сумасшедшие идеи наберут популярность, от российской системы лесного пожаротушения и так ничего не осталось! В этом году в РФ сгорело 3 миллиона гектаров леса. А в прошлом году – 13 миллионов…

Ходим только по тропинкам!

Все добровольные пожарные принимают такие наболевшие вопросы близко к сердцу, нередко у костра разгораются бурные дискуссии о том, как надо тушить лес и почему в России ежегодно сгорают миллиарды деревьев… Но настоящего ладожского пожарного узнаешь не по словам, а по делам: на «своем» острове Пиени-Хепосаари волонтеры стараются ходить только по тропинкам, зря не топчут хрупкий слой мха. Палатки ставят тоже только на голых камнях. Многие из участников не едят мяса, поэтому меню вегетарианское. В лагере царит сухой закон, а курящие складывают окурки исключительно в карманы. Живущих на острове хорьков, мышей и птиц стараются не беспокоить, помня, что хозяева здесь они, а не люди.

Пора возвращаться в город, попрощавшись с родным Пиени-Хепосаари до следующего лета / Фото: МАКСИМ СЛАВЕЦКИЙ И МАРИЯ ВАСИЛЬЕВА

– Правда, гадюк мы выловили и с почестями переправили на другой остров, – говорит Михаил. – Все-таки у нас здесь дети.

Жизнь на острове одной коммуной имеет свои тонкости – без дружелюбия и готовности идти на компромиссы тут никак.

– Бывает, приезжают «неподходящие» люди, – рассказывает Софья Косачева. – Те, кто не хотят сотрудничать, есть просто конфликтные персонажи. Хотя тех, кто не прижился, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но все равно люди очень разные, со своими привычками и характером, иногда от них устаешь…

Когда Софья хочет побыть одна, она идет на излюбленный утес на дальней оконечности островка, где открывается невероятный вид на Ладогу, соседние и далекие острова, на волны и небо.

– Когда я впервые ехала сюда четыре года назад, я понятия не имела, что здесь такое, – говорит Софья. – Расспрашивала знающую подругу в электричке и искренне недоумевала, зачем тушить пожары, если рядом нет населенных пунктов. А потом, когда увидела здешние места, то все вопросы отпали сами. Надо спасать такую красоту без разговоров и сомнений.


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA