RUS
EN

Народный академик

 

Народный академик

Алексей Макеев

Более сотни сортов яблонь и груш, абрикосы, шелковица, арбузы по 11 килограммов весом, дыни, 40-килограммовые тыквы, огромные помидоры, крупный сочный виноград, вкуснейшие плоды, напоминающие киви, – все это выращивает садовод Владимир Николаевич Морозов.
И не где-нибудь на юге, а в Калужской области.

Экспериментировать в саду и огороде Владимир Николаевич начал в 11-летнем возрасте. По необходимости. В 1942 году в своем саду в Калуге он посадил две сотки картофельных очисток. И собрал 20 мешков картошки, которые спасли семью от голода. На следующий год сажал уже целыми картофелинами. Урожай уменьшился вдвое – 10 мешков. Удобрил землю навозом и опять посадил картошку. Собрал 7 мешков. Юный хозяин задумался… Оказалось, картофелю для хорошего роста нужны азот, фосфор и калий. Навоз в основном дает азот и не может восполнить фосфор и калий – их нужно вносить отдельно. Но до этих открытий прошло еще сорок лет жизни, достойной романа…

«Аэроплан, посади меня в карман!»

Фото: Алексей МАКЕЕВСогласно семейным преданиям, прадед Владимира Николаевича по материнской линии жил в Петербурге. Носил прозвище Буланый и держал конный двор – таксопарк, как сказали бы сейчас. Один из его сыновей в молодости вел разгульную жизнь, и в наказание отец отправил его в Тверскую губернию, где женил на бесприданнице. У них и родился дед Владимира Николаевича – Дементий Буланов. Он получил хорошее образование, служил на польской таможне, а затем в одном из банков Варшавы. В конце XIX века Дементий перебрался на Калужскую землю в поселок Кондрово. Работал главным кассиром на бумажной фабрике англичанина Говарда.

«Дед был прогрессивным человеком, – рассказывает Владимир Николаевич. – В доме была большая библиотека, выписывались газеты. Мама вспоминала, как в детстве пробовала помидоры – большая редкость в то время. Детям помидоры не нравились, а дед говорил: «Ешьте, это плоды с большим будущим». Сад при нашем доме в Калуге, где я родился и прожил 45 лет, посадил мой дед по линии отца Владимир Морозов. И вся старая Калуга была громадным садом – фруктовые, ягодные, декоративные растения. При этом на улицах не росло ни одного дерева. Массовая посадка деревьев началась уже после войны, в 1947 году. Делалось это так. Специалисты «Зеленстроя» проходили по улице и забивали колышки. Хозяин близлежащего дома должен был выкопать ямки для посадки. Через несколько дней по улице проезжала машина, с которой сбрасывали в каждую ямку молодую липу.

Дементий Буланов с женой и детьми. 1913 год / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМА до войны по улицам ездили телеги, запряженные лошадью. Водовоз с криками «Ко-о-му ­во-о-ду?» продавал питьевую воду по копейке за ведро; золотари собирали в свою бочку содержимое туалетов; угольщики кричали: «Ко-о-му у-у-уголь?» Уголь был необходим для самоваров и утюгов. Появлялись на улице сборщики тряпья, макулатуры, ходили точильщики с криками «Ножи точим, бритвы пра-а-авим». А калужские базары – это удивительный, манящий мир звуков, запахов, ощущений.

Машин на улицах было очень мало, в основном полуторки, редко трехтонки и одна-единственная пятитонка, за которой всегда бежала большая толпа детворы. А уж когда в небе появлялся самолет, то все ребята принимались кричать: «Аэроплан, аэроплан, посади меня в карман! А в кармане густо, выросла капуста!» При чем здесь капуста, абсолютно непонятно, но кричали именно так.

Сколько себя помню, наш старый сад всегда был неотъемлемой частью моей жизни. Летом там постоянно созревало что-то вкусное, а зимой мама строила снежную горку, и я катался на санках. Это был старый, заросший «дикий» сад, в котором мы с соседскими ребятами играли в войну. Такие же заросшие сады имелись и у соседей, и часто между ними не стояло заборов. Но наш сад, пожалуй, был самым «диким», так как отец, инвалид первой группы, делать ничего не мог. Молодость он отдал футболу. Был первым нападающим и капитаном, а потом и тренером лучшей команды города.

К сожалению, великолепные калужские сады практически полностью погибли зимой 1939/40 года, когда морозы опускались до минус 50 градусов».

В «мертвой» зоне

Володя Морозов на утреннике в детском саду, который размещался в братском корпусе бывшего Крестовского монастыря в Калуге / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМ«Начало войны я встретил в детском санатории на Черном море в Гудауте, – вспоминает Владимир Николаевич. – Мы нисколько не ощущали каких-либо изменений – отдыхали вволю. Почувствовали войну на обратном пути. Если на юг мы доехали за два дня, то обратная дорога заняла две недели. От Ростова наш поезд подолгу стоял на станциях, пропуская эшелоны, шедшие на фронт. Когда же добрались до Москвы, оказалось, что многим детям из западных регионов страны домой уже не попасть – там все было занято фашистами. И даже в Калугу мы не могли проехать – один из мостов был разрушен. Нас разместили в Доме союзов, а затем вывезли в пионерский лагерь под Подольском. Там по ночам мы наблюдали фантастическое зрелище. Десятки и сотни прожекторов острыми белыми лучами шарили по небу в поисках самолетов. Вой моторов превращался в рев, и в дело вступали скорострельные зенитные пушки или, как мы их называли, хлопушки. К этому присоединялись разрывы снарядов. Подбитые самолеты разбивались о землю со страшным грохотом...

В середине августа мы добрались до родного города. Калуга сильно изменилась. Везде были вырыты бомбоубежища, в том числе и у нас в саду. Это была яма шириной 1 метр, а длиной и глубиной по 2 ­метра, сверху накрытая досками и землей. Моей маме, как работнице минометного цеха, предлагали эвакуироваться вместе со мной. Отца брать не хотели – инвалиды никому не были нужны. Мама отказалась уезжать без мужа, и мы остались в городе.

10–11 октября Калуга стала похожа на муравейник. Все жители бегали по городу и что-то несли. Склады и магазины были открыты: кто нес мешок муки, кто отрез мануфактуры, кто ящик папирос, и все обменивались адресами, где и что можно еще взять.

Владимир Николаевич финиширует на велогонке в городе Медыни. Июнь 2015 года / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМУтром 12 октября в городе воцарилось зловещее затишье. Затем послышались пушечные выстрелы.

Потекли серые и страшные дни оккупации. В начале ноября на Калугу совершили налет наши бомбардировщики. Мы с мамой и тетей выбежали в сад, чтобы укрыться в бомбоубежище. Но не успели... Очнулся я, когда меня поднимали соседи. Рядом лежала полузасыпанная землей тетя, а мама, прижатая сорванной дверью в убежище, просила помочь ей выбраться. Бомба упала в 4 метрах от меня, и, как сказали потом наши солдаты, мы попали в «мертвую» зону. На метр ближе или на пару метров дальше, и все могло бы кончиться трагически.

Под 7 ноября кто-то перерезал телефонные провода в штабе, и немцы взяли в заложники 20 человек из соседних домов. Сказали, что если не найдут виновного, то всех расстреляют. И расстреляли. И не разрешали родственникам их похоронить. А в сквере на площади Старый Торг висели повешенные, на груди у них были фанерные щиты с надписью: «Партизан».

К зиме есть уже стало нечего, мы питались сушеными картофельными очистками и едва дотянули до освобождения Калуги, которое произошло 30 декабря. А весной 1942 года мы с мамой начали копать целину в нашем саду, чтобы посадить картошку…».

Токарь, спортсмен, фотограф

Футбольная команда «Локомотив» – лучшая команда Калуги 1930-х годов. Тренер (крайний слева) – Николай Морозов, отец Владимира Николаевича / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМСвой первый сад Владимир Николаевич начал создавать в 1944 году. В то время он раскатывал по Калуге на трофейном немецком велосипеде. В 1947 году упал с велосипеда, разбил правое бедро, да так, что пришлось делать операцию. Но рана не заживала, начался сепсис. Из больницы 16-летний Володя сбежал, решив лечиться дома. А делавший операцию врач, когда встречал Володину маму на улице, интересовался: «Жив еще?» Через несколько месяцев раны зажили. Но мышцы ноги атрофировались, Владимир получил вторую группу инвалидности. Врачи рекомендовали ходить только на костылях и всячески избегать нагрузок. Однако Владимир придумал свой курс реабилитации. Костыли забросил, ходил, превозмогая боль, взбирался в гору, посадив на спину кого-нибудь из друзей. В итоге в 1951 году пошел в армию, скрыв инвалидность. Попал в Крым – в морскую авиацию. Готовился летать на первых реактивных самолетах, но однажды болезнь обострилась, после осеннего марш-броска под дождем. Врачи во всем разобрались, и юного стрелка-радиста демобилизовали.

Урожай с грядок Морозова в Музее народного быта / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМВернувшись в Калугу, Владимир Николаевич поступил токарем на турбинный завод. А с весны 1952 года начал участвовать в велогонках и уже через год стал чемпионом области. Спортивные достижения дорогого стоили. Каждый год чемпион попадал в больницу с обострением, но снова садился за руль и побеждал. В течение пяти лет Морозов был первым велогонщиком области. И в дальнейшем в жизни Владимир Николаевич много раз становился первым. Перейдя на тренерскую работу, воспитал первого в области мастера спорта СССР. Работая фотографом в службе быта, первым в Калуге освоил цветную фотографию.

Сад Владимира Николаевича тоже был образцовым, пока улицу по границе сада не засадили тополями. Деревья посадили почему-то не по южной стороне, а по северной. Люди продолжали ходить под палящим солнцем, а сад через десять лет почти полностью оказался в тени. Урожаи радовать перестали. В 1976 году дом Морозовых снесли, а хозяев переселили в квартиру. Сейчас на месте того сада стоит католическая церковь и дом пастора.

Секреты картошки

Потеряв старую семейную усадьбу, Владимир Николаевич приобрел участок в деревне Люблинка на берегу Угры, где он с женой и детьми часто отдыхал летом. И занялся хозяйством всерьез.

Самые большие арбузы Владимир Николаевич выращивает в открытом грунте. Рекордный арбуз – 11,5 килограмма / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМУже в 1983 году Морозов проводил в своей усадьбе первые экскурсии. О его саде писали газеты, рассказывали на радио и по телевидению. По тем временам это было настоящее диво. Весной в саду расцветали клематисы, гладиолусы, гортензии, более тысячи тюльпанов. Уникальным розарием, состоящим из 200 кустов 64 сортов, восхищались даже специалисты. В плодовом саду одних яблонь росло 60 сортов, в огороде – десятки сортов помидоров, перцев, баклажанов, арбузов и дынь. С 1986 года, когда начали проводиться областные выставки садоводов, экспозиция овощей и фруктов Морозова неизменно признавалась лучшей. В 1987 году Владимир Николаевич занял первое место на Всесоюзном конкурсе «Лучшее приусадебное хозяйство».

А какую картошку Морозов на­учился выращивать! «До меня здесь самые большие урожаи картофеля были не более 180 килограммов с сотки, – рассказывает Владимир Николаевич. – Я стал получать 300–400 килограммов, без навоза. Изучая вопрос, я ­узнал, что для хорошего урожая требуется не только определенное соотношение минералов в почве, но и здоровый посадочный материал. У нас обычно сажают ту же самую картошку, которую вырастили. А она не может дать большой урожай, потому что в ней скопилась тьма вирусов, сама по себе картошка слабая. Я наблюдал, как создают элитный семенной картофель в лаборатории. С клубня срезают почку и смотрят в микроскоп. Если нет вирусов – почку откладывают на посадку. Через год она дает картофелину размером с вишенку. На следующий год сажают эту «вишенку». В общей сложности требуется три года, чтобы получить элитный семенной картофель. «Элита» дорогая, поэтому фермеры, как правило, покупают первую репродукцию элитных семян. Так поставлено хозяйство на Западе. Поэтому у них считается хороший урожай картофеля – 500 центнеров с гектара. У нас – 130 центнеров, при этом сажают 50 центнеров. После развала СССР семеноводство у нас пребывает в глубоком кризисе. Но и до того его не очень жаловали. Некоторые свои растения Морозов опыляет вручную – цветком к цветку / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМУ нас спрашивали, не сколько собрали с гектара, а сколько гектаров засеяно и засажено. Однажды я сам наблюдал, как главный агроном нашего Дзержинского района зашел в лабораторию картофелеводства. «Почем у вас семенной картофель?» – с порога спросил он. «50 копеек за килограмм», – ответили ему. «Да я у своих бабок в Галкине по 20 копеек сколько хочешь куплю!» – возмутился агроном и ушел, хлопнув дверью. И покупал. И более 130 центнеров не собирал. И даже все сгнивало в хранилищах. Картошка была нитратная, потому что сажали часто по свежему навозу. А я потому и получал первые места на выставках, потому что нитратов в моих овощах мизерное количество. Совсем без нитратов вырастить овощи невозможно. Было как: кидай больше навоза и будет хороший урожай. А в навозе и даже в перегное сплошной азот – это и есть нитраты. Овощам больше требуется фосфора и калия, которых в навозе крайне мало. Даже в открытом грунте нужно на одну долю азота две доли фосфора и четыре калия. А для теплицы, по моему опыту, соотношение азота и фосфора должно быть 1:4. Тогда только азот будет перерабатываться, а не накапливаться. Поэтому когда в лаборатории мою картошку сравнивали с колхозной, то мою называли «тортом», а колхозную «мылом». Как говорил академик Прянишников, «количеством удобрений нельзя восполнить недостаток знаний».

Наши огородники считают фосфор и калий химией. Никакая это не химия. Это то, что из земли взято и должно быть там. Поэтому мы 20 мешков и получили из очисток в 1942 году – в целине всех питательных веществ достаточно было. А картошка фосфор и калий съела. После этого землю нужно на несколько лет опять пускать под траву, чтобы она восстановилась. Либо вносить фосфор и калий самому. А настоящей химии я стараюсь избегать. Например, огурцы от тли посыпаю золой, не использую химические препараты».

Сад будущего

Рекордный помидор весом 1450 граммов.В этом году самые большие томаты недотянули до рекорда 200 граммов / Фото: ПРЕДОСТАВЛЕНО В.Н.МОРОЗОВЫМТеперь у Морозова «сад XXI века», как он сам его называет. На входе гостей встречает огромное пробковое дерево с Дальнего Востока, дуболистная рябина из Швеции, белоснежный трескун амурский, разные экзотические цветы. Ваточник сирийский цветет шариками розоватого цвета и благоухает сильно и необычно. Чуть дальше – несколько видов сирени, выведенных российским гениальным сиреневодом Леонидом Колесниковым (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2011 год, статья «Почему в Москве не растет «Маршал Жуков». – Прим. ред.). Знаменитую «Красавицу Москвы», за которой сейчас охотятся садоводы всего мира, застать не довелось – самое лучшее творение Колесникова уже отцвело. Зато повезло увидеть в небольшом водоеме сказочную нимфею – малиновую водяную лилию, которая цветет только четыре дня в году.

Дом с резным крыльцом обвивают экзотические клематис, лимонник китайский, жимолость каприфоль, актинидия коломикта. Последнее – не что иное, как прямой родственник киви. Владимир Николаевич замечает, что в сравнении с киви из магазина плоды его сада хоть и мелкие, но намного вкуснее.

Последние двадцать лет Морозов испытывает, как в условиях данного климата растут новейшие сорта, выведенные учеными. Владимир Николаевич работает с крупнейшими институтами садоводства страны; академики в своих монографиях ссылаются на Морозова и благодарят за помощь в исследованиях. При всем уважении к старым традиционным сортам, Владимир Николаевич считает, что сегодня разумно выращивать современные, выведенные селекционерами сорта, которые устойчивы к болезням и заморозкам. В саду проходят испытание 160 сортов яблонь, около 150 сортов груш, более 150 косточковых, более 100 ягодных, более 50 сортов винограда, множество редких культур. Причем груши у Морозова сочные, самые большие почти полкилограмма весом! Среди рекордов в огороде – помидор весом 1450 граммов, арбуз в 11,5 килограмма, 47-килограммовая тыква, лагенария длиной 180 сантиметров…

Усадьба украшена резьбой по дереву в духе русских сказок: избушка на курьих ножках, ­Баба-яга, леший, русалка, кот ученый... / Фото: Алексей МАКЕЕВВ газетах и журналах Владимир Николаевич опубликовал более 200 статей о проблемах садоводства. У него десятки почетных грамот, он получил звание «Почетный работник агропромышленного комплекса России» – случай беспрецедентный для человека без специального образования. Но это никого не смущает, ученые-садоводы называют Владимира Николаевича «народным академиком».

...На берегу Угры Владимир Николаевич облагородил заброшенный памятник погибшим в Великой Отечественной войне. Собрал оставшиеся в Люблинке старинные предметы быта и организовал небольшой музей. Взял шефство над несколькими школами области. В ерденевской школе с его помощью появился небольшой ботанический сад, а руднянская школа уже два раза участвовала в главной выставке юннатов в Москве. Владимир Николаевич занимается проблемами экологии, был инициатором создания национального парка «Угра». Академик Алексей Константинович Скворцов упомянул его в книге «Калужская флора». В книге описано 1500 растений, произрастающих в области. Все их нашли ученые, а одно, самое редкое, нашел Морозов. Случайно. В соседнем Галкинском лесу наткнулся на пыльцеголовник длиннолистный. Эту северную орхидею никто не видел уже более ста лет. «После сообщения о находке академик Скворцов лично приехал посмотреть на редчайший цветок, – вспоминает Владимир Николаевич. – Мы пришли на ту поляну, а она вся вытоптана. Местные охотники решили там поставить свои кормушки. Шел тяжелый 1991 год. Но я добился, чтобы Галкинский лес получил статус памятника природы – сразу создать национальный парк было сложно».

Беседка в саду, где Владимир Николаевич общается с гостями и угощает вареньем из лимонника, айвы и других плодов своего сада / Фото: Алексей МАКЕЕВИ по-прежнему в свои 84 года Владимир Николаевич участвует в велогонках. Правда, в этом году участников в его возрастной группе на дистанции 10 километров не оказалось. Пришлось соревноваться с 70-летними на дистанции 25 километров. Занял почетное третье место. Теперь в планах гонщика-ветерана показать более высокий результат, и для этого, говорит, «удвоил тренировки».

Кстати, со своим садом и огородом Владимир Николаевич в основном справляется самостоятельно. Внучка лишь иногда помогает ухаживать за любимыми грушами. Этой весной Морозов сам привил 3 тысячи саженцев только яблонь и груш. Как говорит сам Морозов, «до ста лет я планирую активно ­работать».


Скачать (PDF, 10 Mb)

поиск В АРХИВЕ журнала

Год и месяц издания журнала:

Автор статьи:

Название статьи:

Показать все номера

КОНТАКТЫ

Редакция журнала “Русский мир.ru”
Тел.: (495) 981-56-80
Тел.: (495) 981-6670 (доб.109) - вопросы по подписке

Задать вопрос редактору журнала:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA

Задать вопрос по подписке на журнал:

Защита от автоматических сообщений
CAPTCHA